КХЛ во второй раз за две недели выносит суровые дисциплинарные решения по эпизодам контакта игроков с линейными судьями. После случая с защитником московского «Динамо» Артёмом Сергеевым 4 марта, получившим трёхматчевую дисквалификацию за столкновение с арбитром в матче с «Автомобилистом», аналогичное наказание постигло защитника ярославского «Локомотива» Никиту Черепанова. Эпизод с Черепановым произошёл 15 марта в матче в Минске, и, что примечательно, главные арбитры той встречи не усмотрели в его действиях со состава для наказания прямо в игре. Однако судейский дисциплинарный комитет лиги, рассмотрев инцидент, оказался последовательным и также отстранил хоккеиста на три матча.
Внешне ситуации выглядят идентично: в обоих случаях после вбрасывания защитники, двигаясь к шайбе, совершают контакт с линейным судьёй сзади, что приводит к падению арбитра. Формально наказание вынесено по пункту 1.27 статьи 29 Дисциплинарного регламента КХЛ, который карает за намеренное применение физической силы в любой форме в отношении судьи. Именно в определении наличия или отсутствия злого умысла и кроется главный вопрос. Сложно представить, что сразу после вбрасывания, в динамике борьбы за шайбу, игроки думают не о том, как вступить в единоборство с соперником, а о том, чтобы намеренно врезаться в судью. Какая могла бы быть мотивация у таких действий? Очевидно, что и Сергеев, и Черепанов действовали исключительно в спортивных интересах, пытаясь как можно быстрее включиться в борьбу за шайбу. Притормаживание или объезд арбитра в такой момент означали бы гарантированную потерю владения и преимущества для соперника. Возникают закономерные вопросы и к позиционированию самих линейных судей на площадке в момент вбрасывания, но эта тема обычно остаётся за кадром.
Создаётся впечатление, что СДК трактует любой контакт, приведший к падению арбитра, как заведомо умышленный, что выглядит чрезмерно жёстко и необъективно. В данных конкретных эпизодах гораздо больше признаков несчастного случая, стечения обстоятельств и игровой неаккуратности, нежели сознательной агрессии. Примечательно, что судейская бригада в минском матче именно так и расценила действия Черепанова — как непреднамеренные, — но высшая инстанция с этим не согласилась.
Эта ситуация высвечивает более глубокую системную проблему — отсутствие чёткого и последовательного понимания роли судьи на площадке с точки зрения регламента. С одной стороны, судья де-факто считается частью игрового поля: если шайба отскакивает от него и приводит к голу, гол засчитывается, арбитр приравнивается к борту. С другой стороны, при физическом контакте, даже случайном, судья моментально переходит в категорию неприкосновенных лиц, а игрок рискует получить серьёзное дисциплинарное взыскание. Такая правовая несостыковка порождает справедливые вопросы.
Безусловно, прямая и очевидная агрессия в адрес судей должна пресекаться самым жёстким образом, но подобных случаев в практике единицы. В текущем же сезоне мы наблюдаем иной тренд — постепенное усиление влияния судейских решений и дисциплинарных мер на исход матчей. Командные дисциплинарные штрафы за эмоциональные выкрики в адрес арбитров уже стали обыденностью, приводя к удалениям в концовках матчей и влияя на результат. Яркий пример — недавняя победа «Авангарда» над «Металлургом» в овертайме, достигнутая в большинстве после удаления Андрея Разина за диалог с судьёй. На этом фоне трёхматчевые дисквалификации ключевых защитников за неаккуратные, по выражению эксперта Леонида Вайсфельда, действия в игровом эпизоде выглядят перегибом. Подобная строгость, применяемая без учёта контекста и явного умысла, вызывает ощущение, что игроков наказывают не за злой умысел, а просто за сам факт контакта, что сродни наказанию человека в переполненном транспорте за случайно наступившему на ногу соседу. Это не способствует объективности, а лишь усиливает ощущение несправедливости и избыточного администрирования в лиге.