С русалками импортными всё понятно. Это красивые девы-рыбы, которым повезло выиграть в генетическую лотерею и родиться в семье морского царя. Сказку «Русалочка» мы все в детстве читали. Мало какая ещё сказка способна нанести такую травму неокрепшей в житейских бурях душе маленькой девочки. Героиня не только не получает принца, за которого заплатила высокую цену, она ещё и умирает в конце. К чему вообще были все эти страдания?
Со славянскими русалками всё немного сложнее. Они бесхвостые, некрасивые и становятся русалками не по праву рождения. Стать русалкой может любая девица, утопившаяся в ближайшем водоёме. Становились русалками и проклятые родителями дети. В белорусском фольклоре русалка — старуха с железными «цыцками». Такая церемониться не станет! Нечисть она нечисть и есть, тут не до красоты.
В русских сказках русалка чаще молодая девушка с распущенными волосами, в рубахе, босая. Она — утопленница, представитель потустороннего мира. Поэтому встреча с таким персонажем ничего хорошего не сулила. Были от русалок заговоры и обережные слова.
«Водяница, лесовица, шальная девица! Отвяжись, откатись, в моём дворе не кажись; тебе тут не век жить, а неделю быть. Ступай в реку глубокую, на осину высокую. Осина, трясись, водяница, уймись. Я закон принимал, златой крест целовал; мне с тобой не водиться, не кумиться. Ступай в бор, в чащу, к лесному хозяину: он тебя ждал, на мху постелюшку слал, муравой устилал, в изголовьице колоду клал; с ним тебе спать, а меня, крещённого, тебе не видать».
Русалки выходили на сушу, гуляли в ржаном поле, качались на ветвях деревьев. Их задабривали специальными обрядами. Нашей русалке и в голову бы не пришло выпрашивать себе принца у ведьмы. Любого парня себе заберёт, если захочет. Очарует, околдует, насмерть защекочет.
В моей книге «Водяниха» всё начинается со встречи деревенского парня и русалки.
«— Поцелуй меня, — раздался звонкий девичий голос.
Степан обернулся. Девушка сидела у самой воды и улыбалась. Светлые волосы были распущены, кожа белая, как первый снег, губы бледные до синевы, а глаза-омуты — большие, страшные.
— Поцелуй, — снова попросила она.
Степан попятился, упёрся спиной в ствол старой ивы. Девушка засмеялась и встала. Подол её рубахи опустился в воду, намок. Она пошла к Степану, медленно переступая босыми ногами.
— Тогда я сама тебя поцелую, — сказала она и озорно улыбнулась.
Степан хотел убежать, но ноги словно вросли в землю, спутались с корнями ивы. Девушка подошла, провела рукой по его щеке. Рука её была холодной, неживой. От неё пахло талым снегом. Степан сглотнул и, кажется, совсем перестал дышать.
— Колючий, — сказала она, проведя пальцем по рыжеватой щетине на лице Степана.
Из этой щетины Степан пытался вырастить полноценную мужскую бороду, но пока получалась только торчащая во все стороны щётка.
— Как зовут тебя, сероглазый? — спросила она.
— Степан, — хрипло прошептал он.
И тут же пожалел об этом. Нельзя называть нечисти своё имя.
Надо было сказать обережные слова, чтобы русалка испугалась, ушла в воду. Но от страха все мысли перепутались. Кружилась голова. Преодолевая слабость, он попытался отодвинуться от девушки, но шершавый ствол ивы за спиной превратился в бесконечную стену. Надо было перекреститься, прогнать морок. Но руки налились тяжестью, не поднимались. Пальцы не складывались в щепоть, а слова молитв вылетели из головы».
Моя русалка-утопленница получила всё, чего хотела. И из этого родилась история.
Русалки из славянских поверий редко отпускают тех, кто им понравился.
Степану тоже не повезло.
А чем закончилась эта встреча — можно узнать в «Водянихе».