В истории науки есть сюжеты, которые напоминают детективный роман: невероятное открытие, забвение, герои-одиночки, сопротивление системы и упорное возвращение к тайне, от которой отмахиваются как от суеверия. Одна из таких почти забытых историй началась в Париже 1880 года, в душной темной комнате, где пахло проявителем и отчаянием.
Проклятие Пьера Буше, или Как черти пришли в фотографию
Парижский художник и фотограф Пьер Буше проснулся после бурной вечеринки с тяжелой головой и смутными воспоминаниями о ночных кошмарах, в которых за ним гнались рогатые твари. Ему нужно было срочно проявить заказные снимки, но вместо респектабельного семейства на первой же пластинке проступили… те самые черти. Нечеткие, ухмыляющиеся, но узнаваемые. Буше в ужасе выбежал из лаборатории. Но после того как дрожь в руках унялась, он вернулся и завершил процесс. Изображения не исчезли. Так, вероятно, впервые в истории «нечистая сила» была запечатлена на фотобумаге не как театральная постановка, а как нечто, претендующее на реальность.
Буше показал снимки друзьям. Среди них был естествоиспытатель, который отнесся к делу серьезно. Он предложил провести контрольный эксперимент: Буше снова нужно было «допиться до чертиков», а затем попытаться их сфотографировать. Эксперимент удался. Научная статья отправилась во Французскую академию наук… и была отвергнута с порога. Сама мысль о том, что алкогольный бред можно запечатлеть на пленке, казалась академикам абсурдной и опасной.
Фламмарион, Тесла и призраки на пленке
Статью могло бы ждать забвение, но она попала в руки Камиллу Фламмариону — астроному, популяризатору науки и первому систематическому собирателю аномальных явлений. Фламмарион заинтересовался. Он уже сталкивался со странными фотографиями: например, с «фигурами Лихтенберга» — следами молний на коже, которые иногда напоминали причудливые образы. Фотография галлюцинаций вписалась в его коллекцию диковин.
Идея не умерла. В конце XIX века Европу охватила мода на «психическую фотографию»: эксперименты по мысленному воздействию на фотоматериалы. Некоторые люди якобы могли силой мысли засвечивать пленку или проецировать на нее абстрактные узоры. Фотографии галлюцинаций попали в этот же «оккультный» раздел, от которого официальная наука открещивалась как от мракобесия.
Но были и серьезные умы, которые размышляли над природой этого феномена. В 1893 году Никола Тесла писал: «Уже не кажется невероятным предположение, что в ответ на образ, возникающий в мозгу вследствие работы мысли, в сетчатке глаза возникает ответное рефлекторное возбуждение, где оно превращается в картинку». Тесла предположил, что эту картинку можно «считать» техническими средствами. Но, поглощенный другими проектами, он не развил эту идею.
Столетний спор: реальны ли видения?
Последующие десятилетия дискуссия о природе галлюцинаций велась в основном на философском и абстрактном уровне. Что это — чисто субъективный продукт больного мозга или нечто, имеющее внешнюю, объективную компоненту? Советский философ А. М. Мостепаненко в конце 1960-х даже выдвинул смелую гипотезу: галлюцинации — это особая форма объективной реальности, существующая в пространстве и времени. Казалось бы, гипотеза открывала дорогу для экспериментов. Но дорога оставалась пустой.
Парадокс ситуации заключался в ее абсурдной простоте. Как отмечали некоторые наблюдатели, еще во времена Буше фотографы умели снимать микротексты, которые помещались на крыле насекомого. Технически сфотографировать глаз или пространство перед ним не составляло труда. Но, видимо, ученые боялись не столько чертей на снимках, сколько последствий возможного открытия. Признание внешней, физической природы галлюцинаций грозило перевернуть основы психиатрии и нейрофизиологии. Рисковать этим не хотел никто.
Лишь единицы отваживались на скромные шаги. В 1885 году некий Бенет заметил, что призма, приставленная к глазу пациента, удваивает образ галлюцинации. В 1903 году Штерринг повторил эксперимент и с гордостью констатировал тот же эффект. В 1975 году А. К. Зеньковский использовал линзу и обнаружил, что галлюцинации «отодвигаются» по оптической оси. Прогресс за столетие был, мягко говоря, скромным.
Подвиг доктора Крохалева: «Зенит», маска и 280 пациентов
Прорыв произошел в 1974 году в Перми. Врач-психиатр Геннадий Петрович Крохалев, вооружившись фотоаппаратом «Зенит», маской для подводного плавания и соединительной «гармошкой» от старого «Фотокора», решился на смелый эксперимент. Его «испытуемыми» стали пациенты алкогольного отделения больницы, страдавшие от ярких галлюцинаций (чаще всего — тех самых классических «чертиков»).
Метод был прост: пациент, испытывавший галлюцинацию, смотрел в объектив, а Крохалев фотографировал то, что находилось перед его глазами. Из 280 обследованных у 115 на пленке проявились образы, удивительно похожие на их словесные описания. Иногда изображение удавалось получить даже без фотоаппарата — прямо на пленке в черном пакете, как когда-то у Буше.
Чтобы избежать обвинений в субъективности, Крохалев привлек к экспериментам других врачей и медсестер. Снимки получались и у них. Качество было неидеальным — изображения часто выглядели размытыми, не в фокусе, как будто существовали в ином световом диапазоне. Но факт регистрации был налицо.
Цена открытия: освистанный пионер
Реакция научного сообщества была предсказуемой и жесткой. Коллеги-психиатры обвинили Крохалева в дилетантизме, нарушении врачебной этики и спекуляциях на сенсационной теме. Пресса издевалась. Комитет по делам изобретений и открытий СССР отказался даже рассматривать его заявку «Формирование мозгом в пространстве зрительных галлюцинаций» за «отсутствием убедительных доказательств». При этом ни один из критиков не потрудился повторить его простой эксперимент.
Казалось, система победила. Но Крохалев, движимый любопытством, провел еще один элегантный опыт. Он поместил нескольких пациентов в экранированную камеру (помещение, shielded от электромагнитных полей). И галлюцинации — как зрительные, так и слуховые — у них мгновенно прекращались. Этот факт ставил под сомнение чисто «мозговую» природу феномена. Если галлюцинация — лишь внутренняя химера, созданная нейронами, почему на нее влияет внешняя электромагнитная изоляция?
Неоконченная история: что фотографировал Крохалев?
Работы Крохалева, несмотря на сопротивление, были опубликованы в специализированных сборниках, но широкой известности не получили. После распада СССР и смерти исследователя эта тема вновь ушла в тень.
Что же это было? Возможно, несколько гипотез:
- Психофизическая проекция. Мозг в состоянии измененного сознания (под воздействием токсинов, стресса, болезни) способен проецировать образы вовне в виде слабых физических полей (электромагнитных, биоплазменных?), которые могут воздействовать на светочувствительные материалы.
- Неизученный спектр. Галлюцинаторные образы существуют в диапазоне, невидимом обычным зрением, но регистрируемом фотопленкой (инфракрасном, ультрафиолетовом?).
- Со-творение реальности. В состоянии глубокого психоза граница между внутренним и внешним миром истончается настолько, что мысленный образ приобретает элементы физической реальности в непосредственной близости от воспринимающего.
История Пьера Буше и Геннадия Крохалева — это не просто курьезный эпизод из истории психиатрии. Это история о границах нашего восприятия и предрассудках самой науки. Она задает неудобные вопросы: где проходит граница между объективным и субъективным? Не является ли наше сознание не только приемником, но и слабым, но реальным излучателем? И самое главное: почему так часто простая экспериментальная проверка «еретической» идеи вызывает больше страха, чем желания докопаться до истины?
"Возможно, в архивах пермских больниц до сих пор пылятся те самые снимки — размытые, нечеткие, на которых ухмыляются призраки, рожденные больным мозгом, но нашедшие путь на фотобумагу. Они ждут нового исследователя, у которого хватит смелости не бояться ни чертей на пленке, ни чертей в высоких академических кабинетах"