Её самый знаменитый фильм она возненавидела. Не просто не любила. Именно возненавидела — с той злобой, с которой можно ненавидеть только то, что разрушило твою жизнь. Анастасия Вертинская снималась в волшебной сказке про алые паруса, а вышло так, что сама сказка её проглотила. Девочка, которая хотела быть обычной, стала достоянием миллионов. И это её сломало.
Дочь вертинского: детство как в театре
Отца звали Александр Вертинский. Для театральной Москвы того времени это имя было чем-то вроде королевского титула. Он пел, он снимался в кино, его знали в Европе. Мать — Лидия, художница. Ей было привычно жить в богемной среде, она выросла в Шанхае, где искусство было просто воздухом, которым дышали.
Анастасия появилась на свет в сорок четвёртом году, и её детство проходило в гостинице «Метрополь». Не в квартире. В гостинице. Вокруг постоянно ходили артисты, режиссёры, музыканты. Они говорили о спектаклях, ругались, хохотали. Анастасия выросла в этом шуме, впитывая языки и манеры так же естественно, как другие дети впитывают мультики.
Её отец, при всей своей славе, не хотел видеть дочерей на сцене. Он знал, во что это превращается. Он видел актрис, которых публика высосала до костей. Поэтому он говорил Анастасии: учи языки, читай книги, становись учёной. Девочка его слушала. Её интересовали слова, смыслы в книгах, перевод с одного языка на другой. Это казалось намного интереснее, чем стоять перед камерой.
Потом ей было двенадцать, когда Вертинский умер. Просто умер. И та защита, которую он выстраивал вокруг неё, исчезла как дым. Никаких больше «нет». Никакого авторитета, который скажет кино: руки прочь от моей дочери.
Режиссер птушко и девочка без опыта
Лето шестидесятого. Павел Птушко ищет актрису на роль Ассоль. Не красавицу — нужна была девочка, у которой в глазах живёт что-то вроде света, мечты. Нужна была не актриса, а просто ребёнок, который верит в волшебство.
На пробы приходит пятнадцатилетняя школьница. Стрижка под мальчика, спортивный костюм, никакой красоты. Птушко смотрит и почти говорит нет. Потом кто-то из команды предлагает: а может, парик надеть, платье? Она надевает. И вот — на экране вдруг появляется не ребёнок в костюме, а сама Ассоль. Чистая, верящая, мечтающая.
Анастасия не училась в театральной школе. Она не знала, как вести себя перед камерой, не знала, где смотреть и как дышать. Она просто стояла там и была. Её естественность нельзя было выучить и нельзя было сыграть.
Фильм вышел через год. И вот тогда всё пошло вкось.
Двадцать три миллиона человек посмотрели «Алые паруса» за первый год. Это не просто большое число. Это означало, что на улице её узнавали. Что в магазине люди показывали на неё пальцами. Что письма приходили огромными мешками. Её лицо было везде — на афишах, в газетах, на открытках.
Она потом скажет про это кино: «Я возненавидела этот фильм». Не полюбила, не гордилась — возненавидела. Потому что он отнял у неё самое простое: возможность быть никем.
В том же году вышла «Человек-амфибия». Шестьдесят пять миллионов зрителей. Второй фильм, вторая волна славы. Она стала звездой ещё до того, как успела понять, кто она есть на самом деле.
Толпа ждала её везде. Фанаты приходили к дому. Она начала прятаться. Боялась выйти в очках и шапке, боялась быть узнанной, боялась толпы. Семнадцатилетняя девушка сидела дома и ненавидела фильм, который её прославил. Это была не благодарность судьбе. Это была настоящая беда.
Театр как спасение
Где-то в 1962 году в жизни Анастасии произошло чудо. Её приняли в театр Пушкина. Это было не случайно. Режиссёры видели в ней то, что видел Птушко — способность быть, а не играть. Но в театре всё было по-другому.
На сцене она могла быть кем угодно. Офелией. Лизой Болконской. Кити. И никто не требовал, чтобы она была Ассолью. Каждый вечер — новое лицо, новая жизнь, новая история. Это было спасением.
На сцене она научилась тому, что кино никогда не даст. Там нужно было не просто стоять красиво. Нужно было наполнить каждый жест смыслом, каждый взгляд — историей. Товстоноговский театр был как военная академия для актёра. Режиссёр требовал понимать, а не угадывать. Почему персонаж говорит именно эти слова? Что случилось в его душе за секунду до того, как он открыл рот?
Рядом были актёры, которые уже знали все ответы. Люди, которые играли десять лет, двадцать лет. Они смотрели на молодую девочку с холодных кинофильмов и учили её жить в роли, а не позировать. Это было жёстко. Без сентиментальности.
В 1964 году она играет Офелию в «Гамлете» Козинцева — это был один из важнейших фильмов того времени. И здесь она уже не просто стоит на экране. Она живёт. Каждый взгляд — это боль. Каждое движение — это смысл. Критики писали, что она напоминает им Вивьен Ли. Не потому, что была красивой, а потому, что была талантливой.
После этого идут роли одна за другой. Лиза Болконская. Китти в телефильме «Анна Каренина». Роли в театре Пушкина становятся всё серьёзнее. И с каждой ролью она становилась не кинозвездой, а актрисой. Той, которая понимает текст, которая может сыграть боль, разочарование, любовь так, чтобы зрителю становилось в груди тяжело.
Театр дал ей то, что кино отняло. Он дал ей право быть собой — пусть на сцене, пусть в образе, но собой. Право быть серьёзной, сложной, многогранной. Право не быть идолом, а быть просто актрисой.
Жизнь после легенды
Со временем слава от «Алых парусов» стала отступать. Это произошло не сразу, но произошло. Выросло новое поколение, для которого Вертинская была просто хорошей актрисой, а не королевой экрана. И это её спасло.
Она вышла замуж. У неё были дети. Она продолжала сниматься в телефильмах, но уже без того чувства, что весь мир смотрит на неё. Без паники, которая была раньше. Просто работала. Просто жила.
В интервью много лет спустя она скажет о главном: главное — остаться сильным, независимым человеком. Не стать рабом своей славы. Не позволить толпе определять, кто ты есть. Это звучит просто, но это было её личной борьбой каждый день.
Позже в жизни Анастасии будут роли в «Мастере и Маргарите», в других фильмах, которые никто не помнит, потому что мир так и остался при мнении, что она — это девочка в алых парусах. Она будет преподавать, писать, общаться с молодыми актёрами. Она станет создательницей благотворительного фонда для русских актёров. Жизнь её станет полной, но никогда не будет свободной от того первого взрыва славы.
Но вот что важно понимать. Анастасия Вертинская не просто пережила бурю популярности. Она из неё вышла. Не всякий актёр может это сказать. Многие ломаются под весом известности. Становятся алкоголиками, теряют смысл жизни, начинают ненавидеть саму профессию. Она выстояла. Она нашла в театре то, что спасло её душу. Она научилась жить с тем фактом, что её навсегда свяжут с одним фильмом, одной ролью, одной девочкой с мечтой в глазах.
История Анастасии Вертинской — это не история успеха в том смысле, в котором обычно понимают. Это история выживания. История о том, как человек может быть съедена славой и при этом остаться собой. О том, что талант — это не всегда подарок. Иногда это испытание. И пройти его можно, только если очень захотеть остаться живым.