— Сто пятьдесят тысяч. Прямо сейчас перевожу на карту, если примешь заказ на японском.
Артур вальяжно крутил в пальцах тяжелый смартфон в карбоновом чехле, снисходительно глядя снизу вверх. Его партнер по бизнесу, Роман, сидевший напротив, раздраженно поморщился и уткнулся в винную карту. Он ненавидел эту привычку Артура самоутверждаться за счет персонала, но их связывал крупный контракт на поставку оборудования, приходилось терпеть.
Кира застыла у столика. За окнами панорамного ресторана в Красной Поляне медленно падал снег, в зале трещал камин, пахло дорогой древесиной и жареным мясом. В этом заведении публика привыкла сорить деньгами, но такие прямые издевки случались редко.
Сто пятьдесят тысяч. Ровно столько не хватало, чтобы оплатить следующий месяц в реабилитационном центре для ее младшего брата. После аварии на мотоцикле каждый шаг давался ему с адской болью, и прерывать курс было нельзя.
— Ну что, зависла? — усмехнулся Артур, заметив ее заминку. — Или в вашем ПТУ кроме «здрасьте» и «приятного аппетита» ничему не учат?
Кира медленно выдохнула. Ее лицо осталось абсолютно бесстрастным. Она посмотрела Артуру прямо в глаза, чуть склонила голову и заговорила.
— かしこまりました、お客様。本日の特別メニューをご紹介させていただきます… (Kashikomarimashita, okyakusama. Honjitsu no tokubetsu menyū o goshōkai sasete itadakimasu...)
Ее голос звучал мягко, но с идеальной, почти академической фонетикой. Она безупречно перечислила позиции из дичи, уточнила степень прожарки стейка и порекомендовала соус, словно всю жизнь проработала в элитном рёкане где-нибудь в Киото.
Улыбка сползла с лица Артура, как отклеившийся пластырь. За соседним столиком пожилая пара азиатских туристов перестала тихо переговариваться. Мужчина в строгом костюме удивленно поднял брови и одобрительно кивнул Кире.
Роман с нескрываемым интересом отложил винную карту.
— Зазубрила меню из Гугл-переводчика, — процедил Артур, пытаясь сохранить лицо. — Любая обезьяна сможет. А если арабский? Даю триста кусков, если сможешь весь вечер отвечать мне на литературном арабском. Сложно, да? Язык сломаешь?
Кира даже не моргнула. Переход был мгновенным. Гортанные, сложные фразы на безупречном фусхе (литературном арабском) зазвучали в ее исполнении так же естественно, как до этого японский. Она с ледяной вежливостью уточнила, желает ли господин добавить к заказу свежие морепродукты.
В зале повисла плотная тишина. Люди за соседними столиками откровенно прислушивались к происходящему.
— Да кто ты вообще такая?! — Артур грохнул кулаком по дубовому столу, расплескав воду из бокала. — Думаешь, выучила пару фраз и можешь тут строить из себя умную? Ты просто прислуга! Твое дело тарелки носить!
К столику уже спешил администратор зала. Но первым не выдержал Роман. Он резко отодвинул стул и встал.
— Ты перешел черту, Артур, — тихо, но так, что услышали все вокруг, сказал он. Лицо у Романа побледнело от гнева. — Мне физически тошно с тобой находиться за одним столом. Счета замораживаем до понедельника, контракт на паузе. Я с таким дерьмом дела не веду.
Роман бросил на стол пятитысячную купюру за еще не принесенную воду и быстрым шагом направился к выходу. Артур, побагровев от ярости, вскочил следом, грязно ругаясь. Охране на входе даже не пришлось вмешиваться — он вылетел на мороз сам, пытаясь догнать партнера.
Кира спокойно смахнула белоснежной салфеткой пролитую воду. Руки у нее предательски дрожали.
— Простите, девушка, — к ней повернулся тот самый пожилой турист из-за соседнего столика. Он заговорил на хорошем английском. — Вы великолепны. Откуда у вас такой потрясающий уровень диалектов?
Кира устало улыбнулась. Напряжение понемногу отпускало.
— Спасибо. Я писала кандидатскую диссертацию по востоковедению. У меня было свое небольшое бюро переводов. Но год назад брат попал в аварию. Пришлось всё закрыть, продать долю в бизнесе, чтобы оплатить операции. А сюда пошла, потому что нужны живые деньги каждый день, гибкий график. Чаевые спасают.
Мужчина покачал головой, достал из портмоне плотную визитку с тиснением и положил на край стола.
— Моя компания занимается инвестициями в Азии. Если захотите вернуться в профессию — позвоните моему секретарю в Москве.
На следующий день Кира вышла с черного входа ресторана после тяжелой смены. Было холодно, сыпал колючий снег. У служебной двери, прислонившись к черному внедорожнику, курил Роман. Увидев ее, он выбросил сигарету.
— Кира? Здравствуйте.
Она настороженно остановилась, плотнее запахивая пуховик.
— Извините за вчерашнее, — он протянул ей плотный конверт. — Это долг Артура. Триста тысяч. Он пообещал при свидетелях — значит, должен заплатить. Я стряс с него эти деньги утром, прежде чем мы окончательно разорвали партнерство.
Кира отрицательно покачала головой, пряча руки в карманы.
— Мне не нужны его подачки.
— Это не подачки. Это плата за выигранный спор, — жестко сказал Роман. — И у меня к вам есть деловое предложение. Моя логистическая компания сейчас выходит на рынки Ближнего Востока и Японии. Нам позарез нужен штатный синхронист. Человек, который не теряется в стрессовых ситуациях и может поставить на место любого зарвавшегося идиота на трех языках.
Он сделал шаг вперед и вложил конверт ей в руку.
— Возьмите. Оплатите брату лечение. А в понедельник жду вас в нашем офисе на собеседование.
Прошло три месяца.
Кира забежала в свой бывший ресторан за кофе перед рейсом. На ней был строгий брючный костюм и кашемировое пальто. Администратор зала радостно помахал ей из-за барной стойки.
— Кира! Шикарно выглядишь! Как новая работа?
— Отлично, Влад. Только из Токио вернулась, пересадка тут, — она улыбнулась, забирая бумажный стаканчик с капучино.
— Знаешь, — Влад заговорщически понизил голос. — Твой этот... Роман. Он же к нам теперь каждую командировку заходит. И всё спрашивает: «Не забегала ли Кира?». Ты бы не мучила мужика, позвонила бы.
Кира вышла на заснеженную террасу. В сумке лежала та самая визитка азиатского инвестора — как талисман. Жизнь, которая еще недавно казалась беспросветным тупиком, вдруг вырулила на скоростную трассу. И всё, что нужно было сделать — просто не испугаться и заговорить своим настоящим голосом.