В 2018 году НАСА предложило 11 компаниям-лидерам космической отрасли поучаствовать в определении облика американской пилотируемой космонавтики на полвека вперед. Вопрос стоял ребром: как уйти от владения и эксплуатации Международной космической станции, но сохранить непрерывное присутствие человека на низкой околоземной орбите? Эти предложения и ответы были собраны в этом отчёте.
В нём НАСА пыталось сформулировать «дорожную карту» 2018 года и вектор развития промышленности и отрасли, которые сталкивались с рисками дисбаланса спроса и предложения, зависимость от госзаказа. Об этом сообщали аналитики McKinsey, которые опросив десятки экспертов, пришли к выводу, что к середине двадцатых годов даже самый оптимистичный прогноз давал загрузку лишь на один полноценный модуль. Частные пассажиры, фармацевтические эксперименты и производство оптоволокна — всё это оставалось блестящей, но эфемерной надеждой. Второй риск — неизбежная зависимость от государственного заказа. Как ни старались авторы концепций придумать самодостаточные бизнес-модели, McKinsey прямо указала: около 90% спроса будет генерировать именно NASA и его международные партнёры. Частный капитал, готовый рисковать ради быстрой прибыли, оказался не готов вкладываться в инфраструктуру национальных орбитальных лабораторий.
Как иронично заметил аналитик Андреас Бергвайлер в своей статье «Орбитальные иллюзии», «фармацевтические эксперименты, космический туризм и коммерческие полезные нагрузки не покрывают затрат на эксплуатацию станции. Большая часть текущего спроса — искусственная, созданная потребностью NASA в непрерывности».
Станция Axiom Space, о финансовых трудностях которой заговорили в прошлом году, наглядный пример описанного McKinsey дисбаланса. Компания, потратившая, по некоторым данным, около $670 млн только на запуски частных миссий Dragon, столкнулась с тем, что эти миссии убыточны, а частный спрос на туризм и фармпроизводство так и не взлетел до уровня, позволяющего окупить разработку модулей. Ежемесячный фонд оплаты труда раздулся до $10 млн, инвесторы, такие как Space Capital, вышли из игры, а сама компания была вынуждена пойти на радикальное изменение архитектуры станции, ускоряя ее независимость от МКС к 2028 году ценой сокращения функциональности.
Управляющий партнер Space Capital Чад Андерсон прямо заявил, что Axiom превращается в «национальную лабораторию», полностью зависимую от господрядов. Это иллюстрация второго риска, заложенного в исследовании NASA: зависимости от госзаказа. Частный капитал не готов финансировать социальную инфраструктуру, он хочет быстрой прибыли. А космические станции — это долгие, капиталоемкие проекты с неясной коммерческой окупаемостью. Именно поэтому Bigelow Aerospace, вложившая $250 млн собственных средств, ушла в небытие в 2020-м, так и не дождавшись обещанного рынка.
Примечательно, что на фоне кризиса американской пилотируемой космонавтики на помощь отрасли пришёл не рынок, а государство. В марте 2026 года сенатский Комитет по торговле включил в проект закона «NASA Authorization Act» требование продлить эксплуатацию МКС до 2032 года и, главное, запретить сводить станцию до тех пор, пока коммерческая замена не станет полностью работоспособной. Это де-факто признание прогноза McKinsey, что без государственного вмешательства и гарантированного спроса со стороны NASA частники могут просто не успеть, и США рискуют остаться без орбитального форпоста.
Ключевое изменение произошло в августе 2025 года, когда NASA официально уведомило промышленность об отказе от планов твердого контракта с фиксированной ценой (Firm Fixed Price) на сертификацию коммерческих станций. Вместо этого агентство решило продолжать финансировать проектирование и демонстрацию технологий через механизм Соглашений о космической деятельности (Space Act Agreements, SAA), где NASA будет «якорным инвестором» и консультантом. Агентство предоставляет деньги (в данном случае около $2,1 млрд на пять лет), техническую экспертизу и доступ к инфраструктуре, но не владеет результатами разработки.
