Пошла я тут за хлебушком в киоск. Хлебозавод у нас свой в городе, хлеб пекут вкусный, не сравнить с тем, который в сетевых магазинах продаётся. Настоящий хлеб из хлебозавода, с зовущим ароматом и хрустящей корочкой.
Около киоска, смотрю, стоит мужичок- лесовичок притулился боком к стене киоска. Стоит он, на всех смотрит небесно-голубыми глазами, а в глазах тоска масштаба вселенной. Возраста непонятного, а его социальную принадлежность определила я сразу. Но лицо не испитое, худое, не умытое, но Ирине Анатольевне ни разу не брат.
Купила я ему хлебца и, вдруг, повинуясь зову своей чистой души, позвала его к себе домой. Накормить захотелось человека горячей едой.
Дом мой рядом, в семи минутах ходьбы. По дороге, я расспрашивала его о скитаниях, почему побирается спросила.
Он рассказал незамысловато, что остался один, в квартире печное отопление, дров нет. Иногда, помогает в разгрузке товаров из больших машин с продуктами, там ему платят немножко. До вопроса, почему он не трудоустроится постоянно, я не добралась.
Накормила его супом, котлетами, макаронами. Напоила горячим сладким чаем.
Вот, тут бы и проводить его за порог сытого, но он после того, как наелся и согрелся от карельской весны, совсем ослаб, попросился полежать. Отказать я не сумела, но про чесотку, вшей и блох, вспомнила сразу.
Спал часа три, мы с собакой и кошкой тихо двигались пока он отдыхал.
Я волновалась, чтобы муж не пришёл домой раньше времени, ему бы этот визитёр и сама ситуация не понравились.
Но обошлось.
Дала ему денег на прощание, 500 рублей, что бы не совсем уж пустой ушёл, накормила ещё раз:
-Ну, ты заходи если что, Толик.
Сказал, что зайдёт.
Ваша Мона с рассказом.