Но самая большая несправедливость, на мой взгляд, состоит в том, что виновниками заболевания считают самих больных. Мол, как еще можно заразиться? Это же болезнь тех, кто балуется тяжелой запрещенкой и не разбирается, с кем спит. В общем, заболеть могут только отбросы общества, но туда им и дорога.
Я в корне не согласен с теми, кто так думает. И хочу объяснить свою точку зрения. Ира, моя жена, никогда не принимала наркотики, даже курить бросила по окончании института. Нашла себе престижную работу, шла на повышение. Но в какой-то момент заболела. При осмотре подозревали целый комплекс болячек, но ни одна подтверждаться не спепплла. В конце концов врач ей сказала: сейчас делаем анализ на гормоны, и если и там глухо, будем сдавать на ВИЧ. Второй анализ оказался положительным. знаю многих людей, прошелд
Я цих через это. Работа такая. Я — сотрудник одного из центров, в которых помогают больным ВИЧ. И поверьте мне на слово: туда обращаются не только люди из низов, хватает и других: кто-то заразился от партнера, скрывавшего диагноз или не знавшего о нем, кто-то -на косметических процедурах, кто-то иными способами. Но факт остается Фактом: за годы работы в этом центре я видел очень разных людей -от бомжей до тех, кто живет в трехкомнатных квартирах.
Перед тем, как познакомиться с Ирой, я долго вел двух крайне неблагополучных пациентов. Как раз из низов. Там мелкие успехи чередовались с оглушительными провалами, процесс казался бесконечным и утомительным. Наверное, из-за этого я и обратил на Иру внимание. Она была очень внимательной, все предписания выполняла. Не пациентка, а идеал!
Для меня Ира стала совершенно незнакомым миром. В ней не было ни злости, ни обиды, только желание жить дальше и жить так, чтобы не представлять опасности для других и по возможности полной жизнью. Через полгода после того, как она обратилась в наш центр, я понял, что пропал. Это было против правил, но я предложил Ире встретиться вне стен центра. Мне очень хотелось, чтобы Ира действительно жила полной жизнью, включая романтические отношения. Родственники и друзья - это хорошо, если они поддерживают. Но на ночь они не остаются, не смогут подставить плечо, если захочется поплакать, не обнимут, не шепнут на ухо что-нибудь успокаивающее. Все-таки партнер - это важно.
Ни с одной девушкой мы не продвигались в отношениях так медленно. И в основном из-за того, что Ира прекрасно знала, какую опасность для меня представляет. Знала и старалась держать дистанцию. У меня ушло 2 года на то, чтобы убедить ее: я достаточно взрослый мальчик, знаю о ее диагнозе больше, чем она сама, и отдаю себе полный отчет в своих действиях. И самое главное - не собираюсь ради своих чувств пренебрегать здоровьем.
Я понимаю, как это сейчас будет выглядеть, но так оно и есть: ВИЧ-положительные пациенты могут быть безопасны для окружающих, могут быть сексуальными партнерами, даже могут иметь здоровых детей. Но, разумеется, для них все не так просто.
Рассказывать об этом я взялся, поРе что столкнулся с проблемой там, где совсем этого не ожидал. Мне казалось, что родители Иры должны быть такими же, как она - милыми, скромными и добродушными людьми. Ну, у кого еще могла вырасти такая замечательная дочь! Мне очень хотелось с ними познакомиться. Во-первых, чтобы дать Ире понять, что у меня серьезные намерения, во-вторых, чтобы они убедили ее, что бояться не нужно. Все-таки они не отвернулись от нее. Для меня было очевидно, что они ее поддерживают, понимают суть проблемы, а значит, могут мне помочь. Было только немного странно, что Ира не хочет нас знакомить.
Спустя 3 года после начала наших отношений я поставил Шру перед фактом, что хочу попросить ее руки у родителей. Ира была в ужасе! Хотя за это время многое узнала о своей болезни, поняла и даже, кажется, приняла, что можно жить и с ее диагнозом. Это трудно, постоянно капает на мозги, но жить можно, особенно если есть люди, которые тебя понимают и поддерживают.
Вдруг выяснилось, что об Ирином диагнозе не знал никто из родных. Рассказывать об этом она боялась. Родителям — потому что они были людьми старой закалки, и для них важней всего в жизни было не выделяться, а сестра — человек душевный, но болтушка, которая без задней мысли, а то и из лучших побуждений могла случайно выдать секрет. «Они не поймут, Миш, — грустно улыбаясь, говорила Ира. — Даже пытаться не будут. Они выросли в уверенности, что подобные болезни - это клеймо нариков и проституток. Тех, кого мои родители привыкли презирать. Если они узнают, что я больна, для них я перестану быть хорошей девочкой, автоматически перейдя в ряд презираемых. Они так воспитаны и уже слишком стары для перемен».
Я не настаивал. Вы даже не представляете, сколько я видел людей, которые признавались родным в надежде на утешение и поддержку, а получали порицание, в некоторых случаях даже ненависть. Поэтому я согласился, что мы можем и не говорить. Но благословение спросить не помешает.
В тот вечер, когда я познакомился В: Ириными родителями, меня о многом расспрашивали - о детстве, о семье, о работе. Я честно сказал, что я медик по образованию, работаю по профилю, и согласился, что работа не самая легкая.
Благословение мы получили, сыграли свадьбу. Но в наш век очень сложно утаить иголку в стоге сена. Ирин папа нашел отзывы о моей работе. И кое-кто прямо написал, чем конкретно я занимаюсь. Да, я делаю свою работу хорошо. Но сама моя работа - далеко не предел мечтаний правильных родителей.
Тесть заявился к нам без предупреждения, потрясая распечаткой. Спрашивал Иру, знает ли она, с кем связалась, и проверялась ли после секса со мной? И если нет, то самое время. И дальше в том же духе. Я видел, как Иру трясло, как она пыталась сдерживаться, но в конце концов все-таки разрыдалась.
И вот дальше произошло то, что заставило меня об этом написать.
Ира не выдержала, наверное, того, что ее отец стал меня обзывать и выражения при этом не выбирал. Она призналась. Сказала, что вообще-то я лучшее, что случилось с ней в жизни, ведь именно я поддерживаю ее, помогаю нести этот крест.
Это был последний раз, когда мы его видели. Ни мать, ни сестра Иры больше с ней не связывались.
стати, мои родители приняли и Иру, и ее диагноз, но тоже с оговоркой. Знаете, что-то вроде: «Когда ее не станет, тебе понадобится кто-то, кто поможет это пережить». Ну, и на том спасибо. Не отвернулись. Хотя я вижу, что маме не очень комфортно, когда Ира рядом. Но она ее достаточно хорошо узнала за эти годы, чтобы понять: Ира - женщина хорошая, достойная, осторожная, печется о других больше, чем о себе. Да, очень сложно в таком возрасте перекроить себя, заставить относиться к ВИЧ-положительному человеку, как к обычному, И я очень благодарен моим родителям за то, что они прилагают усилия, чтобы мы чувствовали себя нормальной семьей. _ Тем более что мы отважились на рождение ребенка. Так что впереди у нас непростые времена, поддержка близких будет важна.
Пройдя такой путь со своей любимой женой, я думаю, что имею право просить тех, у кого в семье есть ВИЧ-положительные: не отворачивайтесь от них. С этим диагнозом можно жить. СЛОЖНО, Но МОЖНО. Да, есть правила, которые нужно соблюдать, чтобы общение ‘было безопасным, но там нет ничего сверхъестественного. Я уверен, что многие пациенты, с которыми мне довелось работать, смогли бы преодолеть свои страхи и жить полной жизнью, если бы рядом с ними были понимающие и любящие люди.