Мойша Коэн появился на свет в 1887-м году в небольшом еврейском местечке к северо-западу от Варшавы. На тот момент его малая родина была частью Царства Польского, входившего в состав Российской империи. Впрочем, через пару лет после рождения мальчика его близкие отправились в Лондон, куда он прибыл младенцем на руках.
Паренек должен был унаследовать ремесло своего отца, который трудился колесником. Тем не менее, его все же отдали в благотворительную еврейскую школу. Но изучение древнего иврита и священного писания не сильно привлекало шаловливого мальчика. Он предпочитал слоняться по улицам и рынкам, смотреть на полулегальные боксерские поединки.
В возрасте 13-ти лет Мойшу поймали на попытке кражи. Мировой судья отправил его в школу для беспризорников и малолетних преступников, откуда наш герой вышел через несколько лет. Родители посчитали, что будет лучше отправить непослушного сына в Канаду, где были более строгие нравы и меньше уличных развлечений.
В степной провинции Саскачеван молодой человек сначала работал на ферме. Но затем связался с ковбоями, начал играть в покер, и покатился… Он начал скататься по дальним канадским провинциям, которые не сильно отличались по духу от американского Дикого запада, научился играть в карты, драться и хорошо стрелять, работал в цирках, занимался мелким мошенничеством, отсидел срок за соблазнение девушки.
В то время на американской и канадской социальной лестнице евреи по общему мнению находились лишь чуть выше негров – равно как и китайские рабочие кули, во множестве трудившиеся на строительстве железных дорог. Мойша полюбил их кухню и общество, и как-то раз спас от ограбления хозяина одной из китайских забегаловок.
В то время лишь очень немногие белые в Канаде в подобной ситуации пришли бы на помощь китайцу. Поэтому Коэн стал пользоваться немалым уважением среди китайских работяг. Он вступил в общество «Тунмэнхой», изучил учение его лидера Сунь Ятсена, а в конечном счете даже начал обучать стрельбе и строевой подготовке революционных китайцев.
Перед началом первой мировой Мойша работал в агентстве недвижимости, но его доходы упали из-за экономического спада. И тогда они отправился на войну в Европу в составе канадских железнодорожных войск. В его обязанности также входил надзор за китайским «трудовым корпусом». Это было не очень сложно и опасно, если б не его участие в действующей армии в Третьей битве на Ипре, когда был применен знаменитый газ.
После законного «дембеля» общие знакомые свели Мойшу с Сунь Ятсеном, чьим личным телохранителем он вскоре стал. В ходе одной из уличных схваток канадско-еврейский ковбой едва не лишился жизни, когда у него закончились патроны. И тогда наш герой стал носить с собой сразу два заряженных револьвера – несмотря на киношные стереотипы, это было редкостью в те времена.
Китайцы гордились таким ловким и боевым сторонником, а иностранцы оказались крайне заинтригованы. В британской прессе он с тех пор получил прозвище Коэн Два нагана. Хотя кличку Two-Gun Cohen правильнее было бы перевести, как Двухствольный Коэн.
Когда в 1925-м году его шеф скончался, Мойша перешел на службу к лидерам южной секции Гоминьдана, которые находились в оппозиции к центральному руководству во главе с Чан Кайши. Он занимался поставками оружия из Америки и Европы и даже получил звание генерала, хотя никогда не руководил войсками.
После японского вторжения в 1937-м году китайские демократы и коммунисты заключили временное перемирие. Коэн с радостью включился в борьбу, но после падения Гонконга был помещен в лагерь для интернированных. В 1943-м году получил свободу в результате редкого в истории Второй мировой обмена пленными.
Позже он неоднократно возвращался в Поднебесную по деловым и личным вопросам. С радостью встречался с боевыми товарищами, в компании старых и новых друзей любил травить байки о реальных и вымышленных подвигах. И после победы коммунистов в 1949-м году внезапно стал одним из немногих людей, кого одинаково были рады видеть как на Тайване, так и в континентальном Китае.
Его уважали Чан Кайши и Мао Цзэдун, по приглашению премьер-министра КНР Чжоу Эньлая Два нагана неоднократно бывал в Пекине и с почетом был принят в самых верхах. При каждом новом визите получал от «великого кормчего» новые регалии и ордена. А когда старый авантюрист в 1970-м году скончался, на его похоронах одновременно присутствовали представители Гоминьдана и коммунистов – редчайший случай в современной китайской истории.
