Дорога до Арнавуткёй петляла между старых складов и заброшенных фабрик, освещаясь лишь тусклыми фарами внедорожника. Ферит сидел за рулём, сжимая руль так, что костяшки пальцев побелели. Рядом с ним, на заднем сиденье, Сафар держал Атеша под прицелом. Позади, на некотором отдалении, ехала вторая машина с охраной — Ферит решил нарушить условие "без охраны", но велел держаться вне зоны видимости.
— Глупо, мальчик, — прошипел Атеш, глядя в окно. — Шанлы узнают, что ты привёл хвост. И твоя жена умрёт.
— Заткнись, — бросил Ферит, не оборачиваясь. — Если с Сейран что-то случится, я лично пристрелю тебя и скормлю рыбам в Босфоре.
Атеш усмехнулся, но промолчал.
Телефон Ферита завибрировал. Неизвестный номер. Он включил громкую связь.
— Господин Корхан, — раздался женский голос, искажённый электроникой. — Маршрут изменён. Езжайте не на склад, а на старуй верфь номер три. И без фокусов. Мы следим.
Сброс.
— Верфь три, — процедил Сафар. — Это ещё дальше от города. Идеальное место для засады.
— Знаю, — Ферит резко развернул машину, заходя на грунтовку. — Передай нашим, пусть перестраиваются. И свяжись с Пелин — нужна любая информация о верфи.
***
Старая верфь номер три встретила их мёртвой тишиной и запахом гнилой древесины. Огромные ангары, где когда-то строили корабли, теперь зияли пустыми проёмами. В центре площадки горел одинокий прожектор, выхватывая из темноты бетонный круг.
Ферит вышел из машины, толкая перед собой Атеша со связанными руками. Сафар остался в авто, держа связь с охраной.
— Я здесь! — крикнул Ферит в пустоту. — Где моя жена?
Тишина. Потом где-то в глубине верфи зажёгся свет, и из ангара вышли несколько фигур. Впереди — Джансу, с пистолетом, направленным в спину Сейран. Рядом с ней двое амбалов, а сзади, в тени, кто-то ещё.
Сейран шла медленно, но голова её была гордо поднята. Ферит видел, как она прижимает руку к животу, и сердце его разрывалось от боли и ярости.
— Ферит! — крикнула Сейран, но Джансу дёрнула её за плечо, заставляя замолчать.
— Тихо, мамочка, — прошипела Джансу. — Сейчас папочка поиграет с нами.
Они остановились метрах в двадцати друг от друга. Джансу оглядела Атеша, потом Ферита.
— Ты привёл его один? Молодец. А теперь отпусти моего отца.
— Отпусти сначала мою жену.
— Не торгуйся, — Джансу наставила пистолет на живот Сейран. — Я могу выстрелить прямо сейчас. И ты потеряешь не только жену, но и ребёнка.
Ферит замер. В глазах потемнело от ярости, но он заставил себя дышать ровно.
— Хорошо. Считаю до трёх. Идём навстречу. Ты отпускаешь Сейран, я отпускаю Атеша. Идём к центру, встречаемся.
— Идёт, — кивнула Джансу.
— Ферит, не делай этого! — крикнула Сейран. — Они убьют вас обоих!
— Заткнись! — Джансу ударила её рукояткой пистолета по плечу. Сейран вскрикнула, но устояла.
— Считаю! — заорал Ферит, сжимая кулаки. — Раз!
Он толкнул Атеша вперёд. Джансу толкнула Сейран.
— Два!
Они пошли навстречу друг другу. Ферит считал шаги, лихорадочно думая, как вырвать Сейран и не дать Атешу уйти.
— Три!
Они встретились в центре круга. Ферит схватил Сейран за руку, рванул к себе, прикрывая собой. Джансу схватила Атеша и потянула в сторону.
Но в тот же миг из тени вышли новые фигуры — человек пять в масках, с автоматами. Они окружили всех.
— Стоять! — раздался властный голос. — Никому не двигаться.
Из-за спин автоматчиков вышел мужчина в дорогом пальто, с тростью. Он снял тёмные очки, и Ферит узнал его — Халис Ага, правая рука главы клана Шанлы, старый волк, который вёл все тёмные дела семьи.
— Халис, — выдохнул Атеш. — Что ты здесь делаешь? Договор был другим!
— Договор изменился, — спокойно ответил Халис. — Шанлы решили, что вы стали слишком опасны. И слишком болтливы.
Он кивнул автоматчикам. Двое схватили Атеша, вырывая его из рук Джансу.
— Папа! — закричала девушка, но её тоже скрутили.
— А это кто? — Халис посмотрел на Джансу с лёгким интересом. — Дочка? Милая. Тоже поедет с нами.
— Отпусти их! — Ферит шагнул вперёд, но автоматы тут же наставили на него. — Это наши пленники!
— Были ваши, — усмехнулся Халис. — Теперь наши. А вы, господин Корхан, идите домой. И передайте своему деду: Шанлы устали от ваших игр. Если вы ещё раз сунетесь в наши дела, следующая встреча будет не такой вежливой.
Он развернулся и направился к машине, но вдруг остановился, обернулся и посмотрел на Сейран.
— А вы, госпожа Сейран... берегите себя. И своего ребёнка. Такая красивая женщина заслуживает жить долго.
Это прозвучало как угроза, завёрнутая в комплимент.
Автоматчики погрузили Атеша и Джансу в чёрный микроавтобус и исчезли так же быстро, как появились. Верфь снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь шумом ветра и далёким плеском волн.
Ферит обнял Сейран, прижимая к себе, чувствуя, как она дрожит.
— Всё хорошо, я здесь, я с тобой, — шептал он, гладя её по спине. — Ты цела? Он не ранил тебя?
— Нет, — выдохнула Сейран. — Но, Ферит... это был не просто обмен. Это была ловушка для всех. Шанлы убили двух зайцев: забрали Атеша, который им мешал, и показали нам, что они всемогущи.
— Я знаю, — Ферит поднял голову, глядя в темноту, где скрылись машины. — Но они ошиблись в одном.
— В чём?
— Они думают, что мы испугаемся и отступим. А мы только разозлились.
Сафар подбежал к ним, за ним охрана.
— Все целы? — выдохнул он.
— Да. Уводим людей. Здесь опасно.
Они сели в машину и рванули прочь от проклятой верфи. В салоне повисло тяжёлое молчание. Сейран сидела, прижавшись к Фериту, и вдруг резко дёрнулась.
— Останови!
— Что? — Ферит насторожился.
— Я забыла... когда Джансу вела меня, я видела в ангаре кое-что. Фотографии. На стене. Там была ты, Ферит. В детстве. И твоя мать.
Ферит побелел.
— Моя мать? Она умерла, когда мне было пять.
— Я знаю, — Сейран смотрела на него расширенными глазами. — Но на фото она была жива. И рядом с ней стоял мужчина. Я не разглядела лица, но... Ферит, на обороте было написано твоё имя. И дата. Пятнадцать лет назад.
— Этого не может быть, — прошептал Ферит. — Моя мать не могла быть жива пятнадцать лет назад.
— Я знаю, что видела.
Сафар резко затормозил.
— Мы должны вернуться.
— Туда, где только что были люди Шанлы? — охранник покачал головой. — Самоубийство.
— Тогда я вернусь один, — Ферит уже открывал дверь.
— Нет! — Сейран схватила его за руку. — Я с тобой.
— Сейран, ты беременна, ты только что пережила...
— И именно поэтому я не отпущу тебя одного. Если мы умрём, то вместе.
Ферит посмотрел в её глаза и понял: спорить бесполезно.
— Сафар, жди здесь пятнадцать минут. Если не вернёмся — уезжайте и вызывайте всех, кого можно.
— Ферит...
— Это не обсуждается.
Они вышли из машины и бесшумно двинулись обратно к верфи. Луна спряталась за тучи, и темнота стала их союзником.
Ангар, где держали Сейран, был пуст. Но стена, о которой она говорила, действительно существовала. Фотографии, вырезки из газет, какие-то документы — всё это было приколото к огромному пробковому стенду.
Ферит подошёл ближе и замер. Сердце его пропустило удар.
На центральной фотографии была женщина, которую он помнил смутно, по детским воспоминаниям — его мать. Она улыбалась в камеру, обнимая мальчика лет десяти. Мальчик был он.
Рядом стоял мужчина. Молодой, красивый, с хищным взглядом. И Ферит узнал его.
— Это же... — выдохнул он.
— Кто? — спросила Сейран.
Ферит повернулся к ней с лицом, на котором не было крови.
— Это Орхан Шанлы. Глава клана. Тот, кто сейчас объявил нам войну.
Сейран прижала руку ко рту.
— Твоя мать и Орхан Шанлы? Но...
— Смотри, — Ферит указал на дату под фото. — Пятнадцать лет назад. Мне было десять. Моя мать официально умерла за пять лет до этого.
Внизу, под фотографией, была приписка, сделанная от руки: *"Ферит и Нерин с дядей Орханом. Начало новой жизни".*
— Дядя? — переспросила Сейран. — Он твой родственник?
— Нет, — Ферит покачал головой. — Никогда не был. Если только...
Он не договорил. Сзади раздался тихий, но отчётливый щелчок взведённого курка.
— Очень интересная находка, не правда ли, господин Корхан?
Они обернулись. В дверях ангара стоял человек, которого они меньше всего ожидали здесь увидеть.
Дед Ферита, Халис Ага Корхан.
— Дедушка? — выдохнул Ферит. — Что ты здесь делаешь?
Старик медленно вошёл в ангар, опираясь на трость. Глаза его горели холодным огнём.
— Я здесь, потому что пришло время рассказать тебе правду, мальчик. Правду, которую я надеялся унести с собой в могилу.
— Какую правду? — Ферит шагнул вперёд, заслоняя Сейран.
Халис Ага посмотрел на фотографию, потом на внука.
— Орхан Шанлы — не чужой нам человек. Он твой дядя. Мой сын. Твой отец — мой старший сын, а Орхан — младший. Тридцать лет назад он поссорился со мной, ушёл из семьи, сменил имя и создал свой клан. Война, которая идёт между нашими семьями — это не война кланов. Это война братьев. Твоего отца и его брата.
Ферит покачнулся. Сейран поддержала его.
— То есть... все эти годы мы воевали с собственной кровью? Люди умирали, семьи разрушались... из-за семейной ссоры?
— Не просто ссоры, — Халис Ага тяжело вздохнул. — Орхан считает, что я лишил его наследства в пользу твоего отца. Что я предал его. И он прав. Я действительно отдал всё старшему сыну. А младшего выгнал, как паршивую собаку.
— За что? — прошептала Сейран.
Старик замолчал, собираясь с силами. Потом поднял глаза на внука.
— За то, что он полюбил не ту женщину. Твою мать, Ферит. Нерин была его невестой. А твой отец украл её у него.
Тишина в ангаре стала абсолютной.
— Моя мать была невестой Орхана? — голос Ферита дрожал. — А вы... вы отдали её моему отцу?
— Я сделал выбор, — твёрдо сказал Халис Ага. — Старший сын важнее младшего. Бизнес важнее любви. Орхан никогда не простил мне этого. Он ушёл, поклялся уничтожить меня и всё, что мне дорого. И теперь он близок к цели.
— Но зачем все эти игры с Атешем, с Джансу, с фотографиями? — спросила Сейран.
— Чтобы посеять хаос, — ответил старик. — Чтобы вы перестали доверять друг другу. Чтобы я, глядя на то, как рушится моя семья, умер от горя. Орхан не хочет убивать нас. Он хочет, чтобы мы сами себя уничтожили.
Ферит смотрел на деда, и в глазах его копилась буря.
— Ты знал, что моя мать жива? Все эти годы?
Халис Ага опустил глаза.
— Знал. Она не умерла. Она сбежала с Орханом после того, как твой отец... после того, как он начал её бить.
— Что? — выдохнул Ферит. — Мой отец бил мать?
— Он был жестоким человеком, Ферит. Таким же, как я когда-то. Нерин не выдержала. Она пришла ко мне, просила защиты. А я... я прогнал её. Сказал, что её место — рядом с мужем. Тогда она пошла к Орхану. И он спрятал её. Инсценировал смерть, чтобы твой отец не искал.
Сейран слушала и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Эта семья, такая богатая, такая влиятельная, оказалась прогнившей до основания.
— Где она сейчас? — глухо спросил Ферит.
— Не знаю, — признался старик. — Орхан не говорит. Это его главный козырь. Пока я не знаю, где Нерин, я не могу ударить в ответ. Он шантажирует меня ею все эти годы.
— И ты молчал? — заорал Ферит, хватая деда за грудки. — Ты молчал тридцать лет?!
— Я пытался защитить тебя! — крикнул в ответ Халис Ага. — Если бы ты знал правду, ты бы бросился искать её, и Орхан убил бы вас обоих! Я ждал момента, когда смогу нанести удар. И теперь, кажется, этот момент настал.
Он вырвался из рук внука и подошёл к стенду.
— Эти фотографии — не просто улики. Это послание. Орхан знает, что мы придём сюда. Он хочет, чтобы мы знали правду. Потому что правда ранит сильнее пули.
— И что нам делать? — тихо спросила Сейран, кладя руку на живот. Ребёнок внутри шевельнулся, будто тоже чувствуя напряжение.
Халис Ага посмотрел на неё, и в глазах старика впервые появилось что-то похожее на уважение.
— Ты сильная, девочка. Ты выносила это дитя в аду, который мы создали. Теперь я прошу тебя: помоги нам закончить эту войну.
— Как?
— Роди этого ребёнка, — просто ответил старик. — Орхан бездетен. Его жена не может иметь детей. Если у Ферита родится сын, это будет наследник не только нашего клана, но и его крови. Он не сможет убить собственного племянника. Никто в нашем мире не простит ему этого. Ребёнок станет нашим щитом.
Ферит взбешённо шагнул к деду.
— Ты предлагаешь использовать моего будущего сына как разменную монету?!
— Я предлагаю спасти ваши жизни! — отрезал старик. — Орхан не остановится, пока не уничтожит нас всех. А вы, — он перевёл взгляд на Сейран, — вы двое — единственное, что у меня осталось. Я стар, я скоро умру. Но я хочу умереть, зная, что мой род продолжится.
Сейран смотрела на старика, и в душе её боролись гнев, жалость и страх. Она ненавидела его за то, что он сделал, но понимала — он прав. В их мире, где правят деньги и оружие, ребёнок действительно может стать единственной защитой.
— А моя мать? — спросил Ферит. — Ты поможешь мне найти её?
— Если ты обещаешь не лезть в драку, пока не родится ребёнок, — кивнул Халис Ага. — Я даю тебе слово. Через месяц, два, когда Сейран будет в безопасности, я открою тебе всё, что знаю. И мы вместе пойдём к Орхану.
Ферит колебался. Всё внутри него кричало: искать мать, мстить, действовать. Но взгляд Сейран, её рука на животе, их будущий ребёнок — всё это останавливало.
— Хорошо, — выдохнул он. — Месяц. Но если ты обманешь...
— Я не обману, — перебил старик. — Хватит лжи в этой семье.
Они вышли из ангара под начинающийся дождь. Тучи снова затянули небо, и первые капли упали на разгорячённые лица.
В машине Сафар ждал их, бледный от напряжения.
— Слава Богу, живы. Что там?
— Потом, — отрезал Ферит. — Едем домой. Нам нужно поговорить с Пелин. И с Лейлой.
— Лейла исчезла, — глухо сказал Сафар.
— Что? — Сейран подалась вперёд.
— Когда вы уехали, она сказала, что ей нужно в туалет. И пропала. Охрана обыскала весь дом — ни следа. Зато нашли это на её кровати.
Он протянул сложенный листок бумаги.
Сейран развернула его дрожащими руками. Почерк был торопливым, нервным:
*"Сейран, прости. Я не та, за кого себя выдаю. Я не Лейла. Я та, кого ты никогда не ожидаешь увидеть. Скоро всё узнаешь. Береги себя и малыша. Мы ещё встретимся. Твоя..."*
Подпись была неразборчива.
— Кто она? — прошептала Сейран.
Ферит взял записку, вгляделся в буквы. И вдруг побледнел так, что Сейран испугалась.
— Что? Что там?
— Эта "Л" в конце, — Ферит поднял на неё глаза, полные ужаса. — Так расписывалась моя мать. Я помню, у неё был такой росчерк. Всегда.
— Твоя мать? Но она же...
— Она жива, — перебил Ферит. — И она была здесь. В нашем доме. Разговаривала с нами. А мы её не узнали.
Машина летела сквозь ночь, унося их от одной тайны к другой. Дождь хлестал по стёклам, смывая следы, заметая улики. А впереди, в темноте, их ждал дом, где больше не было безопасных углов, и правда, которая могла разрушить всё, что они строили.
