На фоне введения в 2027 году запрета на импорт природного газа из России Евросоюз все активнее налаживает «стратегическое партнерство» с Алжиром, рассматривая эту страну как альтернативного поставщика. В феврале текущего года член Еврокомиссии (ЕК) по энергетике Дан Йоргенсен посетил Алжир, где обсуждал с местной стороной инвестиции в добычу углеводородных энергоносителей. Комментируя визит, официальный представитель ЕК Анна-Кайса Итконен назвала Алжир «одним из самых важных партнеров» в рамках европейских усилий по диверсификации поставщиков.
Если учесть, что Россия сама может прекратить поставки в ЕС прямо сейчас, не дожидаясь 2027 года, вопрос газоснабжения для Евросоюза может обостриться до крайности. Способен ли Алжир спасти Европу от газового кризиса, разбиралась «Африканская инициатива».
Алжир считается крупным экспортером природного газа: по объему поставок в Европу в 2024 году он занял третье место после Норвегии и США. Сегодня республика добывает порядка 100 млрд куб. м газа в год, из которых примерно половина идет на экспорт. Правда, в последние годы рост производства едва компенсирует естественное истощение старых месторождений. Несмотря на увеличение добычи в 2020–2023 годах, в 2024 году было отмечено даже небольшое снижение производства. Экспорт же остается на уровне 30–50 млрд куб. м в год, причем большая часть идет в Европу по газопроводам Medgaz и TransMed через Испанию и Италию соответственно.
Дальнейшее наращивание поставок выглядит маловероятным без колоссальных инвестиций. Власти Алжира говорят о больших планах: на 2025–2029 годы запланировано вложить 60 млрд долларов, в основном, в разведку и добычу. Но любые новые проекты требуют времени. Например, даже возобновление работы одной из линий по производству СПГ на комплексе Скикда лишь недавно обеспечило прирост на 4,5 млрд кубометров в год. Без масштабной геологоразведки – а полноценно еще не изучено больше половины территории страны – дать Европе газ в неограниченных объемах невозможно. Таким образом, заявление о «решающей роли» Алжира больше похоже на сигнал рынку – Европа старается продемонстрировать альтернативу России и успокоить бизнес. На деле же без многомиллиардных вложений Алжир не способен увеличить добычу настолько, чтобы безболезненно заменить Москву.
Кроме того, удовлетворение запроса Европы на увеличение объемов экспорта потребует от алжирской стороны ограничить внутреннее потребление. Однако сделать это будет непросто. В Алжире внутренние цены на энергоносители одни из самых низких в мире, поскольку власти субсидируют этот сектор: в 2021 году, по оценкам Международного валютного фонда, объем субсидий составил около 10,7% ВВП. Дешевое топливо провоцирует рост спроса – население и промышленность потребляют все больше энергии. Сокращение же субсидий чревато разгоном инфляции и, как результат, народными волнениями, поэтому правительство вынуждено держать их на прежнем уровне. В сегодняшних заявлениях еврочиновников умалчивается о том, что желания ЕС могут обернуться для алжирцев снижением уровня собственного комфорта ради европейского благополучия.
Геополитическая ловушка
Риторика европейских дипломатов подчеркивает жизнеспособность и «безоблачность» алжирско-европейского партнерства, старательно обходя геополитические подводные камни. Между тем их минимум три.
Во-первых, это враждебность в отношениях Алжира и Марокко. В 2021 году Алжир разорвал дипломатические отношения с Рабатом и остановил подачу газа по газопроводу «Магриб-Европа», проходящему по марокканской территории, в результате чего сегодня функционируют только две магистрали в Европу – Medgaz и Transmed. В 2022 году Алжир выдвинул условие, согласно которому газ, поставляемый в Испанию, нельзя реэкспортировать в Марокко. Более того, в наказание за поддержку Испанией позиции Марокко по вопросу принадлежности Западной Сахары (САДР) Алжир перенаправил часть газа, предназначавшегося для прокачки через Испанию, на Италию. И конфликтная ситуация до сих пор не урегулирована.
Во-вторых, Алжир по-прежнему сохраняет крепкие связи с Москвой. За десятилетия алжирской независимости Россия (а ранее Советский Союз) стала крупным поставщиком оружия для этой африканской страны. По данным специального комитета Сената США по разведке, в 2021 году на закупку российской техники Алжир потратил около 7 млрд долларов. Тесные связи Алжира с Россией налажены и в ОПЕК+. Две страны традиционно координируют позиции по вопросу квот на добычу нефти. При этом Москва, в отличие от Брюсселя, не ставит Алжиру ультиматумов по внутренней политике, в то время как ЕС нередко критикует алжирские выборы и ситуацию с правами человека. Таким образом, в случае отказа от поддержки России и перед угрозой внутреннего кризиса алжирские власти рискуют потерять своего главного защитника и элементарные гарантии безопасности.
Наконец, алжирско-европейские отношения «отравляет» вопрос принадлежности Западной Сахары. Алжир традиционно поддерживает Фронт «Полисарио», выступающий за самоопределение этой территории и ее независимость от Марокко. В Европе Фронт «Полисарио» не признают.
Переориентация европейской политики по западносахарскому вопросу уже привела к дипломатическим конфронтациям. Так, в июне 2022 года Алжир приостановил действие договора о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве с Испанией после того, как Мадрид изменил свою позицию в поддержку планов Рабата по предоставлению Западной Сахаре статуса автономии под марокканским суверенитетом. В таких условиях высока вероятность, что Алжир может стать для Евросоюза «токсичным» партнером, который будет требовать невмешательства в региональные дела взамен на «газовые обещания».
Технический тупик
Наконец, фактически переместить больше газа в Европу сегодня технически невозможно. Существующая инфраструктура работает на пределе. В 2022 году мощность подводного газопровода Medgaz увеличили с 8 млрд куб. м в год до 10,5 млрд, в 2024 году через него прокачали 9,4 млрд куб. м, что почти соответствует полной загрузке. Дополнительные ветки или новые трубопроводы за короткий срок не проложить. Например, строительство Транссахарского газопровода, рассчитанного на поставку 30 млрд куб. м природного газа в год из Нигерии в Алжир и далее в Европу, планируется начать только в текущем году. Однако даже после его запуска в эксплуатацию потребуются годы, чтобы газ по нему хлынул в Европу.
Вторая возможность обеспечения поставок в Европу – это алжирские заводы по сжижению природного газа. Их два – Скикда и Арзев, они работают с середины 1960-х годов. Завод в Скикде имеет три линии, дающие 4,5 млн тонн СПГ в год (около 6 млрд куб. м), однако портовые возможности не позволяют принимать крупнотоннажные танкеры для транспортировки СПГ.
В настоящее время реализуется контракт стоимостью 178 млн долларов на модернизацию Скикды, который алжирская компания Sonatrach подписала в 2022 году с китайскими компаниями Sinopec Luoyang Engineering Co. и Sinopec International Petroleum Services Corp. Но работы завершатся ориентировочно не ранее 2026 года. Поэтому Алжир не решит проблему с наращиванием объемов поставок газа в Европу «завтра».
Летом 2026 года Sonatrach планирует также провести масштабное техническое обслуживание и модернизацию порядка 3,5 тыс. километров трубопроводов (включая Medgaz и Transmed). Но главная цель этих работ – поддержать выполнение текущих контрактов, а не обеспечить рост экспорта. Таким образом, реальные газотранспортные возможности Алжира уже почти исчерпаны.
Что в итоге?
Вывод очевиден: надежды ЕС на «спасение» Европы за счет алжирского газа, мягко говоря, не вполне обоснованы. Для их осуществления необходимо найти десятки миллиардов долларов на разведку и наращивание добычи; ограничить внутреннее потребление газа в Алжире, что рискует вызвать в стране социальный взрыв; разорвать традиционные связи с Россией и встать на открыто проевропейскую позиции. Кроме того, потребуется примириться с Марокко и возобновить прокачку через газопровод «Магриб-Европа» или срочно построить альтернативную трубу в Европу.
Шансы, что все эти факторы сложатся, малы. Скорее всего, Алжир будет увеличивать поставки настолько, насколько это отвечает его собственным интересам, то есть до уровня, который не угрожает социальными потрясениями, и при условии получения от ЕС значимых инвестиций и гарантий. В итоге роль «спасательного круга» для европейского энергетического рынка Алжир, по всей видимости, не сыграет.