За окном снова моросил дождь, тот самый, осенний, бесконечный. Он барабанил по стеклу общежития так же настойчиво, как и в тот вечер, когда всё только начиналось. В комнате 314 пахло мятой, дешевым чаем из пакетиков и хлоркой из коридора. На столе, среди раскрытых конспектов по гистологии и скелетированных черепов, светился экран ноутбука.
Мы сидели на полу, прислонившись спиной к кроватям, укрывшись одним пледом на двоих. На экране разворачивалась финальная битва очередного сезона. Магия вспыхивала яркими цветами, но музыка играла тревожная, предвещающая беду.
Марина нервно теребила уголок пледа. Она делала так всегда, когда на экране происходило что-то необратимое.
— Вот скажи мне, — Марина вдруг поставила паузу, когда парень в синем плаще закрыл собой девушку от удара. — Зачем они это делают?
Я подняла взгляд от кружки.
— Что именно?
— Ну вот это. — Она ткнула пальцем в экран, где героиня уже рыдала над телом партнера. — Жертвенность. Он умер. Всё. Конец. А она теперь будет ходить красивая, грустная и помнить его вечно. Это что, награда такая?
Я пожала плечами. Мы уже обсуждали это во вступлении, но сейчас всё казалось иначе. Мы были не просто зрительницами. Мы были студентками меда, которые видели кровь не в спецэффектах, а в реалиях практики.
— Это любовь, — тихо сказала я. — Он спас Лейлу.
— Он закрыл собой удар магией, — поправила Марина, загибая палец. — И кстати, обрати внимание, никаких палочек. Они же руками колдуют. Вся магия внутри. А умирают всё равно как обычные люди. Где логика? Если у тебя столько силы, почему нельзя себя вылечить?
— Потому что это жертва, — напомнила я. — Набу отдал всю энергию, чтобы остановить волшебников.
— Вот именно, — Марина вздохнула и откинулась назад, глядя в потолок, где тускло горела лампа. — Отдал энергию. А Лейла потом ещё и зрение потеряла. Временное, конечно, но всё равно. Слишком много страданий на одну команду.
— У Флоры всё спокойнее, — заметила я. — Гелия жив, они вместе.
— Спокойнее — значит скучнее, — отрезала Марина. — Флору вечно используют как живую изгородь. «Флора, вырасти лозу», «Флора, закрой проход». Она как обслуживающий персонал в этой команде. А Стелла... У той вообще родителей чуть не убили, да и Брендон всё время вокруг неё вьётся.
— Брендон хранит верность, — возразила я, вспоминая наши прошлые споры. — Даже когда другие принцессы вешались.
— Потому что он знает, где его хлеб, — хмыкнула Марина, но в глазах её не было злости. — Ладно, не в этом суть. Смотри. — Она снова кивнула на экран. — Они плачут из-за любви. А мы будем плакать из-за пациентов.
Я вздрогнула.
— Не говори так.
— Это правда, Лик. — Марина посмотрела на меня серьезно. — Там, на экране, смерть — это повод для драмы. Красивая музыка, замедленная съемка, магия руками. А у нас... — она кивнула на стопку учебников. — У нас смерть — это ошибка в дозировке. Это усталость. Это когда ты не успела. И никакой магии, чтобы вернуть назад.
Она потянулась и налила мне ещё чаю из термоса.
— Поэтому я не понимаю их слёз. Если ты врач, ты не имеешь права быть Лейлой. Ты не можешь позволить себе потерять зрение от горя. Ты должна видеть всё. Даже то, что хочется не видеть.
Я улыбнулась, хоть и получилось грустно.
— Ты странно утешаешь перед сном.
— Зато честно, — Марина подмигнула, и в её глазах снова заплясали те самые огоньки, которые я заметила в первый день. — Ладно, давай дальше. Интересно же, как они теперь выкрутятся. Хотя я знаю, что выкрутятся. Они всегда выкручиваются.
Она включила звук. Героиня на экране взмыла в небо, оставляя за собой светящийся шлейф. Никаких палочек, только светящиеся перчатки и решимость в глазах.
— Смотри, — сказала Марина тихо, когда серия подошла к концу. — Она победила. Но цена какая.
— Цена всегда есть, — ответила я.
— Вот именно. — Марина закрыла ноутбук. — Поэтому давай договоримся. Никакой лишней драмы. Если что-то случится — мы не плачем в подушку. Мы решаем проблему. Как Трикс.
— Трикс же злодейки, — рассмеялась я.
— Они эффективные, — парировала Марина. — И держатся вместе. А эти добрые феи... вечно их кто-то спасает. Или кто-то умирает ради них. Нам такое не подходит.
Я кивнула. За стеной снова кто-то громко смеялся, кто-то ругался из-за расписания. Обычная жизнь общаги. Не магическая, не сказочная. Но наша.
— Марина? — позвала я.
— М?
— Спасибо, что ты не даёшь мне превратиться в Лейлу.
Марина усмехнулась, стягивая с себя плед.
— Не за что. Мне тоже нужна кто-то, кто будет напоминать, что цветочки — это хорошо, но анатомию учить важнее. И кстати, запомни: никаких палочек. Только руки и голова.
— Это я уже поняла, — ответила я, глядя на свои ладони.
Она легла на кровать и выключила свет. В темноте голос прозвучал тише, но увереннее.
— Спи. Завтра семинар. И никаких трагедий до утра.
— Спокойной ночи, — прошептала я.
— Спокойной.
Дождь за окном не утихал, но в комнате было тепло. Мы не были феями. У нас не было волшебных сил, чтобы вернуть кого-то назад или исцелить одним заклинанием. Но у нас был этот плед, этот чай и понимание, что пока мы вместе, никакая трагедия не будет окончательной.
И пусть на экране кто-то умирал ради любви, в комнате 314 мы учились жить ради будущего. Без драмы. Без лишнего шума. Просто вместе.