– Как же вы с ними справляетесь?! – ужаснулась Лиза, – Они что, всё время так плачут?
– Это они есть захотели, – пояснила девушка, – сейчас Марина покормит, и успокоятся. А вот и она!
– Здравствуйте! – смущённо улыбнулась та, – Любаша, ты напои пока гостей чаем, а я угомоню этих бузотёров и присоединюсь к вам.
Лиза взглянула оценивающе: перед ней стояла невзрачная полноватая женщина, на вид старше мужа лет на пять-семь, – Да она не идёт ни в какое сравнение со мной, молодой, красивой и ухоженной, – решила она, – и она мне точно не соперница.
Пока они чаёвничали, шума за стеной поубавилось, а потом и вовсе стало тихо.
– Всё, уснули! – объявила вошедшая Марина, – Теперь можно и пообщаться спокойно.
– Вы поговорите, а я подежурю пока возле детей, – подхватилась Любаша, – вдруг кто проснётся.
После её ухода воцарилось неловкое молчание.
– Вадим, ты бы вышел тоже, – нарушила тишину Лиза, – иди полюбуйся на своё потомство, а мы тут с глазу на глаз обсудим сложившуюся ситуацию.
Тот вопросительно посмотрел на одну женщину, перевёл взгляд на другую, молча пожал плечами и, чуть помедлив, вышел, притворив за собой дверь.
– Ну, рассказывай, как это всё случилось, – заговорила Лиза.
– Ты прости меня, – повинилась Марина, – честное слово, я не хотела разрушать вашу семью. Нет у меня никого, да и уж больше не будет, а бабий век короткий, все сроки вышли, чтобы рожать.
А я ребёночка очень хотела, чтобы было для кого жить. Поделилась как-то с соседкой Люсей своей бедой, она посочувствовала, а потом и говорит, мол, есть у них на работе хороший мужчина, тоже детей любит и переживает, что не нажил наследника.
Женат он, а деток нет, и не будет никогда. Горюет очень, что не находит общего языка с женой, чтобы как-то разрешить эту проблему. Ей вроде и не нужен никто, и так хорошо живётся.
Давай, говорит, я вас сведу, а там уж сами договаривайтесь, как помочь друг другу. Я обрадовалась и стала просить совета у тётки. Одна она у меня на всём белом свете. Она и вырастила в своей деревне, и воспитывала, уму-разуму учила, когда я осталась без родителей.
Тётя Дуся мне как мать, родней никого нет. Выслушала она меня и сказала, что надо пробовать, грех упустить свой шанс обзавести какой-никакой семьёй. Только, говорит, не вздумай методами всякими новомодными пользоваться.
Пусть будет, как нашими предками заведено, по-человечески. А ежели будешь изгаляться и сделаешь что по-басурмански, не признаю такого внука, что хочешь делай.
У меня ведь такие и были мысли, чтобы без контактов всё сделать. Разве ж я не понимаю, как это выглядит, да только не смогла пойти против тётки. Вадим долго не соглашался, а я его уговорила.
Ты не думай плохого, он тебя любит, не меня. И мне он не люб. Нет, он хороший, конечно, – исправилась поспешно Марина, – как человек, он очень хороший, и я рада, что такой отец у моих деток.
Но как на мужчину я на него видов не имею. Виновата я перед тобой, что уж тут говорить, да только по-другому никак нельзя было. Это всего раз и было то, повезло мне, что сразу понесла.
А обременять я его не хотела. Как договорились, так всё и было бы. Я, когда узнала от докторши, что двойня будет, даже говорить ничего Вадиму не стала, мы и не общались уже.
Ничего, думаю, справлюсь, даже лучше, что двоих сразу Бог дал, значит, заслужила я своими мольбами такую радость. Это только во время родов выяснилось, что их трое. Чего-то не доглядели, выходит, доктора.
Испугалась, как же я я с ними одна?! Тётка заболела, плохой уже из неё помощник. А я ведь даже поднять их не могу, рук не хватает. Тут Люся надоумила, требуй, говорит, от их отца алиментов и какого-никакого участия в воспитании.
Ишь ведь, говорит, как детей хотел, чего учудил, вот пусть теперь сам и расхлёбывает. Запаниковала, другого выхода не могла найти, вот и послушалась её. Я ведь теперь работать не смогу, а детей кормить-одевать надо, так и как это делать, ежели без его помощи?!
А Люся не оставила меня в беде, обратилась к волонтёрам, они теперь со мной везде. И документы помогли оформить, и рук у меня вместе с ними прибавилось, так что уже не боюсь так за нас.
А ещё от местной власти помощь выделяют деньгами и продуктами, добрые люди одёжки для малышей нанесли, так что не одна я, грех обижаться. Только перед семьёй вашей виновата, а как вину теперь загладить, не знаю.
– А как дети, – поинтересовалась Лиза, – здоровы?
– Маленькие только пока, а так здоровы, – разулыбалась Марина, – две девочки и мальчик: Таня, Маня и Саня. Такие хорошенькие! Хочешь, пойдём посмотрим?!
– Ну, пойдём, – поднялась Лиза. Она испытывала смешанные чувства. Вроде и относиться надо к этой Марине враждебно, а не получается. Вместо злости ею овладела жалость к многодетной матери.
Муж, конечно, изменщик, но отчего-то нет особой ревности, лишь досада от того, что надо как-то реагировать на ситуацию, а как, она не знает. Вот только в душе плещется разочарование и гнетёт сильная усталость.
– Раз я не знаю пока, как себя вести и что вообще делать, – осенило её, – подумаю об этом завтра. Очень кстати мне вспомнилась Скарлетт о Хара, вот мудрая была женщина. Интересно, что бы она сделала сейчас?!
Продолжение здесь