Ольга толкнула тяжёлую дверь подъезда ногой — в правой руке сумка с продуктами, в левой телефон, на экране которого мигал пропущенный звонок от сестры. Уже третий за последние полчаса. Она не перезванивала: Лена всегда звонила по пустякам — то просила забрать посылку, то пожаловаться на нового соседа сверху, то просто проверить - «а ты точно сегодня не занята?». Ольга привыкла отмахиваться. Сегодня она была занята. Очень.
В лифте пахло сыростью и чьим-то слишком сладким парфюмом. Ольга посмотрела на своё отражение в мутном зеркале: тёмные круги под глазами, волосы собраны в неряшливый пучок, губы обветренные. Последние три месяца она выглядела именно так — уставшей, но старательно делающей вид, что всё в порядке.
Дверь квартиры Лены была приоткрыта. Из щели тянуло запахом кофе и чего-то жареного — кажется, картошки с луком. Ольга удивилась: сестра почти никогда не готовила по утрам. Она вообще редко вставала раньше одиннадцати.
— Лен? — позвала Ольга негромко, ставя сумку на пол в прихожей.
Ответа не последовало. Только тихий шорох из комнаты и звук, похожий на то, как кто-то быстро отодвинул стул.
Ольга сняла кроссовки, прошла по коридору. Сердце стучало чуть быстрее обычного — не страх, а какое-то предчувствие, похожее на то, что бывает перед грозой, когда воздух уже тяжёлый, но дождь ещё не капает.
Она вошла в гостиную.
И остановилась.
За столом, спиной к ней, сидел её муж. Артём. В той самой тёмно-синей рубашке, которую она сама купила ему в прошлом ноябре на распродаже. Рубашка была слегка помята, воротник небрежно расстёгнут. Перед ним стояла чашка кофе и тарелка с недоеденной яичницей.
Напротив него сидела Лена. В домашнем халате цвета выгоревшей розы. Волосы распущены, щёки чуть розовые — то ли от жара плиты, то ли от чего-то другого. На столе между ними лежала раскрытая колода карт Таро. Одна карта была перевёрнута лицом вверх — Ольга даже издалека узнала рисунок: «Влюблённые».
Секунду никто не двигался.
Потом Лена медленно подняла глаза.
— Оля… — голос у неё дрогнул, но не сорвался. — Ты же говорила, что придёшь после обеда.
Артём не обернулся сразу. Он сначала поставил чашку на стол — очень аккуратно, словно боялся звякнуть. Только потом повернулся. Лицо у него было спокойное. Слишком спокойное.
— Привет, — сказал он тихо.
Ольга почувствовала, как внутри что-то обвалилось — не больно, а именно обвалилось, как кусок штукатурки с потолка: тяжело, глухо, необратимо.
Она не закричала. Не заплакала. Просто стояла и смотрела на них обоих — на сестру и на мужа, — и пыталась понять, с какого момента всё это уже существовало, а она просто не замечала.
— Сколько? — спросила она наконец. Голос прозвучал ровно. Даже слишком ровно.
Лена опустила взгляд на карты.
— Четыре месяца… почти пять.
Ольга кивнула, словно это была обычная информация: сколько сахара класть в чай, во сколько закрывается магазин.
— А ты… — она посмотрела на Артёма, — ты когда собирался мне сказать?
Он открыл рот, закрыл. Потом всё-таки произнёс:
— Я не знал как.
— Ага, — сказала Ольга. — Классика.
Она сделала шаг назад, прислонилась к дверному косяку. Ноги вдруг стали ватными.
— И что теперь? — спросила она, обращаясь скорее к воздуху, чем к ним. — Вы вместе будете жить? Или это так… временно?
Лена резко подняла голову.
— Мы не собирались… чтобы ты узнала вот так. Я хотела сама тебе рассказать. Честно.
— Честно, — повторила Ольга и коротко, безрадостно рассмеялась. — Ты хотела мне честно рассказать, что спишь с моим мужем. Замечательно. Я ценю.
Артём встал. Стул скрипнул.
— Оля, послушай…
— Нет, — перебила она. — Не надо. Не сейчас. Я не хочу слышать ни «это случилось само собой», ни «мы пытались остановиться», ни «ты же сама в последнее время была холодная». Не хочу.
Она отвернулась и пошла в кухню. Там на подоконнике стояла ваза с засыхающими хризантемами — Лена всегда покупала цветы на рынке по воскресеньям. Ольга открыла кран, набрала в ладони холодной воды и плеснула себе в лицо. Вода стекала по подбородку, капала на футболку.
За спиной послышались шаги. Лёгкие — Лена.
— Я не хотела тебя предавать, — сказала сестра тихо. — Я правда не хотела.
Ольга вытерла лицо кухонным полотенцем.
— А кого ты хотела предать? Себя? Его? Или просто решила, что мне будет всё равно?
Лена молчала.
— Знаешь, — продолжила Ольга, глядя в окно на серый двор, — я всегда думала, что если кто-то и предаст меня, то это будет кто-то чужой. Подруга. Коллега. Случайный человек. Но не ты. И уж точно не вы оба одновременно.
Она повернулась.
Лена стояла посреди кухни, обхватив себя руками, словно мёрзла.
— Я люблю его, — сказала она почти шёпотом.
Ольга почувствовала, как в груди что-то сжалось — коротко, остро.
— А я его тоже любила, — ответила она. — И что теперь? Делим поровну?
Лена вздрогнула.
— Я не прошу тебя прощать.
— А я и не собираюсь.
Ольга вышла из кухни. Артём всё ещё стоял у стола, только теперь держал в руках телефон — видимо, собирался кому-то написать или сделать вид, что занят.
— Я заберу вещи на днях, — сказала она ему. — Ключи оставлю у мамы.
Он кивнул. Не стал спорить, не стал уговаривать. Просто кивнул — коротко, по-деловому.
Ольга взяла сумку с продуктами. Там лежали курица, помидоры, сливки — она собиралась сегодня приготовить ужин. Смешно.
Уже в дверях она обернулась.
— Знаете… я даже не злюсь. Не так, как должна была бы. Мне просто… пусто. Как будто кто-то вынул из меня что-то важное и забыл положить обратно.
Лена сделала шаг вперёд.
— Оля, можно я хотя бы…
— Нет, — оборвала Ольга. — Нельзя. Не сейчас. Может, никогда.
Она вышла и закрыла дверь — тихо, без хлопка.
В лифте она нажала кнопку первого этажа и только тогда позволила себе заплакать. Не громко, не истерично — просто текли слёзы, горячие и быстрые, и она даже не вытирала их. Пусть.
На улице было холодно. Март ещё не решил, весна это или всё-таки затянувшаяся зима. Ольга пошла вдоль дома, не глядя по сторонам. В кармане завибрировал телефон — наверное, Лена. Или Артём. Она не посмотрела.
Через два квартала она остановилась у маленького сквера. Там стоял старый дуб, под которым всегда сидели подростки и задирали в гаджетах. Сегодня никого не было. Ольга села на мокрую скамейку, не обращая внимания, что джинсы сразу промокнут.
Она сидела долго.
В какой-то момент она достала телефон и открыла галерею. Самое свежее фото — они втроём на Новый год: она, Артём и Лена. Все улыбаются. Лена обнимает сестру за плечи, Артём целует Ольгу в висок. Ольга долго смотрела на это фото, потом нажала «удалить».
Потом удалила ещё тридцать семь фотографий.
Когда пальцы замёрзли, она встала и пошла дальше. Куда — не знала. Домой возвращаться не хотелось. К маме — тоже. В конце концов она зашла в маленькое кафе на углу, где подавали только кофе и круассаны. Заказала чёрный без сахара и села у окна.
За стеклом шёл мокрый снег.
Ольга грела ладони о чашку и думала.
Она думала о том, что пять лет назад, когда они с Артёмом только начинали встречаться, Лена сказала ей: «Он слишком правильный для тебя. Тебе нужен кто-то с огнём». Тогда Ольга посмеялась. Теперь она поняла: сестра говорила не о нём. Она говорила о себе.
Она думала о том, как в детстве они с Леной делили всё поровну: конфеты, платья, секреты. Видимо, в какой-то момент Лена решила, что можно поделить и мужчину тоже.
Она думала о том, что теперь будет говорить мама. И что ответят подруги. И как смотреть в глаза коллегам, когда кто-нибудь спросит: «А где Артём? Давно его не видно».
Она думала о том, что, возможно, завтра утром проснётся и будет чувствовать себя чуть легче. Или наоборот — ещё тяжелее. Это лотерея.
Кофе остыл.
Ольга допила его до дна, оставила на столе купюру и вышла.
На улице уже темнело.
Она достала телефон, открыла заметки и написала коротко:
«Нашла сегодня утром пустую квартиру. И поняла, что это мой шанс начать всё сначала. Без лжи. Без чужих теней в моей постели. Без сестры, которая считает, что любовь можно украсть, если очень сильно захотеть».
Она не стала отправлять это никому. Просто сохранила.
Потом удалила номер Артёма.
Потом номер Лены.
И пошла домой — уже в свою квартиру, где никто не ждал её с кофе и картами Таро.
На лестничной клетке она остановилась перед своей дверью. Достала ключи. Долго смотрела на них, словно видела впервые.
Потом открыла замок.
Вошла.
Закрыла дверь за собой.
И впервые за последние три часа почувствовала, что дышит свободно.