...или обзор выставки Михаила Левиуса «Дальний план» в Музейном центре площадь мира
Я захожу в зал, смотрю на первую работу и не могу оторваться. Поверхность насыщена деталями и фактурами. Кажется, что рассмотреть её до конца невозможно: каждый раз обнаруживаешь новые куски пространства, новые сцены, новые мелкие элементы.
Иду дальше: пейзажи городских окраин выглядят одновременно тревожно знакомыми и совершенно иностранными. Полуразрушенные здания, индустриальные окраины, странные криминальные мотивы, ощущение социального накала. Мир будто находится в состоянии медленного распада. Однако на удивление работы не выглядят мрачными или тяжёлыми. Яркие, иногда почти кислотные цветовые акценты и аэрозольная живописная фактура снимают драматизм. Напряжение остаётся, но оно как будто растворяется в этой насыщенной, шумной поверхности.
Пространство часто показано так, как его показывает игровая камера: иногда почти от первого лица, иногда из изометрической точки. Широкий угол обзора камеры искажает пространство. В какой-то момент начинает казаться, что это не просто изображение города, а точка зрения игрока-персонажа, который перемещается внутри него. Люди на картинах скорее напоминают NPC, которые в играх зачастую просто часть городского ландшафта.
И в этот момент я начинаю задумываться: а кто, собственно, герой? Где я вообще нахожусь? В игре? Или в чьем-то сознании?
Я пытаюсь глубже всмотреться в работы. Задаюсь вопросом, почему на нескольких полотнах экскаватор, погрузчик и прочая рабочая техника занимают такое значительное место. И марки машин часто педантично прорисованы, хотя это кажется какой-то чрезмерной деталью. Вдруг вспоминаю детство своего младшего брата: самым захватывающим событием для него было просто стоять и смотреть, как экскаватор копает яму. И дома нас всегда ждал огромный автопарк из рабочих машин, поездов и трамваев. И внезапно все начинает складываться в единую логику.
Я еще раз присматриваюсь к людям на всех полотнах — и кажется будто все они дети и подростки. «Mom, where are you?» Ну конечно! — «The city of lost adults».
Я понимаю, что оказалась будто в сознании подростка, которого бесят взрослые, он зависает в играх и фильмах, бродит по заброшкам и рисует граффити на гаражах. Но не в том смысле, что я вижу мир его глазами — я почти не смотрю на мир напрямую. Скорее, я будто наблюдаю его сновидение или исследую остатки впечатлений, которые оседают в его сознании после взаимодействия с реальностью. Здесь реальность складывается из обрывков его визуальной памяти. Всё одновременно знакомо и искажено, как во сне — или так, как наше сознание искажает собственные воспоминания о пережитых впечатлениях.
Я брожу по просторам его сознания, заглядываю во все уголки, перебираю цитаты и отсылки, чтобы найти места, где его сознание пересекается с моим собственным, как два рентгеновских снимка, наложенных друг на друга, в чем-то совпадают, но где-то расходятся.
Это редкий и почти непередаваемый опыт и настоящее наслаждение для глаз.