Пост совершается ради того, чтобы было что положить на жертвенник. Ради молитвы совершается пост.
Ради молитвы — прекращение вражды и примирение перед посильным подвигом. Ради молитвы — раздача милостыни (смиренно, так, чтобы правая рука не знала, что делает левая). Пост — это ответ на трубный звук апостольского голоса:
Приблизьтесь к Богу, и приблизится к вам; очистите руки, грешники, исправьте сердца, двоедушные. Сокрушайтесь, плачьте и рыдайте; смех ваш да обратится в плач, и радость — в печаль. Смиритесь пред Господом, и вознесёт вас (Иак. 4, 7-10).
Теперь спрошу: кто молится и где? Больше спрошу: молится ли кто-то? И себя не забуду спросить: молюсь ли я? Многие читают молитвенные тексты, и вычитывание называют молитвой. Но сама молитва есть ли у нас?
По плодам проверим дерево. Вражда погасает, зависть вянет, сердца оживают, и грехи слезают с кожи, как омертвевшие струпья там, где молитва есть. Если она и есть у нас, то мало её или не такова она, какой быть должна. Потому что и зависти много, и уныния много, и ложных страхов много, и струпья гноятся, не усыхая. А главное — Христос кажется таким далёким, словно не сказал Он: «Я с вами во все дни до скончания века».
Проповедники древности обличали тех, кто не ест, но при том и не меняется к лучшему. «Как медведи в берлоге не едят, но урчат, — говорили они, — так и вы с пустой утробой урчите ропотом, завистью и ссорами». Болезнь эта далеко не ушла, но появились новые. Есть теперь в ресторанах постное меню. Двадцать пять перемен блюд, и все — поста не нарушая.
Не смех ли это? Может, и не смех, но новая странность. Под гастрономические требования мир всегда подстроится, пощекочет гортань, наполнит чрево, сохраняя иллюзию религиозной праведности. Только под молитву мир не подстроится, потому как не может. Царица-молитва всюду своё благородство обнаружит, и на горошине будет ворочаться, как на булыжниках, потому что хочет главного, а не пёстрых одёжек. Главное — Бог. Бога ищет молитва и не хочет сводить пост к постному меню в дорогом ресторане.
А. ТКАЧЕВ.