Она не бригадир и не экскаваторщик. Ее имя вряд ли встретишь в почетных списках ударников коммунистического труда на стендах музея БАМа. Но если вдуматься, именно такие скромные люди, как Зинаида Игнатьевна Копылова, и держали эту великую стройку на своих плечах — и в прямом, и в переносном смысле.
Потому что пока одни укладывали рельсы и взрывали скалы, другие, такие как она, должны были просто жить. Готовить еду, разгружать вертолеты, красить стены в щитовых бараках и, конечно, соединять людей голосом сквозь тайгу и бездорожье.
Сегодня Зинаида Игнатьевна живет в Усть-Куте. В городе, который стал для нее судьбоносным. «Как в 19 лет сюда приехала, так и обосновалась», — улыбается она, и в этой улыбке — вся биография целого поколения. Профессия телефонистки на БАМе была не просто работой, а некой миссией.
От колбасы до просеки
На Алтае, в селе Паспаул, где прошло её детство, даже представить не могли, что их младшенькая Зина когда-нибудь станет «бамовкой». Семья была работящая: родители трудились на пасеке, а дети с малых лет знали, что такое сено и силос. После школы — Бийск, училище при мясомолочном комбинате. Дело серьезное: технология изготовления колбасных изделий.
— Полтора года на мясокомбинате в Славгороде отработала, — вспоминает Зинаида Игнатьевна. — Думала, наверное, что вся жизнь теперь будет вертеться вокруг котлет да сосисок.
Но судьба подвернула коленце. Сестра Людмила укатила на Север, в Новую Игирму, а потом и вовсе — в таежный поселок с романтичным названием Звёздный. Началось строительство БАМа. И 24 июля 1974 года Зинаида сошла с трапа вертолета там, где еще и поезда-то не ходили.
— Приняли меня в СМП-266 транспортной рабочей. Первое время, помню, мужчины просеку пробивали, а мы, девчонки, продукты завозили, вертолеты разгружали. Работа, конечно, не колбасная, — смеется она.
Жизнь в палатке и коммутатор как пианино
Первые годы на БАМе — это особая песня. Целый год они прожили в палатке. Две огромные палатки: мужская и женская.
— Романтика, конечно, была, — говорит Зинаида Игнатьевна. — Но больше хотелось просто помыться и поесть горячего. А потом завезли вагончики — это уже был почти курорт! Когда первый поезд с агитбригадой пришел, мы на первой площадке и пели, и плясали. Под гитару. Весело было.
Когда начали строить щитовые дома барачного типа, Зинаида сменила профессию: стала штукатуром-маляром. Но и там долго не задержалась. Ее позвали на узел связи. И тут началась настоящая любовь.
— Коммутатор там стоял древнючий, как пианино. Два штекера и диск, — она руками показывает, как вставляла штекеры в гнезда. — Представляете? Никаких тебе кнопок.
Но мне эта работа так нравилась! Связь, голоса людей. То одному скажешь: «Жди, сейчас соединю», то другому. Кому-то радость, кому-то слезы. Через два года я уже была телефонисткой первого класса.
До сих пор имена всех начальников помнит: Сахно, Кулик, Миллер…
Бурятский участок: 20 лет жизни
В 1978 году начальник СМП-266 Рентгольд Миллер уехал в Оренбургскую область, на Бурятский участок БАМа. Строить дорогу от станции Бузулук. Забрал с собой костяк коллектива, а потом вызвал и Зинаиду с подругой.
— Приехали мы в «Бузуликстройпуть». Там тоже тайга, тоже стройка, но уже специфика другая — рядом нефтяники. Сначала опять на стройке: штукатур-маляр, второй разряд.
Кто ж нас, бамовских, чему-то новому учить будет? Мы и так все умели, — с гордостью говорит она. – Потом в санатории работала поваром.
Именно там она получила то, чего не могла дать палатка и вагончик, — трехкомнатную квартиру. И семью. Вышла замуж, родила двоих детей — сына и дочь.
— Личная жизнь, правда, не сложилась, — Зинаида Игнатьевна вздыхает, но без надрыва. — Развелись. Но дети — вот они, мои. Дочь, царствие ей небесное, в 2017-м онкология забрала. Внуки остались. Внук речное училище оканчивает, внучка в десятом классе. С отцом живут. И у сына двое деток. Четверо внуков всего.
Возвращение в Усть-Кут
В 2006 году, после двадцати восьми лет, отданных Бурятскому участку БАМа, она вернулась туда, откуда все начиналось, — в Усть-Кут. Приехала первой дочь, потом Зинаида с сыном, который только вернулся из армии.
— В 50 лет на пенсию ушла. И что сидеть? Я не умею сидеть. Пошла в детский приют работать, потом в садик — кухработником. Поваром, значит. Опять к колбасе вернулась, пошутила судьба, — смеётся она.
Сегодня Зинаида Игнатьевна оглядывается назад и не жалеет ни об одном дне.
— Знаете, что главное? Меня всегда окружали хорошие, добрые люди. Многому я у них научилась. Они помогали. И я старалась.
На фотографиях, которые она бережно хранит, — молодые лица. Вот они с сестрой стоят возле зимовья в Звёздном, она в модной шляпке (1975 год). Вот дружно карабкаются на сопку Любви.
Вот её любимая сестрёнка на Проводах Зимы — наряженная, веселая, несмотря на мороз.
— А что? Жили хорошо. Трудно, но хорошо. Работали — не плакали. И сейчас живу. Сын на вокзале работает, в отделе безопасности. Внуки растут, — подводит черту Зинаида Игнатьевна.
И глядя на нее, понимаешь: такие люди, как она, и есть тот самый человеческий щебень, на котором, как на надежной подушке, до сих пор стоят и рельсы БАМа, и наши северные города.
Скромные, работящие, неунывающие. Которые умели соединить два штекера в древнем коммутаторе, чтобы где-то в далекой таежной палатке заплакала от счастья невеста, услышав голос жениха. Соединять людей — это ведь тоже большая стройка.
Понравился материал?
Ставьте лайки, пишите комментарии, отправляйте донаты!