Валентина Ляхович — наверное, самый парадоксальный художник в Витебске. В ее мастерской "поселились" скульптуры... из мусора. Валентине Антоновне — 80 лет, но у нее столько энергии и идей, что она редко устраивает себе выходные. "Если я не работаю, то чувствую себя преступницей", — говорит она.
Валентина Ляхович работает в разных жанрах: живопись, графика, коллаж, арт-объекты, инсталляции. Ее произведения находятся в музеях, галереях и у коллекционеров в Беларуси и за рубежом. Список стран, где хранятся работы, — внушительный.
...Хожу по мастерской, рассматриваю картины и скульптуры, а Валентина Антоновна ставит чайник. Он у нее — абстракционистский: сине-желто-бело-серый. Художница апгрейдила обычный электрочайник — и он превратился в арт-объект.
Сажусь рядом со скульптурой, похожей на птеродактиля. Работа сконструирована... из старых зонтиков.
— Осторожнее, над вашей головой острые клюв и крылья! — предупреждает хозяйка.
Клюв "птеродактиля" сделан из вешалки, а крылья — из спиц от зонтика.
Журналиста сложно удивить, но под "летающим драконом", созданным из утиля, брать интервью мне еще не приходилось.
"Родители поженились в лагере: немцы сгоняли туда рабсилу"
Валентина Ляхович родилась перед самой Победой — 3 мая 1945 года, на станции Дивенская Гатчинского района Ленинградской области. Это в 90 км от Санкт-Петербурга.
Родители Валентины, Антон и Любовь, познакомились в лагере: немцы сгоняли туда жителей оккупированных районов — для принудительной работы. Но мама оказалась там по своей воле: чтобы "отбить" от лагеря больного родственника. А отец попал туда с завода, на котором строили танки для фронта.
— Это был почти концлагерь. Но даже там жизнь шла своим чередом. Мои родители познакомились, полюбили друг друга. И сыграли свадьбу, хоть и без документов. Собрали сухари, нехитрую еду — это и был праздничный обед. Скоро всех людей из лагеря освободили наши. Отец опять пошел воевать. Вернулся, когда мне уже был год. Сырой питерский климат папе не подходил, у него начались проблемы со здоровьем. И в 1948 году родители уехали в Витебск. Здесь жила отцовская родня. Наша семья поселилась в Лучесе, и это до сих пор мой самый любимый городской район, — делится Валентина Антоновна.
Валентина и ее сверстники каждый день видели и слышали отголоски недавней войны.
— Я помню Витебск в руинах. Помню очереди за хлебом в магазинах. Что там творилось, вы не представляете! Доходило и до давок. Наша семья, да и многие соседи, жили бедно. Но запомнилось и хорошее. В школу к нам приходили ветераны, в том числе Шмырев (Минай Шмырев, Батька Минай — знаменитый партизан, у которого немцы взяли в заложники, а потом расстреляли четверых детей. — Прим. автора). Мы слушали их рассказы о войне. День Победы — большой праздник для меня.
Тему войны Валентина Ляхович отражает в работах. Над одной из них трудилась несколько лет: "Мне в ней все время что-то не нравилось. Я добавляла то одну деталь, то другую. Потом не устроил цвет. Я взяла и перекрасила работу".
"Недосягаемая" мечта и "свидания" с Матиссом"
Семья Валентины жила в доме рядом с рекой Лучосой. И однажды девочка увидела студентов худграфа, которые рисовали на берегу этюды.
— Мне так хотелось посмотреть, что они рисуют. Однако подойти к студентам я не осмелилась. Люди, которые умеют рисовать, казались мне необыкновенными! Тогда, вероятно, и родилась мечта — стать художником. Но я считала: это недосягаемо! Поверить в себя помог отец. Он сказал: "Это почему же ты не сможешь стать художником? Еще как сможешь!".
Отец работал водителем, возил продукты и иногда приносил дочке цветные этикетки: с красивыми яблоками, виноградом, апельсинами. Она копировала эти рисунки.
Позже Валентина записалась в изостудию. А в 1969 году окончила худграф витебского пединститута (сейчас ВГУ). Пять лет работала на комбинате искусств. А потом 25 лет преподавала на факультете, где училась сама.
— А теперь представьте картину. Лето, берег Лучосы. Студенты худграфа на этюдах. Рядом с ними я. Но я уже не маленькая несмелая девочка, а преподаватель! В детстве я даже не могла представить, что так все повернется! Мечта, которая казалась недосягаемой, осуществилась.
Художница много времени посвящала самообразованию:
— К примеру, после нашей академической подготовки мне не нравился Матисс (Анри Матисс — французский живописец, гравер, скульптор. — Прим. автора). Яркий красивый художник, но он мне не нравился. Я не понимала: почему его считают гением? Он же просто взял кисть и намазал что-то яркой краской. Я прочитала про него все, что только можно. В Москве всегда ходила в Пушкинский музей: специально к Матиссу. И таких "свиданий" с ним у меня было семь или восемь. Однажды я остановилась перед его "Красными рыбками" — и меня потрясла эта работа, хоть я видела ее в который раз! До меня дошло: какое в этой картине пространство, какой воздух! И все это художник передал простыми средствами.
"Работаю так, как хочу. И радуюсь этой свободе"
В 27 лет (!) Валентину Ляхович приняли в Союз художников СССР. Многие ее старшие коллеги только мечтали об этом.
— В Союз художников я вступила с портретами. Я очень даже неплохо делала реалистические портреты. (Валентину Ляхович до сих пор считают одним из лучших портретистов. — Прим. автора).
Художница долго работала в технике акварели. Это были портреты, пейзажи, натюрморты. А в зрелом возрасте перешла к абстракции, увлеклась экспериментами в искусстве.
— Почему я вышла в такие штуки? Работать в одной технике мне неинтересно. Когда освоила многие направления — стало скучно, захотелось чего-то своего. Толчком к экспериментам еще в студенческие годы стал Гумен (Феликс Гумен (1941-2026) — белорусский художник, педагог, один из создателей Витебской школы акварели. — Прим. автора). Он пришел к нам в институт преподавать. И был всего на 4 года старше нас, своих студентов. Вы не представляете, каким был Гумен в молодости. Воплощение мужской красоты! И очень талантливый: "картинки" делал просто потрясающие!
Феликс Гумен принес в акварель экспрессию, динамику, раскованность. Это было совсем не похоже на то, что делали другие акварелисты.
— В Русском музее в Санкт-Петербурге я увидела акварели Врубеля (Михаил Врубель — русский художник рубежа XIX–XX веков. — Прим. автора). И подумала: куда Врубелю до нашего Гумена? Многие художники, и я в том числе, кинулись подражать Гумену. А это уже был отход от классических канонов. Более полувека назад, когда я училась на худграфе, абстрактное искусство не приветствовалось. Допустим, покажут пару "картинок" Пикассо (Пабло Пикассо — испанский и французский художник и дизайнер. — Прим. автора). И говорят: "Ребятки, вам так работать нельзя".
Валентина Ляхович и сейчас экспериментирует, пробует себя в разных видах и техниках. Но определить собственный стиль не может даже она:
— Я никогда не была авангардистом. Никогда не порывала с реалистическим искусством. Не переходила ни туда, ни сюда. Я просто всегда работаю так, как хочу. И радуюсь этой свободе.
Треш-арт: "Мимо мусорки спокойно не пройду"
Валентина Ляхович — известный в Беларуси автор скульптур, инсталляций, объектов в стиле треш-арта («мусорной культуры»). Для этих работ она использует старые газеты, упаковку, пенопласт, гвозди, пуговицы, проволоку, трубы, посуду, мебель...
— Треш-арт появился в тот период, когда я уже многое перепробовала. Это искусство очень уважают в Германии. Я познакомилась с ним в одной из галерей в Берлине. Оттуда все и пошло.
Материалом для треш-скульптуры, по словам художницы, может стать все что угодно:
— Все, кто работает в треше, мимо мусорки спокойно не пройдут. Люди же выбрасывают туда и вполне добротные вещи. Например, вижу как-то, стоит рядом с урной кресло на колесиках. "О, как раз мне подходит для инсталляции!". Притащила и спрятала это кресло за куст возле подъезда, чтобы "не увели" до вечера, пока я вернусь домой.
У нового стула нет никакой истории. А у вещи, которой пользовались, — особая энергетика. Это и есть главная философия треш-арта.
Художница припоминает, что самый необычный утиль, которым она "завладела", — матрас "необыкновенной красоты".
— Иду к мусорке, а глаз-то уже издали работает: чего там новенького? Смотрю: лежит что-то большое, и необыкновенной красоты! Подхожу ближе: матрас. Обшивку с него сняли, остались одни пружины. Но смотрится интересно. И я заволокла этот матрас к себе на четвертый этаж. Что-то из утиля хранится у меня дома, что-то — в мастерской. Старые вещи отдают мне и люди. Театр "Колесо" как-то привез мне много зонтиков и других предметов — они заняли целый угол.
— А как люди реагируют, когда видят, что вы тащите что-то из мусорного контейнера? На взгляд обывателя, это же хлам.
— Соседи привыкли. Хотя, конечно, обсуждают. Но какое мне дело до того, что они обо мне думают?! Я же не ворую, не делаю кому-то плохо.
Многие скульптуры — громоздкие. Удивительно, но пожилая женщина создает их без чьей-либо помощи.
— Все отпиливаю, склеиваю, сбиваю, конструирую сама. Когда нет помощи, очень хорошо развиваются мышление и фантазия: как выполнить ту или иную работу.
"У меня хороший возраст"
Живет художница скромно, на одну пенсию.
— С пенсии заплатишь за квартиру, за мастерскую (зимой 2024 года аренда мастерской в комбинате "Мастацтва" обходилась в 170 рублей. — Прим. автора), купишь краски, клей, другие материалы. А их нужно много. Одного только клея сколько уходит! Бутылка клея для меня — это как слону монпансье, — смеется собеседница. — Но я не жалуюсь. Я сама выбрала свой путь и знала, на что иду. Просто я не могу делать то, что мне не нравится. Точнее, я могу это сделать... Но дороже души ничего нет.
Художница считает — и, на наш взгляд, ошибочно! — что на арт-рынке ее работы не будут востребованы.
— Я делаю то, что обычным людям не может нравиться. И я их не виню за это. Я и сама долго не понимала такое искусство.
Однако, если найдутся заинтересованные ценители, Валентина Ляхович готова продать свои работы:
— Мне жалко своих трудов, хочется где-то их пристроить. Но сама продавать свои картины и объекты не могу. Раньше это делала моя подруга, очень хороший художник Соня. Она находила покупателей на мои работы в Москве. Однако уже давно не получается что-то продать. Но я не унываю.
— Валентина Антоновна, вас называют "стихией витебского искусства". В свои 80 лет вы очень работоспособны, у вас столько идей и желания творить. Поделитесь, где берете энергию?
— От любви. С самого детства я обожествляла искусство и художников. А что касается моих лет... У меня хороший возраст! Когда я загораюсь идеей, мне не важно, что у меня болит спина, что я плохо вижу. Мне хочется работать — иногда до дрожи. И я прихожу в мастерскую. Здесь меня ждет то, что я хочу сделать, то, что я люблю. А если не работаю — чувствую себя преступницей.
***
Это интервью "Новости Витебска" записали два года назад, в феврале 2024-го, в мастерской художницы в ТРЦ "Марко-сити". Это был первый материал в проекте "Мастерская".
Витебск — «город художников», и мы решили знакомить вас с ними в проекте "Мастерская". Творческие люди обычно не приглашают гостей туда, где работают. Но мы будем проситься к ним на интервью именно в мастерскую. Ведь рабочее место многое открывает в человеке и его творчестве.