Шквал эмоций настигал впечатлительную мадемуазель Грету внезапно: порой из-за пустяка, в самом неподходящем месте и в любой час. Ее чувствительность граничила с оголенным нервом – даже будничные мелочи порой оборачивались бурей.
Чего стоил случай, когда Грета, увлекшись новинками, решила смотреть три сериала одновременно. Пытаясь распутать клубок из чужих интриг и лиц, она окончательно запуталась в сюжетах. Разум захлестнула волна хаоса, перешедшая в настоящую истерику. Чтобы вернуть душевное равновесие, бедной мадемуазели пришлось пересмотреть все заново, по крупицам восстанавливая нити повествования.
Но подлинная драма случилась позже. Однажды Грета просто «взорвалась». Решительно собрав вещи, она покинула дом, надеясь оставить груз прошлого в его стенах.
В тот пасмурный день на ней был дорожный костюм цвета застоявшейся воды, сливавшийся с низкими серыми облаками. Свободные линии мягкой шерсти бережно обрисовывали силуэт, не привлекая лишнего внимания. При этом ее минималистичный пиджак на одной пуговице вздохнул: «Мадемуазель, неужели мы не пофлиртуем с тем прохожим? Я вас не узнаю!» – и тут же умолк, подчиняясь ее решимости.
Укороченные брюки открывали замшевые ботинки, не нарушавшие тишину безлюдных улиц. А шелковый шарф, подобно легкому туману, окутывал шею сине-серыми переливами. В этом наряде Грета казалась одновременно беззащитной и несгибаемой – хрупкой фигурой на пороге новой жизни.
Грета шла по улице, и мысли ее текли плавно, точно воды тихой реки. Как же упоительно быть свободной, независимой, истинной хозяйкой собственной судьбы! Легкий ветерок касался щек, а в душе воцарилось редкое, почти хрустальное спокойствие.
Идиллию разрушило внезапное озарение: телефон остался дома. Сначала Грета лишь гордо вскинула подбородок. «Я – независимая личность! Свободная от цифровых оков!» – напомнила она себе, поправляя невидимую корону, и прибавила шагу.
Однако эйфория быстро разбилась о скалы реальности. Оказалось, что без смартфона мир превращается в полосу препятствий: ни такси вызвать, ни подругу вызвонить. В довершение всего в памяти возник образ стратегической важности – пицца «Маргарита», сиротливо ждущая в недрах холодильника. В этот момент Грету посетила неожиданная истина: «Мущина – он ведь как пицца. Вокруг миллион вариантов, но любимый – всего один!»
Следом пришло второе прозрение: «Я же одна живу! От кого я вообще ухожу?»
Вспомнила она и о Кики. Любимая кошка, конечно, нашла бы сухой корм, но разве столь привередливая особа согласится на такой скудный ужин? Пушистая фаворитка явно заслуживала большего почтения.
Эти мысли, сработав как мощный магнит, развернули Грету на сто восемьдесят градусов. Дом встретил ее тишиной и немым укором в глазах Кики. Кошка сидела в прихожей, и весь ее вид красноречиво вопрошал: «Ну что, подруга, нагулялась? У нас вообще-то график: сначала ужин, потом сериал!»
Заглянув в холодильник, Грета облегченно выдохнула: верная пицца была на месте, нетронутая и манящая.
Спустя десять минут Грета уже блаженно растянулась на диване. Кики, проявив чудеса эмпатии, запрыгнула к ней на колени. Словно понимая, что хозяйка только что пережила экзистенциальный кризис (и немножко психанула), кошка принялась вкрадчиво мурчать, будто шепча: «Не переживай, дорогая. Я тоже иногда хочу уйти отсюда... но только в сторону кухни».
В мягком полумраке комнаты Грета, сменившая дорожный костюм на шелковый халат, замерла в ожидании любимого сериала. На экране возникла знакомая заставка, а следом – и он. Взгляд главного героя, полный страсти и роковых тайн, прошивал пространство; каждое его движение было плавным, точно набегающая на берег вечерняя волна. Мадемуазель затаила дыхание: ей казалось, что этот экранный мачо касается самой ее души, заставляя сердце биться в ускоренном ритме.
Грета покрепче прижала к себе мягкую подушку, а заодно и Кики. Кошка, давно усвоившая, что в моменты экранных драм из объятий хозяйки не вырваться, покорно приняла свою участь. В воображении Греты уже рисовались смелые картины: она встречает героя на ночной набережной, их дыхание становится единым, а прикосновение губ стирает границы между реальностью и вымыслом. Мечты уносили ее далеко за пределы гостиной.
Так они и сидели: Грета, грезящая о побеге в мир сериальных страстей, и Кики, философски размышляющая о том, когда же наступит время второго ужина.
Пройдя через бурю эмоций и несостоявшийся побег, мадемуазель окончательно поняла: порой лучшее, что можно сделать, – это остаться в своем тихом убежище. Дом, горячая пицца и верный пушистый друг – это и есть истинная роскошь, не требующая доказательств.
Грета уже почти погрузилась в сладкую полудрему под мерное мурчание Кики и финальные титры, как вдруг тишину комнаты прорезал резкий, бесцеремонный звук. Телефон. Тот самый, о котором она вспоминала во время своего неудачного побега, ожил на кофейном столике.
На экране высветилось имя: Мистер Анчоус.
Грета замерла. Мистер Анчоус (она дала ему такое прозвище за чрезмерную худощавость и еще более чрезмерную любовь к этой еде) был воплощением всего того, от чего она пыталась сбежать в своем сером дорожном костюме: непредсказуемый, излишне самоуверенный и обладающий манерами героя именно тех сериалов, которые она только что смотрела. Но на принца он не тянул.
«Мадемуазель, – вновь подал голос брошенный в прихожей пиджак, – кажется, время для того самого флирта все-таки пришло».
Грета взглянула на Кики. Кошка приоткрыла один глаз, в котором ясно читалось: «Если ты сейчас сорвешься и оставишь меня без вечернего вычесывания, я обижусь. Серьезно обижусь».
Грета медленно протянула руку к гаджету. В голове пронеслась мысль: «А что, если независимость – это не отсутствие привязанностей, а право выбирать, на чей звонок отвечать, а чей игнорировать ради куска остывшей пиццы?»
Она провела пальцем по экрану, но вместо того, чтобы поднести трубку к уху, решительно нажала на «громкую связь».
– Слушаю вас, – произнесла она тоном королевы, которая только что обнаружила, что в ее королевстве закончился сыр.
– Мадемуазель Грета! – раздался в трубке взволнованный голос. – Я стою под вашим окном. Соседи рассказали, что вы уходили с чемоданом, а потом вернулись... Говорят, вы выглядели как героиня нуарного кино! Я осознал все. Я купил анчоусы. Те самые, которые вы любите на пицце!
Грета перевела взгляд на свою недоеденную «Маргариту». Анчоусы? С чего он взял, что она их любит?
Мадемуазель встала, подошла к окну и, отодвинув тяжелую штору, увидела внизу фигуру в свете фонаря. Мистер Анчоус действительно стоял там, прижимая к груди бумажный пакет, словно святую реликвию.
В этот момент мадемуазель поняла: ее спокойный вечер под угрозой вторжения. Но разве не в этом заключалась ирония ее жизни? Сначала она бежала от хаоса, а теперь хаос сам пришел к ней под окна, вооружившись солеными анчоусами.
Грета на мгновение засомневалась. С одной стороны – блаженное одиночество и Кики, с другой – недопринц, анчоусы и перспектива нового витка душевного смятения. Она взглянула на кошку. Та, почуяв неладное, уже сидела на подоконнике, критически оглядывая тощего кавалера.
– Сударь, – произнесла Грета, открывая окно, – вы понимаете, что вторгаетесь в святая святых? Сейчас будет новый сериал, а пицца почти остыла.
– Мадемуазель, – воскликнул он, театрально прижимая руку к сердцу, – я готов подогреть вашу пиццу пламенем своей страсти! Или просто воспользоваться вашей микроволновкой.
– Нет, – сам собой произнес ее язык. – Кики сегодня не в духе. Кстати, она тоже не одобряет ваш выбор морепродуктов.
Мужчина, которого она про теперь про себя переименовала в Мистера Навязчивого Анчоуса, явно не вписывался в ее идеальный вечер. В ее мире люди были лишь персонажами второго плана, а ее большой дом – единственной достойной декорацией.
Она обвела взглядом гостиную. Этот дом был ее крепостью, ее личным лабиринтом, где каждый скрип половицы был знаком и предсказуем. Ее «великий побег» в сером костюме теперь казался лишь короткой интермедией, авантюрой, которая разбилась о суровую правду: вне этих стен мир был слишком шумным, нелогичным и, что хуже всего, лишенным ее любимого дивана.
– Видишь ли, Кики, – обратилась она к кошке, – уходить из дома навсегда – это искусство, требующее как минимум заряженного телефона и отсутствия аппетита. А я, как выяснилось, слишком ценю свой стратегический запас углеводов.
Грета подошла к панорамному окну. Там, за стеклом, расстилался ее сад, погруженный в сумерки. Она вспомнила, как час назад шла по улице, воображая себя «свободной женщиной», а на деле просто кружила вокруг собственного комфорта. Это было похоже на вращение спутника: как бы далеко она ни пыталась улететь, гравитация дома – с его уютными пледами, запахом чая и отсутствием посторонних – неизменно притягивала ее обратно.
Она поняла: ее «псих» был не попыткой сбежать отсюда, а попыткой убедиться, что ей есть куда вернуться.
– Независимость, – пробормотала Грета, кутаясь в шелк, – это когда ты можешь выйти за дверь в костюме цвета застоявшейся воды, осознать, что мир тебе наскучил через пятнадцать минут, и вернуться к своей пицце, не оправдываясь ни перед одним Анчоусом.
Она выключила свет, оставив лишь мерцание экрана. Большой дом дышал вместе с ней. Грета наконец обрела то самое равновесие. Ей не нужно было искать путь в «сложном мире» – она уже создала свой собственный, где правила устанавливала она сама, а единственным испытанием был выбор между несколькими новыми сериалами.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях впечатлительной Греты.