Одной из самых впечатляющих твердынь в Дакии являлась Рамизадава. Располагалась она на крайнем востоке царства и была практически неприступной, и негласно считалась, как бы второй резиденцией дакийских правителей. И именно сюда Децебал отправил свою семью и часть царских сокровищ. Подальше от опасностей, которые сулило неожиданное вторжение бесчисленных римских легионов.
Замок этот увенчивал отвесную скалу и сложен был из грубо обработанных внушительных каменных глыб, и представлял в плане неправильный четырёхугольник с семью обычными башнями и одной надвратной. Так называемая Дозорная башня, была самой высокой и располагалась на западной стороне замка.
Здесь же находились и единственные его ворота.
А у подножия этой скалы располагался одноимённый небольшой городок с населением не больше трёх тысяч жителей, и несколько ещё меньших по размеру поселений.
***
Супруга царя Андрада и его дочь Тиссия уже на третий день по прибытию в замок освоились в нём. Они заняли так называемый дворец, тоже выложенное из камня внушительное здание в три этажа и состоявшее из двадцати восьми комнат, и имевшее внутренний дворик, и даже открытый и достаточно глубокий бассейн, предназначенный правда только для омовений.
Сопровождавшие их слуги расставили любимые Андрадой скульптуры, развесили картины по стенам (в том числе и ту самую копию, обожаемую Андрадой, на которой знаменитый греческий художник Апеллес изобразил «Похищение Зевсом Европы»), и ещё поставили привычную и удобную мебель, вывезенную из царского дворца.
Рядом с этой резиденцией располагались семь цистерн для воды. В них собиралась так необходимая для обитателей этой твердыни влага, которую - если наступал засушливый сезон – брали из ближайших источников. Ею заполняли бурдюки, грузили их на осликов, и поднимали по одной единственной извилистой тропинке, которая вела к воротам Рамизадавы.
Охрану замка составляли царские телохранители, хорошо вооружённые и опытные воины. И им приказано было даже даков из близлежащих поселений без особого на то разрешения в Рамизадаву не пропускать.
Так что все меры предосторожности в этом замке были уже заранее приняты.
***
Андраду вновь преследовали ночные кошмары, она из-за этого плохо спала и часто поздно вставала. Так и на этот раз ей опять привиделось нечто… Это было какое-то уж совсем необычное чудовище. И оно неотступно гонялось за ней. На этот раз это были не огромный козлище, и не медведь-шатун или кто-то ещё им подобный, а был внушительных размеров и весь заросший длиной шерстью… бык. Да, да! Бык! Прямо какой-то минотавр. Но бык этот был особенный. У него была человеческая голова, увенчанная изогнутыми рогами.
Этот бык, в конце концов, нагнал царицу и, прижав к стене, начал её бодать.
Андрада в лице этого страшного человеко-быка узнала римского повелителя Траяна, которого изображали на имперских монетах, и которые ходили в Дакии на ряду с местными котизонами. «Да, это был он, этот римский император! Он зловеще при этом улыбался. Даже нет, он не улыбался, а скалился. При этом у него показывались внушительные кинжалы-клыки, коим позавидовал бы и саблезубый тигр!»
От ужаса Андрада истошно закричала, судорога прошла по всему телу её и царица проснулась.
Андрада была вся в холодном поту.
Тут же появилась Тиссия. Дочь спала в соседней спальне и прибежала на крик матери.
- Что с тобой? – встревоженно спросила Тиссия. - У тебя опять был плохой сон? Опять тебя донимали кошмары?
- Ничего-ничего, не бери в голову… Всё хорошо… - попыталась Андрада успокоить встревоженную дочь.
- Но ты же та-а-ак громко кричала? – возразила обеспокоенная Тиссия. – Я даже твои крики услышала через стенку! Ты та-а-ак кричала, как будто тебя кто-то убивал…
- Да-а-а… сон мне приснился… - призналась дочери Андрада. – Не очень уж и приятный…
- Ну что, и опять кошмарный?
Андрада утвердительно закивала головой.
Тиссия обняла мать и поцеловала её в щёку, и после этого на ушко ей прошептала:
- Успокойся, дорогая моя мамочка… Всё у нас будет так, как мы надеемся и ждём… Ведь римляне уже не в первой к нам в Дакию вторгаются, ну и что из того? Мы же всё равно выживали, и будем и дальше выживать. Отец у нас самый смелый, самый умный, и самый сильный! Он самый-самый! Все так говорят! Ведь так? Ну согласись?
- Я с тобой согласна, - поддакнула Андрада.
- И его никто не сможет победить! – убеждённо продолжила Тиссия. - Никто! И даже римляне… Ну а что эти римляне? Они уйдут. Я верю в это. И я так же верю, что всесильный Замолксис по-прежнему на нашей стороне! Замолксис нам поможет, как помогал нам и прежде! Он нас обязательно и на этот раз спасёт!
Андрада в свою очередь приласкала дочь и спросила её:
- А ты как себя чувствуешь? Ну а тебе-то что теперь снится?
Тиссия в ответ замялась, но Андрада вынудила дочь признаться, и та, густо-густо покраснев, тихим голосом всё же ей призналась:
- А мне вот снится… один юноша, мама…
- Ю-юноша?..
- Ну, да.
- Ну я так и думала! О-ох, девочка, моя девочка! А я его знаю? Кто он? – во взгляде Андрады загорелось неподдельное любопытство.
Тиссия долго отнекивалась, однако Андрада смогла выяснить, по ком вздыхала её дочь.
***
- Э-э-это… э-это сын военачальника Редизона…- наконец-то, призналась матери Тиссия.
- Скорио, получается?!
- … О да, мамочка… Ско-о… Скорио… - совсем уже тихим и дрогнувшим от волнения голосом подтвердила догадку Андрады Тиссия.
Тиссия уже который год вздыхала по этому юноше, но Скорио об этом даже и не догадывался. Она впервые в этом своём чувстве призналась. Скорио и Тиссия знали друг друга с самого детства, потому что оба воспитывались в Сармизегетусе при царском дворе. Только Скорио был постарше и поэтому защищал Тиссию, особенно от Котизона, её брата, который вечно был раздражителен и постоянно пытался обидеть или унизить её.
Андрада ещё крепче прижала к себе дочь и прошептала ей на ушко:
- Если тебе так нравится этот самый юноша, то мы с твоим отцом всё устроим… Вы со Скорио поженитесь. Но надо лишь только дождаться окончание этой проклятой войны…И когда к себе уберутся римляне.
На смягчившееся было лицо Андрады внезапно вновь легла тень.
Супруга Децебала произнесла:
- А меня вот тревожит ещё кое-что…
- Что мама?
- Неизвестность…
- Неизвестность?!
- Я не знаю, что с твоими дедушкой и бабушкой? Добрались ли они до безопасного места? Всё ли у них сейчас в порядке? Уже два месяца мне о них ничего не известно… Это меня очень беспокоит.
И Андрада тяжело вздохнула, и на её лицо вновь легла тень.
***
Ну а тем временем Сармизегетуса усиленно готовилась к предстоящей схватке.
Лишь только Децебал отправил гонца к вождю Северных дайесов Пирусту с приказом разблокировать ущелье Орлиное, и вернулся во дворец в Сармизегетусе, как тотчас же, без какого-либо предупреждения, перед ним замаячил родственник. Это был брат царицы. Непутёвый Регибал.
Толстяк сейчас был сам не свой. Децебал его не узнал. Он громче прежнего охал, жалобно ахал и кряхтел, и с ещё большим трудом передвигался, губы у него заметно дрожали и лицо было уже совершенно бледным и перекошенным:
- Ту-у-ут… тут вот какое дело…- На глазах Регибала навернулись слёзы, и он даже совсем по бабьи не удержался и жалобно всхлипнул: - Бе-е-еда... Б-бо-ольшущая беда у н-н-нас, с Андрадой! О-о-ой, беда-а-а, царь! О-о-ой, о-о-ой беда-а-а…
Децебал был недоволен, что Регибал сейчас отвлекал его от важных дел, но всё-таки согласился выслушать навязчивого толстяка-недотёпу.
Регибал вновь всхлипнул жалобно и по бабьи и изменившимся голосом, который стал уже почти совсем писклявым, продолжил:
- Я о-отправил недавно наших с Андрадой р-родителей в своё с-самоё удалённое поместье, к-которое находится на с-севере, высоко-высоко в г-горах, и-и… и д-думал, что и-им… и-им там б-будет, н-наконец-то, б-безопасно. Н-но… но только что узнал, что и-их… Что они… Что о-они… О-о, о-они попали в р-руки…
- Да говори же яснее! – прикрикнул рассерженный Децебал на родственника размазню, потому что тот никак не мог толком объяснить, что же у него произошло, и всё продолжал что-то мямлить, запинаться и продолжал жевать свои сопли. - Я ничего не пойму!
- Они э-э-э… они э-э-э… они з-з…з-за-а… они з-захвачены… И-их схватили… р-родителей… - вроде бы разродился Регибал.
- Кто?!
-Р-римляне…
- Ри-и-имляне?!
От услышанного у Децебала заходили желваки. Его эта новость тоже не могла не вывести из себя и не взволновать.
Вскоре выяснилось, что Бесистис и Верия, родители Регибала и Андрады, захвачены были действительно римскими воинами, похожими на каких-то необычных потусторонних оборотней или, как прозвали их некоторые даки, которые с ними уже неоднократно сталкивались, «чёрными духами».
Децебал тут же вслед за первым гонцом, отправил к Пирусту второго, с новым приказом, который отменял предыдущий: немедленно двигаться уже не к перевалу Орлиному, а повернуть несколько в сторону, и во чтобы-то ни стало освободить родителей супруги.
***
Ну вот скажи мне, читатель: а ты хоть знаешь, что такое высокогорье?
Если не знаешь, то я на этот вопрос постараюсь ответить.
О-о, это ни на что не похожий мир, и оно имеет не мало особенностей. Если высокогорье совсем близко подбирается к небу, то в нём тогда редко кто появляется. Даже горные козлы здесь бывают уже не частыми гостями. Только вот орлы в эти края залетают, да и то, лишь изредка.
И потому поместье Орудава производило впечатление совершенно вымершего места.
Но сейчас в этом поместье стало шумно, так как людей в нём прибавилось, и добавилось их весьма и весьма значительно.
***
Квиет, оставляя Цельзия в этом поместье, велел ему не спускать глаз с родителей супруги дакийского царя. Это, конечно же, была очень ценная добыча, и этих ближайших царских родственников следовало по возможности сохранить для Траяна, и доставить их к принцепсу уже в целостности и сохранности, и тогда, когда это станет возможным.
Ну а пока что…
А пока же у Квиета для этого не было лишних людей.
Цельзию в Орудаве было скучно, однако он крепился и какое-то время всё же как-то, но держался. Впрочем, делать ему было нечего, и вскоре, найдя в подвалах поместья несколько объёмных амфор с вином, частично закопанных в землю, префект алы этому несказанно обрадовался, и сорвался в запой. Уж вино-то он любил, и тем более с выдержкой и неразбавленное. А тут над Цельзием сверху никого ещё и не было, и никто его не мог удержать или приструнить…
И вот, на седьмой день его затянувшегося запоя, случилось непредвиденное.
Три сотни дакийских всадников, которых возглавил лично вождь Пируст, ранним утром подобрались скрытно к Орудаве и напали на неё с разных сторон.
***
Три десятка нумидийцев, мавретанцев и негров Цельзия, причём почти все ещё и раненые, не представляли для нескольких сотен даков какого-либо серьёзного препятствия, и, к тому же, их командир был в бессознательном состоянии, попросту он был в отключке, и потому они не смогли долго сопротивляться и вскоре все полегли под мечами и стрелами нападавших.
Самого же Цельзия, который в это время даже не очухался и был по-прежнему вдрызг пьяным, нашли в винном подвале и приволокли к вождю Северных дайесов. Пируст брезгливо осмотрел мало что соображавшего римлянина, и велел его облить холодной водой.
Только с третьего раза Цельзий немного очухался и приоткрыл глаза.
Пируст подозвал к себе дака, который понимал немного латынь, и велел ему спросить у пленного:
- Какого племени вы, пришельцы? И сколько вас?
Дак перевёл слова вождя.
Цельзий удивлённо уставился на Пируста:
- А-а-а… а ты… а ты-ы кто? – произнёс не очухавшийся ещё до конца Цельзий. – Ты мне не привиделся, дак? Мо-ожет ты… мо-о-ожет ты и не дак, а – оборотень, а-а?! И-и-или… и-или призрак? Сгинь! Сги-и-инь, нечистая сила! Сги-и-инь же!
- Нет, я не привиделся тебе! И я не оборотень! – брезгливо усмехнулся Пируст. И тут же он зло добавил: - Ты спрашиваешь: кто я?
- Д-да…
- Я – дак!
- Ты действительно дак?!
- Да-а-а! И мы все здесь - даки! И это наша земля! Понимаешь, наша! - Пируст был темнее грозовой тучи и едва сдерживался. - А вот вы то, что здесь делаете? Вы что у нас потеряли, проклятые чужеземцы? И кто вас сюда звал?! Вы без спросу вломились к нам! Что ж вам всё неймётся?!
Пируст велел ещё окатить холодной водой Цельзия. И только после этого тот пришёл в себя окончательно. И уже не на шутку перепугался.
Узнав от Цельзия, что когорта трибуна Квиета в количестве тысячи всадников, перекрыла перевал Орлиный и готовится не пропустить в Дакийское царство армию союзников Децебала, Пируст велел сбросить префекта Цельзия со скалы.
Когда префекта два дака схватили и поволокли к скале, то он уже всё понял и от страха начал кричать и молить о пощаде. Но Пируст не пожелал захваченному воину Траяна даровать жизнь.
Так бесславно закончил свои дни старый товарищ Квиета.
Тот самый, которого в когорте привыкли все снисходительно и чуть насмешливо звать Дедом.
***
А тем временем VIII Ульпиева Отдельная номерная когорта самым основательным образом готовилась к защите перевала, называвшегося у праславян и у их соседей даков Орлиным (как я ранее отмечал, ныне этот перевал называют Яблонецким).
Но на перевале Орлином пока что было тихо. И только по утрам его обычно обволакивал плотный туман.
Впрочем, несмотря ни на что, а каждый день Квиет проверял, что сделали его воины, и ждал. Он понимал, что со дня на день отряды северных племён должны были появиться на подступах к Орлиному. Появление их всё-таки было неизбежно.
И вот, на четырнадцатый день, после того, как когорта Квиета подошла к перевалу, на подступах к нему появились первые разведывательные разъезды, состоявшие из северных варваров. Эти варвары, почти совсем голые или облачённые в звериные шкуры, для римлян показались ещё более дикими, чем даже зарейнские германцы или те же бриты.
О приближении северных варваров трибуну незамедлительно доложили.
***
Перед трибуном Квиетом появился командир разведчиков Гиемпсал. Они с Квиетом отошли в сторонку, чтобы их разговор никто не услышал, и нумидиец отчитался:
- Через день-два на перевале должны появиться отряды союзников царя Децебала.
- Хм-м-м… Скоры они...
- Да, скоры!
- В каком количестве они будут? – переспросил Квиет.
- Можно только предполагать.
- И всё-таки?
- Мои люди за ними наблюдают издали, и с их слов, армия северных варваров совсем не маленькая…
- Так сколько же северных варваров в этой армии?
- Она – о-оч-чень и о-оч-чень большая.
- Хм-м-м... оч-чень бо-о-льшая?!
- И в ней несколько десятков тысяч воинов… Не меньше!
- О-о-ого-о! Несколько десятков?! – Квиет невольно свёл брови. – Это… то-очно?
-Совершенно точно, трибун! Их несколько десятков тысяч!
- Зна-а-ачит… их ещё больше, чем мы предполагали… И что мне говорили прежде… Ну что же… этого и следовало ожидать… - вздохнул Квиет. - Всё только-только для нас начинается… Э-э-эх, и надолго ли нам удастся на этом перевале удержаться?.. Хотя о чём я?! Это только одним небожителям-Олимпийцам известно… – уже как бы сам с собой разговаривая, произнёс Лузий Квиет.
И дальше о чём-либо говорить с Гиемпсалом он не пожелал.
Квиет явно был выведен из себя и явно нервничал.
Теперь он и вся его когорта были в полной власти переменчивой богини Фортуны. А эта особа была уж очень ветреная и непостоянная. И им теперь предстояло биться за этот перевал не на жизнь, а на смерть!
И другого развития событий у них в ближайшем будущем не предвиделось.
(Продолжение следует)