Что такое городские конфликты, почему они возникают, можно ли их разрешать и какие потенциальные болевые точки существуют в Новосибирске — мнение эксперта.
Что служит причиной возникновения конфликтов между жителями большого мегаполиса, коммерсантами и чиновниками, по каким схемам такие ситуации развиваются и что с этом делать. Об этом редакция Atas.Info поговорила с исследователем городских конфликтов Новосибирска, кандидатом философских наук Юрием Лобановым.
— Мы рассматриваем город, как площадку, на которой какая-то спорная ситуация развивается, или говорим о городе, как о среде, которая отчасти конфликт и провоцирует?
— Да, действительно, исследователи разделяют конфликты в городе, то есть как площадку, как вы выразились, и конфликты по поводу города. Ключевое различие тут в том, что именно оспаривается. То есть, по поводу чего люди конфликтуют? Что является тем, так сказать, призом, который они хотят получить или не потерять в результате конфликта?
Мы оперируем таким термином, как городской ресурс. Иногда это материальный актив, иногда это нечто нематериальное, например, какой-нибудь закон или правило, которое обеспечивает тот или иной уровень жизни в городе, и те или иные возможности горожан.
Но часто происходят конфликты и по поводу каких-то федеральных явлений, может быть, международных явлений. Тогда, конечно, город просто выступает как площадка, и такие ситуации мы не особо исследуем, их исследуют другие ученые.
От редакции: если вам удобнее смотреть такие беседы в формате видеоподкаста, то мы для вас его приготовили:
Сохранить здание физматшколы НГУ потребовали на акции протеста в Новосибирске
— Если говорить применительно к Новосибирску, какие основные причины конфликтов в нашем городе можно рассматривать?
— Как и в любом другом городе, это дефицит ресурсов. А один из главных ресурсов — это пространство. Представьте себе широкий советский двор внутри внутриквартальной застройки. Это пространство является ресурсом одновременно для жителей окрестных домов, которые гуляют там с детьми, с собаками, и просто наслаждаются пением птиц, и одновременно является ресурсом экономическим для застройщика, который хочет построить там какое-нибудь новое здание и заработать на этом денег.
— Условно говоря, застройщики — это основной провоцирующий фактор?
— Это было основным провоцирующим фактором до смерти ипотеки. Сейчас уже нет. Сейчас это один из важных факторов. Застройщики по-прежнему триггерят, но сейчас, по данным нашего мониторинга, все-таки больше триггерит ЖКХ. Сейчас конфликтная повестка в Новосибирске перемещается в эту сферу.
В ледяном плену: улицы и дворы Новосибирска сковал гололед
Застройщики просто снизили активность, но, конечно, осталась проблема КРТ. Потому что сейчас всё городское строительство идёт только в формате КРТ. Этот формат новый, и он пока на многих площадках реализуется, с нашей точки зрения, не по очень четким механизмам, и поэтому это тоже, в общем, вызывает беспокойство.
— А что, собственно говоря, нам считать конфликтом? Например, люди просто недовольны неубранными дворами? Или когда люди выходят, ну, условно говоря, на стихийную акцию протеста, собирают какой-то пикет, митинг?
— Мы считаем конфликтом любые действия, которые содержат некие требования, подразумевающие перераспределение ресурса или сохранение статуса ресурса. То есть, безусловно, просто высказывания жителей в интернете — это еще не городской конфликт.
Но вот высказывания жителей в сети, которые превращаются в публикации в СМИ, на которые уже вынуждены отвечать чиновники, вот это уже городской конфликт. То есть, здесь грань довольно тонка. Ну, классика, конечно, это какие-то действия. Сейчас они гораздо чаще происходят в формате оффлайн, в формате каких-то петиций, жалоб Бастрыкину.
Но тем не менее, это все-таки конкретные действия, которые влекут за собой какую-то ответственность. То есть, когда ты написал, условно говоря, какую-то жалобу в Следственный комитет, ты одновременно сам встал в отвественную позицию. Потому что если ты совсем наврал, тобой, возможно, тоже заинтересуется Бастрыкин.
— Если мы говорим о конфликте, это двусторонний процесс, то есть, с одной стороны, недовольные горожане, с другой стороны, ну, допустим, застройщики или какие-то чиновники? Или это многослойный процесс, который нельзя так вот примитивно рассматривать?
— Они бывают и примитивные, как вы выразились, где есть две стороны, и этими двумя сторонами, в общем-то, дело и заканчивается. То есть застройщик, есть недовольные граждане, чиновники в стороне, и вот они вдвоем выясняют, кто из них зубастее и дольше готов портить друг другу жизнь.
А есть действительно сложные городские конфликты, где, жители, как правило, выступают триггером конфликта, стороной, которая заявляет о проблеме. Затем туда весьма активно чиновники, поддерживая одну из сторон, какие-то коммерческие конкуренты.
Один из этих примеров — конфликт вокруг Хиллокского рынка. Где совершенно очевидно было участие крупных коммерческих сил, которые оспаривали наличие или отсутствие торговли на Хилокском рынке. Потому что это рынок с огромными оборотами, и многие бы хотели, чтобы эти обороты иначе функционировали.
— Есть такое понятие — профессиональные общественники. Что это за люди и какова их роль в конфликтах городских?
— Это люди, которые в той или иной степени коммерциализируют свою общественную деятельность. Ну, говоря простыми словами, зарабатывают деньги. Я хочу сразу подчеркнуть, что мы не осуждаем это, не относимся к этому как к чему-то плохому. Это сложное явление. А у некоторых гражданские и коммерческие мотивации совпадают.
То есть, условно, этот человек делает то же самое, что он делал бы сам по себе, без всякого вознаграждения. Но он говорит: «Тут работа тяжелая, сложная, надо сидеть, разбираться в документах. Без вознаграждения я этого сделать не смогу».
Такой активист не берется за то, что противоречит его взглядам. Но там, где он участвует, он иногда участвует за вознаграждение. Не всегда, безусловно, они это делают за деньги, иногда по велению души, иногда, чтобы заработать какой-то символический капитал, авторитет подписчиков, публикации в СМИ, что тоже очень важно.
Но есть и другой тип: такие берутся за все, и, в общем, действуют только тогда, когда есть какое-то вознаграждение. У нас в городе был конфликт, не буду говорить какой, где профессиональный общественник выступал сначала на одной стороне конфликта, а потом, поскольку это был долгий конфликт, выступал на другой стороне. И что характерно, первая сторона не имела к нему особых претензий, потому что он абсолютно полностью выполнил свои обязательства. Они говорят: «Ну, молодец, а то, что мы ещё не договорились, ну, бывает, договоримся».
— Какие вы сегодня видите наиболее актуальные болевые точки в Новосибирске? И, возможно, какие потенциальные конфликты ждут нас в будущем, по какому поводу?
— Болевые точки, как я уже сказал, это КРТ, поскольку в любых локациях находятся люди, которые не хотели бы никуда уезжать, которые считают компенсацию, которую им предлагают, несправедливой. И дело в том, что у нас чиновники и девелоперы, в принципе плохо понимают, что такое частный сектор городской современный.
То есть, они думают, частный сектор — это такие старые халупы, где живут люди с достатком значительно ниже среднего, и которые будут счастливы уехать куда-нибудь там в «Матрешки», «Березки» или ещё куда-нибудь. Но это оказывается не так. Люди вложили приличные деньги, а главное, что многое там сделано с любовью, своими руками, посажены туи там какие-то любимые.
И расстаться с ними очень тяжело. И люди не хотят. А при этом они довольно социально компетентные, активные, чтобы объединяться и отстаивать свои права. Юридически грамотные, опять же, умеют со СМИ взаимодействовать, умеют в соцсетях создавать какой-то резонанс.
«Дамоклов меч для частного сектора» — новосибирцы против закона о КРТ
Конфликты, связанные с ЖКХ, будут, вероятно, нарастать. Город растет, нагрузка на сети увеличивается, и вот с этим, скорее всего, будет связано. Если говорить про застройщиков, как про триггер, тут все зависит от экономической ситуации в стране.
Ну и плюс, конечно, мы видим риск этнической анклавизации. Есть зоны, где местное население активно замещается трудовыми мигрантами. Если этот процесс будет идти слишком интенсивно, мы увидим что-то вроде того, что случилось в районе Хилокского рынка, и того, что сейчас происходит в районе МЖК.
— Вытекает следующий вопрос из этого, возможно, самый главный. Как улаживать городские конфликты? Есть какие-то, может быть, есть общие приемы, механизмы?
— Только диагностика территории сначала, брать условных конфликтолов, отправлять туда, выяснять, что там живут за люди, больше там сторонников изменений или противников изменений. А потом уже разговаривать с жителями, и на основе этого принимать какие-то решения. Есть специальные правила, я не буду долго перечислять, там совместное планирование изменений, сбор от жителей пожеланий о том, как могла бы территория улучшиться.
У нас, в принципе, застройщики уже иногда этим занимаются. Вот мы видели, что «Расцветай», отремонтировал подъезды в домах вокруг ЦУМа, чтобы там жители меньше возмущались. Отчасти как бы все даже получилось.
Нет ментальной войне: в Новосибирске прошел пикет за сохранение исторических зданий