Здесь я буду писать о мистике и эзотерике,потому что это моя любимая тема
Мне было 14, когда умер отец. Родители разошлись за два года до этого, и мы с мамой переехали в другую область, к родственникам. Лучше жизнь стала или хуже, подростки обычно мало замечают, занятые своей жизнью. Всё- таки отца перед смертью я видела, нас вызвали телеграммой. Приехали на несколько дней во время моих каникул, он не мог говорить, только из глаз катились слёзы и бил слабой рукой себя в грудь, как будто просил прощения за что- то и жалел, что не может это сказать.Наверное, мы остались бы и посмотрели на развитие событий, но мама и родня отца сильно поругались, и ничего не оставалось делать, как сесть в поезд и поехать обратно.
Память стерла, как прошли эти двое суток в поезде. Только примерно через неделю пришла другая телеграмма, что батюшка умер.
Вот я сейчас пишу и думаю, что если мой рассказ прочитает молодой человек или девушка, они даже и не знают, что такое телеграмма или телефонные переговоры. Было, было это в нашей жизни, ведь я пишу про конец 80х, ближе к 90м.
Заканчивался учебный год; помню, случились майские праздники. Погода уже установилась, буйно цвели черёмуха, яблоня, вишни. По случаю праздников пошли гулять с прдружкой по станице: просто ходили по улицам, просто сидели на скамейках у чьих- то домов. Разговариаали как о будущем, так и о прошлом. Конечно, я говорила про отца, о том, что мама с утра говорила, что сегодня 40 дней.
Пришли ко мне домой; все домочадцы спали в доме, а мы потихоньку пробрались в летнюю кухню и решили сварить молочный суп с лапшой, есть очень захотелось. Время близилось к полуночи.
Не помню, почему так получилось, что я сидела за столом, а подружка кашеварила. Вроде бы должно было быть наоборот, ведь я всё- таки хозяйка.Мне с моего места хорошо было видно в открытую дверь комнаты веранду, и через окошко веранды мог быть виден двор.Ещё одна особенность: в эту ночь не включили фонарь, который обычно освещал двор.
Суп уже был готов, и подружка даже выключила электроплитку; принялась резать хлеб, стоя ко мне спиной. Мы разговаривали о том, куда будем поступать после школы. Я смотрела на неё, занятая обсуждением.
Вдруг слышим стук в окно веранды. Мы замолчали и напряглись. Вроде чего бояться: я дома, меня видно, вернулась в оговоренное время, всё хорошо.
Вместе смотрим туда, откуда слышали стук. Стук повторился. Видим руку, которая стучит; её хорошо видно, несмотря на то, что света на веранде нет.
Немного молчания, и тут жуткий ужас охватил нас обеих. Желание бежать быстрее из кухни, и голод сразу отступил куда- то на далёкий план. Опрометью бросились во двор. Я в начале забыла упомянуть: около входа на веранде стоял черный могильный памятник, приготовленный на могилу родственницы.Ждали, когда подсохнет земля, чтобы установить. Вот мимо этого памятника и проскочили мы. Сердце, помню, стучало, как пойманная в силок птица.
Выскочили за ворота.
- Что это было? - чуть не вместе спросили мы друг друга.
- Я боюсь идти домой,провожай меня, - подружка чуть не плачет,- посмотри, какие у меня холодные руки.
Руки действительно холодные, несмотря на тёплую майскую ночь. Жила она наискосок через дорогу, пошла провожать и ждала, когда ей откроет бабушка и впустит в дом.
Самой возвращаться жутко, надо идти мимо летней кухни. Но не ночевать же на улице, иду , едва дыша...
Утром первым делом расспросила маму и родственников. Все отрицали, что стучали.
- Если кто стучал , так и зашел бы, - подвела итог мама,- дверь - то открытая стояла. Видно, это душа отца с тобой прощалась , доченька. Сороковой день всё- таки был вчера.