Последнее время Людмила совсем редко ездила к матери. Раньше она старалась навещать её хотя бы раз в месяц, привозила детей, пекла пирог, они сидели на кухне и долго разговаривали. Но жизнь постепенно закрутила её так, что на поездки почти не оставалось времени.
Дети подрастали, требовали всё больше внимания. Саша пошёл в школу, Маша — в садик. Уроки, кружки, болезни, родительские собрания — всё это ложилось на плечи Люды.
Но больше всего выматывали проблемы мужа.
Генка снова попал под сокращение. За последние пять лет это случалось уже третий раз. Сначала закрыли автосервис, где он работал мастером. Потом развалился небольшой бизнес по ремонту бытовой техники, который он начал с приятелем. А теперь и из магазина техники, куда его взяли продавцом, его уволили.
— Ничего, найду что-нибудь получше, — говорил он каждый раз, растягиваясь вечером на диване.
Людмила слушала и молча соглашалась. Она уже не спорила. Только брала ещё одну подработку.
Она начала брать отчеты на дом. Потом согласилась помогать знакомой с бухгалтерией по выходным. Иногда приходилось сидеть ночами за компьютером, пока дети спали.
Поэтому когда мать позвонила в очередной раз, Люда даже сначала не захотела ехать.
— Людочка, — сказала Кира Александровна в трубку взволнованным голосом, — мне надо с тобой поговорить. Очень серьёзно поговорить.
Людмила вздохнула и устало опустилась на кухонный стул.
— Мам, что случилось? — спросила она терпеливо. — Опять давление скачет?
— Не в этом дело, — ответила мать. — Просто приезжай. Я давно должна тебе кое-что сказать.
Люда нахмурилась. Такие слова её насторожили.
Но потом она подумала, что, скорее всего, разговор опять будет о здоровье, соседях или старых знакомых. Мать часто переживала из-за пустяков и любила подолгу обсуждать чужие судьбы.
— Ладно, — сказала Людмила. — В воскресенье приеду.
Вырваться получилось с трудом. В субботу она до позднего вечера доделывала отчёты для знакомой фирмы, а утром готовила на несколько дней вперёд, чтобы дома было чем кормить семью.
— Ты надолго? — спросил Генка, лениво перещелкивая каналы на телевизоре.
— Не знаю, — ответила Люда, надевая куртку. — Мама сказала, разговор серьёзный.
— Передавай привет, — равнодушно бросил он.
Людмила только ухмыльнулась и вышла из квартиры.
Дорога до старого района заняла почти час. Автобус медленно полз через городские пробки, а за окном тянулись одинаковые серые дома.
Когда Люда подошла к подъезду, ей вдруг стало немного тревожно.
"Что же мама такое придумала?" — подумала она.
Кира Александровна открыла дверь почти сразу, будто стояла у неё под дверью.
— Людочка! — радостно воскликнула она и крепко обняла дочь. — Наконец-то приехала.
Людмила удивилась. Мать выглядела необычно взволнованной. Щёки у неё порозовели, глаза блестели.
— Мам, что случилось? — спросила Люда, снимая сапоги.
— Ничего, ничего… — быстро ответила Кира Александровна. — Сначала чай попьём.
На кухне всё было как раньше. Та же клеёнка на столе, те же чашки с голубыми цветами, запах свежей выпечки.
— Я пирог испекла, — сказала мать, наливая чай. — Твой любимый, с яблоками.
— Спасибо, мам, — улыбнулась Люда.
Они немного поговорили о детях.
— Саша уже такой большой стал, — сказала Кира Александровна. — Помню его совсем крошечным.
— Да, — ответила Люда. — Время быстро летит.
— А Маша как?
— В садик ходит. Иногда болеет, конечно, но в целом нормально.
Разговор был обычный, спокойный. Но Людмила чувствовала, что мать всё время собирается сказать что-то важное.
Кира Александровна почти не ела, только крутила в руках ложку.
Наконец она тяжело вздохнула.
— Людочка… — тихо сказала она. — Пойдём в комнату.
Людмила удивлённо посмотрела на неё, но ничего не сказала. Они прошли в гостиную. Кира Александровна усадила дочь на диван и сама села рядом.
Несколько секунд она молчала, словно собираясь с силами.
— Людочка, — наконец произнесла она дрогнувшим голосом, — я давно должна была тебе в этом признаться.
Люда насторожилась.
— В чём признаться, мам?
Кира Александровна опустила глаза.
— Это же я… — тихо сказала она. — Я вас разлучила с Глебом.
Людмила даже не сразу поняла смысл сказанного.
— Мам, — растерянно произнесла она, — о чём ты говоришь?
Она нервно усмехнулась.
— Он же сам мне изменил. Ты же знаешь.
Кира Александровна покачала головой.
— Нет, дочка. Ты выслушай меня, — попросила она тихо. — А то боюсь, унесу этот грех с собой в могилу.
Людмила вдруг почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Мам… — медленно сказала она. — Ты меня пугаешь.
Кира Александровна тяжело вздохнула и посмотрела на дочь.
— Когда ты привела Глеба знакомиться, — начала она медленно, — он мне сразу не понравился.
Люда молчала, не сводя с неё глаз.
— Ты была такая умница, — продолжала мать. — С высшим образованием, красивая, перспективная. А он… фрезеровщик на заводе. Худой, невысокий… Я совсем не такого зятя представляла.
Людмила слушала и чувствовала, как у неё начинает кружиться голова.
— Я тогда смотрела на тебя, — говорила Кира Александровна, — и видела, как у тебя глаза блестят, когда ты о нём рассказываешь. Поняла, что отговорить тебя не получится.
Она замолчала на секунду.
— И тогда я решила действовать сама.
Людмила медленно побледнела.
— Что значит… действовать? — тихо спросила она.
Кира Александровна подняла на неё виноватые глаза.
— Я поговорила с ним, — призналась она. — Сказала, что у тебя есть другой парень. Что вы поссорились, и ты решила ему назло встречаться с Глебом.
Люда резко выпрямилась.
— Что?!
— Он не поверил, — быстро продолжила мать. — Сказал, что не глупый и видит, что ты его любишь.
Она снова тяжело вздохнула.
— Тогда… я решила пойти другим путём.
Людмила уже не могла пошевелиться. Она сидела неподвижно, будто её сковал ледяной холод.
Людмила сидела на диване неподвижно, словно окаменев. Её пальцы сжались на коленях, а взгляд застыл на лице матери.
— Мам… — тихо сказала она после долгой паузы. — Что значит… другим путём?
Кира Александровна отвела глаза и тяжело вздохнула. Было видно, что ей трудно говорить, но остановиться она уже не могла.
— Я тогда насмотрелась всяких сериалов, — призналась она, нервно теребя край платка. — Там всё время показывали, как женщины проверяют мужчин, устраивают разные ловушки…
Людмила нахмурилась.
— Мам, говори прямо, — попросила она глухим голосом. — Что ты сделала?
Кира Александровна подняла на неё виноватый взгляд.
— В нашем дворе тогда жила Райка, — медленно сказала она. — Продавщица из гастронома. Помнишь её?
Люда нахмурилась ещё сильнее.
— Смутно… — ответила она. — Кажется, рыжая такая?
— Да, — кивнула мать. — Рыжая, громкая. Про неё тогда говорили, что она уже пересидела в девках и готова за любого замуж пойти.
Людмила почувствовала, как в груди начинает неприятно жечь.
— И при чём тут она? — тихо спросила она.
Кира Александровна глубоко вздохнула.
— Я подошла к ней как-то вечером во дворе, — призналась она. — Сказала, что есть парень хороший, но слишком наивный. И если она постарается, то может его заинтересовать.
Люда резко подняла голову.
— Мам… — прошептала она.
Но Кира Александровна уже говорила дальше, будто боялась остановиться.
— Я думала, она просто покрутится рядом, пофлиртует… — торопливо объясняла она. — Ну, чтобы ты увидела, какой он ненадёжный.
Людмила смотрела на неё широко раскрытыми глазами.
— И что дальше? — спросила она тихо.
Мать тяжело опустила плечи.
— Дальше всё получилось быстрее, чем я думала, — сказала она.
Она замолчала на несколько секунд, собираясь с мыслями.
— Райка начала подкарауливать его возле завода, — продолжила она. — То случайно встретится, то разговор заведёт. Сначала просто болтали, потом она стала приглашать его в кафе.
— И он согласился? — голос Люды прозвучал почти шёпотом.
— Сначала нет, — призналась Кира Александровна. — Но она была настойчивая. А потом…
Она снова опустила глаза.
— Потом я сама подлила масла в огонь.
Людмила медленно покачала головой.
— Господи… — прошептала она.
— Я сказала Глебу, что ты опять увиделась со своим бывшим, — тихо продолжила мать. — Сказала, что ты сомневаешься и не знаешь, кого выбрать.
Люда вскочила с дивана.
— Ты это серьёзно?! — её голос задрожал.
Кира Александровна испуганно посмотрела на дочь.
— Я тогда думала, что делаю как лучше, — тихо сказала она.
— Лучше?! — Людмила нервно рассмеялась. — Мам, ты разрушила мою жизнь!
Она прошлась по комнате, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.
— Я же помню тот день… — сказала она вдруг. — Когда я увидела их вместе.
Её голос стал глухим.
— Они выходили из кафе возле парка. Райка держала его под руку… а он даже не попытался оправдаться.
Людмила закрыла глаза.
— Я тогда спросила его прямо, — продолжила она. — Он только сказал, что устал от моих игр и не хочет быть запасным вариантом.
Она медленно повернулась к матери.
— Это ведь твои слова были… да?
Кира Александровна молчала. Этого молчания было достаточно. Людмила опустилась обратно на диван. Ноги вдруг стали ватными.
— Я тогда всю ночь плакала, — сказала она тихо. — Думала, что он просто оказался таким же, как все.
Кира Александровна осторожно протянула руку.
— Людочка…
Но дочь отодвинулась.
— Не трогай меня, — прошептала она.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Через несколько секунд Людмила медленно сказала:
— И ты всё это время молчала?
Кира Александровна кивнула.
— Сначала я думала, что всё скоро забудется, — призналась она. — Потом ты так быстро вышла замуж…
Она вздохнула.
— Я решила, что, может быть, всё и к лучшему.
Людмила горько усмехнулась.
— К лучшему? — повторила она.
Она смотрела в окно, где медленно падал мелкий снег.
— Мам… — сказала она спустя минуту. — А ты знаешь, что было потом?
Кира Александровна насторожилась.
— Что?
Людмила повернулась к ней. В её глазах стояли слёзы, но голос звучал удивительно спокойно.
— Я молчала до сих пор, — сказала она. — Но, наверное, теперь уже нет смысла скрывать.
Кира Александровна нахмурилась.
— О чём ты?
Людмила сделала глубокий вдох.
— Санёк не Генкин сын.
Мать сначала не поняла.
— Что? — переспросила она.
— Я забеременела от Глеба, — тихо сказала Люда.
Кира Александровна побледнела.
— Господи… — прошептала она.
— Когда мы расстались, я уже была беременна, — продолжила Людмила. — Но узнала об этом позже.
Она горько усмехнулась.
— А потом встретила Гену.
Кира Александровна сидела, не двигаясь.
— Он тогда казался таким надёжным, — сказала Люда. — Высокий, спортивный, уверенный. С квартирой. С планами на бизнес.
Она на секунду закрыла глаза.
— Я решила, что так будет проще. Сказала, что ребёнок родился семимесячный.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как тикают старые часы на стене. Кира Александровна медленно провела рукой по лицу.
— Господи, что же я наделала… — прошептала она.
Теперь уже Людмила смотрела на мать холодно и отстранённо.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Кира Александровна сидела на краю дивана, будто постарела за последние несколько минут на несколько лет. Она смотрела на свои руки, словно пыталась найти в них ответ на всё, что только что услышала.
Людмила тоже молчала. Её мысли путались, словно клубок ниток, который невозможно распутать.
— Значит… — наконец тихо сказала Кира Александровна, поднимая глаза на дочь. — Саша… это сын Глеба?
— Да, — спокойно ответила Люда.
Она сама удивилась своему спокойствию. Будто внутри всё уже перегорело. Мать тяжело вздохнула и провела ладонью по лбу.
— Господи… — пробормотала она. — Я ведь и подумать не могла…
Людмила горько усмехнулась.
— Конечно, не могла, — сказала она. — Ты же была занята тем, чтобы устроить мне «лучшую жизнь».
Кира Александровна вздрогнула от этих слов.
— Людочка, я правда хотела как лучше, — тихо произнесла она. — Мне тогда казалось, что ты совершаешь ошибку.
— Ошибку? — Люда посмотрела на неё внимательно.
— Да, — ответила мать. — Ты же сама вспомни… Ты училась в университете, у тебя были перспективы. А он… простой рабочий на заводе. Я боялась, что ты потом будешь жалеть.
Людмила медленно покачала головой.
— А ты не думала, что я имела право сама решать, с кем мне быть? — спросила она.
Кира Александровна опустила глаза.
— Думала… — тихо призналась она. — Но материнское сердце иногда толкает на глупости.
Людмила встала и медленно подошла к окну. На улице уже начинало темнеть, фонари зажигались один за другим.
— Знаешь, — сказала она, не оборачиваясь, — после того, как мы с Глебом расстались, мне казалось, что жизнь закончилась.
Мать подняла голову.
— Я тогда не понимала, за что он так со мной, — продолжила Люда. — Мы же строили планы… хотели снять квартиру, он говорил, что закончит учёбу и найдёт работу получше.
Она на секунду замолчала.
— А потом всё рухнуло.
Кира Александровна нервно сжала пальцы.
— Я тогда не знала, что ты беременна, — тихо сказала она.
— Конечно, не знала, — ответила Люда. — Я и сама узнала только через месяц.
Она медленно повернулась к матери.
— Представляешь, каково это? Ты уже потеряла человека, которого любишь. А потом понимаешь, что носишь его ребёнка.
Кира Александровна тихо заплакала.
— Прости меня, дочка…
Но Людмила лишь устало вздохнула.
— Потом появился Генка, — продолжила она. — Он был совсем другой.
Кира Александровна вытерла лоб, на котором проступили капли пота.
— Мне он сразу понравился, — призналась она. — Я тогда подумала, что ты сделала правильный выбор.
— Я тоже так думала, — тихо сказала Люда.
Она вернулась на диван и села напротив матери.
— Генка был очень внимательным вначале. Помогал, заботился. Когда я сказала, что беременна, он даже не испугался.
Кира Александровна удивлённо подняла брови.
— Он думал, что ребёнок его?
— Конечно, — кивнула Людмила. — Я сказала, что роды начались раньше срока.
Она устало потерла виски.
— Саша родился маленький, но здоровый. Все поверили.
Мать долго молчала, переваривая услышанное.
— А Генка… — осторожно спросила она. — Он так и не догадался?
Люда покачала головой.
— Нет. Для него Саша всегда был родным сыном.
Кира Александровна тяжело вздохнула.
— Я же тогда радовалась, — сказала она тихо. — Думала, вот и хорошо всё сложилось.
Людмила горько улыбнулась.
— Только вот потом всё пошло не так, — произнесла она.
Мать насторожилась.
— Сначала бизнес у Генки начал разваливаться, — объяснила Люда. — Потом он потерял интерес к работе. Всё время искал какие-то лёгкие деньги, новые идеи.
Она покачала головой.
— В итоге мастерская закрылась. Долги остались. А он… просто опустил руки.
Кира Александровна нахмурилась.
— Я и сама это вижу, — призналась она. — Ты всё время работаешь, а он…
Она не договорила.
— А он сидит дома и ждёт, когда всё само наладится, — закончила за неё Людмила.
В комнате снова повисла тишина. Через некоторое время Кира Александровна тихо сказала:
— А знаешь… я ведь недавно видела Глеба.
Людмила резко подняла голову.
— Где?
— Возле торгового центра, — ответила мать. — Я сначала даже не узнала его.
Она вздохнула.
— В дорогом костюме, на хорошей машине. Солидный такой мужчина стал.
Люда ничего не сказала, но её пальцы нервно сжались.
— А рядом с ним шла Райка, — продолжила Кира Александровна. — Такая нарядная, ухоженная… как куколка.
Она печально улыбнулась.
— И тогда у меня сердце прямо защемило. Я ведь сама всё это устроила.
Людмила молча смотрела в пол.
— Время назад не повернёшь, — тихо сказала мать. — Но я всё думаю… может быть, ещё не всё потеряно.
Людмила медленно подняла на неё глаза.
— Ты о чём?
Кира Александровна нерешительно пожала плечами.
— Может… тебе стоит уйти от Генки? — осторожно предложила она. — Если Глеб тебя любил… если узнает, что ты одна…
Она замолчала, но смысл её слов был понятен. Людмила смотрела на мать так, будто слышала её впервые. И в этом взгляде было столько усталости, что Кира Александровна вдруг почувствовала неловкость.
Людмила долго смотрела на мать, пытаясь понять, серьёзно она говорит или нет.
— Мам, ты сейчас правда это сказала? — тихо спросила она.
Кира Александровна смутилась, но всё-таки кивнула.
— Я просто думаю, что ты заслуживаешь другой жизни, — осторожно произнесла она. — Ты же сама видишь, как всё складывается. Ты работаешь, тянешь на себе дом, детей… А Генка…
Она замолчала, подбирая слова.
— Генка живёт как будто рядом, но не вместе с тобой, — закончила она.
Людмила устало провела рукой по лицу.
— И ты думаешь, что всё можно просто взять и переделать? — спросила она.
— Иногда можно, — тихо сказала Кира Александровна. — Если люди действительно любили друг друга.
Люда горько усмехнулась.
— Мам, прошло почти десять лет.
— Но чувства могут остаться, — неуверенно возразила мать.
Людмила покачала головой.
— У нас Маша, — напомнила она. — А Саша всю жизнь считает Генку своим отцом.
Кира Александровна вдруг оживилась.
— Так ведь Саша — сын Глеба! — сказала она. — Он должен знать правду.
Люда резко встала.
— Нет, — твёрдо сказала она.
Мать растерянно посмотрела на неё.
— Почему?
— Потому что у ребёнка уже есть отец, — спокойно ответила Людмила. — И этот отец Гена.
Она немного помолчала и добавила:
— Да, он ленивый. Да, у него ничего не получилось с бизнесом. Но Сашу он любит.
Кира Александровна вздохнула.
— Но ведь Глеб тоже имеет право знать…
— Знать что? — перебила её Люда. — Что у него где-то есть сын, о котором он даже не подозревал?
Она подошла к окну и посмотрела на тёмный двор.
— И что дальше? — продолжила она. — Представь, я прихожу к нему и говорю: "Здравствуй, Глеб. Помнишь меня? Вот твой сын".
Она покачала головой.
— У него своя жизнь. Своя семья. Может, дети.
Кира Александровна тихо сказала:
— Но хотя бы на алименты можно подать… Всё-таки помощь была бы.
Людмила повернулась к ней так резко, что мать даже испугалась.
— Мам, ты сейчас серьёзно? — спросила она.
— Я просто думаю о тебе, — оправдываясь, сказала Кира Александровна. — Тебе ведь тяжело.
— Мне тяжело, — согласилась Люда. — Но я не собираюсь решать свои проблемы таким способом.
Она снова села на диван.
— Я однажды уже послушала тебя, — сказала она тихо. — И вот что из этого получилось.
Кира Александровна опустила голову.
— Прости меня, — прошептала она.
Людмила смотрела на неё долго и пристально.
— Знаешь, мам, — сказала она наконец. — Я ведь много раз думала о Глебе.
Мать подняла глаза.
— Правда?
— Да, — кивнула Люда. — Особенно в первые годы. Всё вспоминала, как мы гуляли по набережной, как он рассказывал о своих планах…
Она улыбнулась, но эта улыбка была грустной.
— Мне тогда казалось, что если бы всё сложилось иначе, моя жизнь была бы совсем другой.
Кира Александровна слушала, затаив дыхание.
— Но со временем всё меняется, — продолжила Людмила. — Появляются дети, заботы, обязанности. И прошлое постепенно становится просто воспоминанием.
Она вздохнула.
— А сегодня ты вдруг достала его из прошлого и поставила передо мной, как живого.
Кира Александровна тихо сказала:
— Я не хотела сделать тебе больно.
— Я знаю, — ответила Люда. — Но всё равно сделала.
Они снова замолчали. Через некоторое время Людмила встала и начала собираться.
— Ты уже уходишь? — тревожно спросила мать.
— Да, — ответила она. — Мне домой надо. Дети ждут.
Кира Александровна поднялась вслед за ней.
— Людочка… — тихо позвала она.
Люда остановилась у двери.
— Мам, — сказала она спокойно, — я не знаю, смогу ли когда-нибудь забыть то, что ты сегодня рассказала.
Мать побледнела.
— Но я постараюсь жить дальше, — продолжила Людмила. — Потому что у меня есть дети. И им нужна нормальная мать, а не женщина, которая копается в прошлом.
Она надела куртку.
— Я ничего не буду менять, — добавила она. — Ни сейчас, ни завтра.
Кира Александровна молчала, не находя слов.
— Моя жизнь такая, какая есть, — сказала Люда. — И теперь это уже мой выбор.
Она открыла дверь.
— Береги себя, мам.
— Людочка… — тихо сказала Кира Александровна.
Но дочь уже вышла на лестничную площадку.
Холодный вечерний воздух ударил ей в лицо, когда она вышла из подъезда. Людмила остановилась на несколько секунд, пытаясь успокоить мысли.
Голова действительно кружилась. Всё, что она считала правдой долгие годы, оказалось совсем другим. Она медленно пошла к остановке.
Где-то далеко, в другой части города, её ждали дети. Саша, который делал уроки и наверняка уже спрашивал у Маши, когда мама вернётся. И Гена, который, скорее всего, опять сидел перед телевизором.
Её обычная жизнь. Та самая, от которой уже никуда не уйдёшь.
Людмила вдруг подумала, что судьба иногда складывается не так, как мы мечтаем.