Легенда о сестрах, одна из которых стала женой французского императора, а другая – супругой османского султана во Франции так же популярна, как у нас история Хюррем. Казалось бы, ее вторая часть является практически невероятной, но в свое время сей факт признавали и европейцы, и турки.
Давайте расскажем об османской султанше, благодаря которой империя вступила на путь реформ и просвещения.
Эме дю Бук де Ривери родилась в Нанте за десять с лишним лет до Великой французской революции. Однако, ее родители были богатыми плантаторами, имели крупные владения в Вест-Индии и вернулись в Америку, когда их дочка была младенцем.
Поэтому ее детство прошло на карибском острове Мартиника, который и поныне является заморским департаментом Франции. Хотя об этом ничего не известно, весьма вероятно, что ее старшей подругой была троюродная сестра Мари Жозефа – будущая французская императрица Жозефина. Если приедете на их малую родину, вам с удовольствием покажут дома каждой из них.
Однако, в середине 1780-х на тропическом острове начались беспорядки. И семьи обеих девушек в разное время решили отправить их на родину, хотя революция уже была близка. Но если одна спокойно достигла цели, то корабль с другой был захвачен берберскими пиратами.
Младая француженка без капли креольской крови попала в дом Эсме-султан, сестры пожилого падишаха Абдул-Хамида I, который правил в 1774-1789-х годах. Тот был так впечатлен красотой юной служанки, что стал чуть ли не ежедневно посещать дом родственницы.
Та поняла намек правильно, и подарила девушку брату. Практически сразу же наша героиня получила престижное звание кадын-эфенди – так величали фавориток и законных жен государей Османской империи. В историю она вошла под именем Накшидиль-султан, что в переводе с персидского означает «драгоценное сердце».
Когда ее муж и господин отдал богу душу незадолго до окончания катастрофической войны с Россией, будущее Накшидиль и ее единственного выжившего сына оказалось под большим вопросом. Трон получил племянник султана, который сохранил жизнь потомства дяди, но по традиции держал конкурентов под домашним арестом.
Поэтому мы ничего не знаем о следующих 20-ти годах жизни Накшидиль. Но в 1807-1808-х годах империю потрясла серия военных переворотов, в результате чего на троне оказался Махмуд II, ее единственный сын. Тогда последний раз в истории была проведена церемония валиде-и алайы («процессия валиде») – шикарное возвращение матери султана из Старого дворца в дворец Топкапы.
Считается, что именно под влиянием своей европейской матери молодой султан ликвидировал янычарский корпус и провел ряд реформ в западном стиле. Таким образом, он стал родоначальником политики Танзимата, сделавшей империю более развитой и современной.
Женщина помнила о своих корнях и оказывала серьезное влияние направление сына. Есть даже версия, что именно из-за развода в 1809-м году Наполеона и Жозефины Богарне Османская империя отказалась поддержать Францию во время вторжения в Россию тремя годами спустя.
Султанша ушла из жизни в 1817-м году из-за обострения чахотки. В собственном мавзолее близ мечети Фатих она обрела вечный покой. Жена французского посла присутствовала в Стамбуле в день ее смерти. Она считала, что своего выдающегося положения Накшидиль добилась благодаря свойственному ей дружелюбию, чем не отличались наложницы из грузинок и черкешенок, которые тогда составляли основу гарема османских султанов.
Несмотря на то, что другие народы сочли бы похищение своей соотечественницы унизительным, французские правители и дипломаты всегда поддерживали легенды о похищенных французских принцессах – а история Эме-Накшидиль была далеко не единственной.
Таким образом они стремились укрепить традиционные связи с османской монархией, которые другие европейцы называли «противоестественным союзом лилии и полумесяца». По крайне мере, когда в 1867-м году внук Махмуда и Накшидиль султан Абдул-Меджид I приехал в Париж, Наполеон III заявил в прессе, что их бабушки были родственницами.