Наталья Гундарева появилась на свет в конце августа 1948 года в семье столичных инженеров. Отец, Георгий Макарович, работал на автозаводе, мать, Елена Михайловна — в конструкторском бюро проектировщиком.
Родители не имели к театру никакого отношения, но оба грезили сценой и когда-то играли в любительских постановках. Это увлечение передали и дочери. Впервые увидев балет «Бахчисарайский фонтан» пятилетняя Наташа заявила отцу:
— Я буду балериной!
Тот лишь усмехнулся:
— В балет стройных берут, а ты у нас толстушка.
Он не хотел обидеть, просто констатировал факт. Но слова запомнились надолго. Внешность и правда смущала Наташу. Рослая, ширококостная, все лицо в рыжих веснушках. В школе ее не дразнили, ласково называли "наша милая кубышечка", уж слишком компанейской и веселой она была. А родители шутили:
— Пока вокруг тебя обежишь, буханку хлеба съешь.
Она смеялась, но зареклась: докажу, что и с такой внешностью можно быть прекрасной. И правда, при своих формах Гундарева лучше всех в классе играла в баскетбол, лихо кружилась в вальсе и была отменной лыжницей.
В восьмом классе Наташа записалась в Театр юных москвичей при Доме пионеров. Но всерьез об актерстве не думала. Слишком уж рассудительной росла.
Елена Михайловна мечтала видеть дочь только инженером. Та и сама не сопротивлялась: эта работа казалась надежной и понятной. Окончив вечернюю школу, устроилась чертежницей в то же КБ, где трудилась мать, и даже поступила в МИСИ.
Но однажды на улице столкнулась со своим старым приятелем Витей Павловым. Они дружили домами и даже когда-то вместе выходили на сцену драмкружка.
— Наташка, ты с ума сошла?! - ахнул тот, узнав про МИСИ. — Зачем тебе эти чертежи? Беги в Щуку с документами!
Гундарева и сама не поняла, как послушалась. Хотя конкурс в Щукинское училище в тот год был безумный: почти 250 человек на место. Со всей страны съехались длинноногие барышни с поставленными голосами и идеальными линиями. Они порхали по коридорам, как стайка редких тропических птиц, говорили с придыханием и, кажется, вообще ничего не ели.
Наташа смотрела на них и чувствовала себя безнадежной, поэтому к дню прослушивания основательно подготовилась. Надела свое лучшее розовое платье с огромными синими цветами, нанесла плотный слой косметики, пытаясь сделать черты лица выразительнее. Вышла из дома. И тут... хлынул настоящий ливень. Москва в одно мгновение превратилась в сплошной водяной поток.
К тому моменту, как девушка добралась до училища, косметика растеклась, прическа превратилась в нечто невообразимое, а мокрое платье облепило фигуру.
В таком виде она и предстала перед приемной комиссией... Растерянная, конопатая, совсем не похожая на тех изможденных див, что были до нее. И вдруг поняла: терять нечего. И расслабилась. Заговорила просто, без вычурности и наигранности.
Потом члены комиссии спорили. Одни говорили: фактура не та, в кино снимать нечего. Другие молчали, разглядывая мокрую растерянную девчонку, которая только что читала монолог с такой правдой, что по коже бежали мурашки.
— Чертики в ее глазах важнее полноты, - сказал, наконец, председатель Юрий Катин-Ярцев. — Гундаревой уже нечему учиться. Пора на сцену.
В училище "конопатое чудо", как позже называли Гундареву на курсе, работала с особой одержимостью. Педагоги только диву давались: откуда в этой крепко сбитой девчонке столько страсти?
— Такого отношения к профессии не часто встретишь даже среди состоявшихся актеров, не говоря уж о студентках, - удивлялись о ней.
И она действительно очень старалась. Особое внимание уделяла сценическому движению и хореографии, словно бросая вызов тем, кто считал, что ее фигура ограничит актерские возможности. Пусть попробуют теперь сказать, что она не умеет двигаться.
Получив диплом, Наталья оказалась перед непростым выбором. Кандидатуру молодой актрисы рассматривали сразу три ведущих театра страны: "Современник", МХАТ и Театр им. Маяковского. Тройка лидеров московской сцены — и везде ее ждали.
Она выбрала последний. Почему? Говорят, ее покорил главный режиссер Андрей Гончаров. Он пообещал ей роли, а главное — свободу. Гундарева отдала театру всю жизнь, став его легендой.
Путь к славе получился стремительным и совершенно случайным. В театре Маяковского ставили «Банкрота». Главная роль Липочки была обещана приме Татьяне Дорониной. Но та уехала на съемки и... пропала. Сроки поджимали, Гончаров рвал и метал. В сердцах он вычеркнул фамилию Дорониной и задумался, кого же ему пробовать еще.
Гундарева к тому моменту числилась в театре всего два года и играла эпизоды. Но все это время, сидя в зале, конспектировала замечания режиссера. Просто потому, что ей было интересно.
Гундарева к тому моменту числилась в театре уже два года, но играла все больше эпизоды. Однако все то время, сидя в зале, конспектировала замечания режиссера. Просто потому, что ей было интересно.
И тут кто-то из труппы обронил:
— А пусть Гундарева попробует. Она ж каждую репетицию в зале сидит, все равно уже текст наизусть выучила.
Гончаров вызвал ее к себе:
— Через неделю играешь.
Неделя на подготовку главной роли — срок, немыслимый для большинства актеров. Но Наталья справилась. Премьера прошла с таким успехом, что театральная Москва тут же заговорила о новой звезде.
С этого момента роли посыпались на молодую артистку одна за другой. Гончаров словно прозрел: он ставил спектакли теперь под Гундареву, для Гундаревой, ради Гундаревой. В кулуарах даже ходила байка, что в Театре Маяковского женские роли распределяет не он, а Наталья.
И ведь действительно могла решить. Авторитет актрисы вырос настолько, что она позволяла себе спорить с мэтром, если считала, что тот несправедлив. Если видела, что кого-то обошли незаслуженно, шла напролом. Гончаров бушевал, но часто уступал.
Их отношения были похожи на танец двух хищников: то схватка, то полное единение. Гончаров мог орать на нее при всех, а через час они уже пили чай в его кабинете и что-то весело обсуждали.
— Я глина в руках Мастера,- говорила про него Гундарева.
Когда Олег Табаков предложил ей сказочные условия во МХАТе, она металась несколько недель. Друзья крутили у виска:
— С ума сошла? Это же МХАТ!
А она все молчала, а потом призналась кому-то в курилке:
— Как я уйду от старика? Он же во мне одной тогда разглядел то, чего другие не видели. Я перед ним в долгу.
К слову, в театре Гундареву любили и ненавидели одновременно. Особенно когда стало понятно, что она всерьез намерена стать главной звездой театра. Главной конкуренткой стала сама Татьяна Доронина. Наталья всеми силами доказывала, что шутить не намерена и за свое место готова драться буквально. Однажды на репетиции дело дошло до рукопашной.
— Наташа дала по физиономии Татьяне, была такая настоящая драка. С этого момента она стала полновластной царицей театра,- вспоминала позже актриса Татьяна Васильева.
Кинематографические работы артистки тоже стали классикой. «Здравствуй и прощай!», «Труффальдино из Бергамо», «Сладкая женщина», «Вас ожидает гражданка Никанорова», «Осенний марафон», «Одиноким предоставляется общежитие», «Хозяйка детского дома»... Этот список можно продолжать долго. Каждая ее роль, даже самая небольшая, превращалась в событие. Зрители шли не на фильм, они шли на Гундареву.
У актрисы был удивительный дар: она умела быть любой. Царица или крестьянка, дворянка или простая продавщица — все ее героини получались абсолютно живыми и узнаваемыми. Она не играла, она существовала в кадре. И зрители верили каждому ее жесту, каждому взгляду.
— Она могла сыграть даже скалу. И та задышала бы человеческой болью, - писали о ней критики.
И это чистая правда. Потому что Гундарева умела главное: находить в каждом образе ту самую искру подлинности, которая превращает актерскую работу в ИСКУССТВО.
Продолжение истории о личной жизни Натальи Гундаревой уже готово и будет выложено на канале в ДЗЕН. Чтобы не пропустить, рекомендую подписаться на канал в МАХ, где я своевременно информирую о выходе нового материала.
РЕКОМЕНДУЕМ К ПРОЧТЕНИЮ: