Правила для московских автовладельцев 100 лет назад
В начале 2026 года российские автомобилисты в очередной раз грустно вздохнули, почитав про разные изменения, касающиеся их жизни: наказания стали строже, а ставки, налоги и сборы — выше. «Автопилот» решил посмотреть, насколько беззаботной была жизнь участников дорожного движения в 1926 году. Оказалось, что нынешнее законодательство не такое уж строгое. Водителей автомобилей никто не может обязать перевозить тела скоропостижно скончавшихся лиц, владельцам велосипедов не надо платить налог, а пешеходов никто не штрафует за ношение непокрытых зеркал по тротуарам. Да, в законодательстве 100-летней давности есть странности.
Книга, которая лежит в основе исследования, называется «Автомобильный справочник» и была выпущена в 1926 году издательством «Мотор». На первых же страницах справочника, со ссылкой на Инструкцию Народного комиссариата путей сообщения от 1923 года, читатель узнает базовый принцип распределения автомобилей. Лучшее — государству, остальное — остальным.
«Штаты авто-мото-транспорта госучреждений должны быть заполнены лучшими из имеющихся машин, — в первую очередь серийных стандартных марок. Машины, не вошедшие в штаты учреждений не могущие быть рационально эксплоатируемыми или оборудованными, допускаются к продаже». В переводе на современный язык, полиция должна ездить на полноприводных BMW пятой серии, а обычные граждане — на «Грантах».
Стоит заметить, что такой порядок распределения автомобилей в 1920-х годах вряд ли кого-то мог возмутить. Частные машины были исключением на грани недоразумения, и обладание любым автомобилем подчеркивало высочайший статус его владельца. Напомним, что Маяковский доставил из Франции автомобиль марки «Рено» для Лили Брик только в 1929 году.
С запчастями — на пункт мобилизации
Было время, когда владельцам автомобилей типа «Нива» надо было ставить свою машину на учет в военкомат. К слову, сегодня этого правила никто не отменял. Все машины с полным приводом, дорожными просветом от 180 мм и как минимум одной блокировкой дифференциала, а это, помимо «Нивы», еще и Renault Duster, Suzuki Grand Vitara и Audi Q7, должны состоять на воинском учете. Просто списки передаются сейчас автоматически, при регистрации в ГИБДД.
В 1926 году все было намного проще. При мобилизации государство могло изъять все и у всех. «…На частных лиц, владеющих автомобилями легковыми, грузовыми и специального назначения, мотоциклами с колясками и без них, а также велосипедами, возлагается обязанность поставки таковых в рабоче-крестьянскую красную армию и флот при объявлении мобилизации вооруженных сил Союза ССР».
В Декрете Центрального исполнительного комитета и совета народных комиссаров от 22 февраля 1924 года «О военной авто-транспортной повинности» не уточняется, с полным баком нужно отдавать автомобиль на нужды армии или нет, однако указывается, что на сдаточных пунктах машины ждут «с принадлежностями и запасными частями». Их стоимость учитывалась при выплате компенсации, которую владелец должен был получить в течение месяца «со дня приема машины».
Один рубль 1926 года как 4000 современных рублей
Приравнивались велосипеды к автомобилям и в части уплаты налогов согласно действовавшим 100 лет назад постановлениям ЦИК СССР. Налог касался и частных лиц, и правительственных учреждений. Исключения было сделано для лошадей и автомобилей пожарных команд, государственных транспортных средств для перевозки почты и обслуживания санитарно-лечебных заведений.
В «крупном городе», их список устанавливали Советы народных комиссаров, налог на велосипед составлял 3 рубля за полугодие, для «остальных местностей» — 1 рубль. Таковы были «высшие предельные ставки».
Представить рубль, который находился в обращении в 1926 году, очень просто. В тот короткий отрезок истории СССР рубль был серебряным, содержал 18 граммов чистого металла. Такое количество серебра по курсу Центрального банка России в январе 2026 года оценивалось в 4 080 руб. — округлим до 4 тыс. руб. для ровного счета.
Получается, что за год владения велосипедом в Москве, согласно «высшим предельным ставкам», требовалось заплатить 6 рублей — или 24 000 рублей на наши деньги.
Сегодня велосипеды налогом не облагаются, а транспортный налог на зарегистрированный в Москве автомобиль мощностью 100 л.с. составляет всего 1300 руб. в год.
Ставки 100-летней давности на «самодвижущиеся экипажи», к которым можно отнести автомобили, и вовсе кажутся драконовскими. В крупном городе — 6 руб. в полугодие с каждой силы. Для среднего экипажа мощностью в 15 сил получается 180 рублей в год. Серебром. На наши — 720 тыс. рублей. Даже для «предельного» тарифа многовато.
Трубочистам не место на тротуарах
100 лет назад единых правил дорожного движения, действовавших на территории всего СССР, не было. Во всяком случае, справочник, в целом ориентированный на общесоюзное законодательство, в части ПДД опирается на «Постановление Моссовета от 15 декабря 1925 года о движении по улицам гор. Москвы».
Начинается постановление с требований к пешеходам. При прохождении по тротуарам им нельзя «скопляться в толпы». Исключение — для «воинских частей в строю», «конвоя с арестованными», «штукатуров, маляров с ушатами, ведрами» и «трубочистов с их инструментами». Им вообще «запрещается ходить по тротуарам и бульварам».
По тротуарам и бульварам нельзя водить «домашний скот (коров, коз и т. п.)», на них запрещено рубить железо, пилить и колоть дрова, «играть в мячи, бабки и другие игры», а еще «носить не покрытые зеркала». Мы пытались понять, что не так с непокрытыми зеркалами, погрузились в бездну суеверий и вампирского эпоса, но ответа не нашли.
Вторая глава постановления Моссовета посвящена велосипедистам. Ездить по Москве 100 лет назад могли только лица старше 12 лет, «имеющие разрешение и номер от Транспортного Отдела МКХ».
«На каждом велосипеде должны быть тормозное приспособление, звонок или рожковой сигнал, а по наступлении темноты — зажженный фонарь».
Запрещалась «езда со скоростью свыше 12,8 км. (12-ти в.) в час», «езда вперегонки», «езда по городу, не держась за руль», «езда, прицепляясь к трамваям, автомобилям и экипажам», «езда на одноместных велосипедах вдвоем, а также с малыми детьми». Объезжать пешеходов и экипажи разрешалось исключительно с левой стороны, заблаговременно подав сигнал.
«При совместной езде велосипедисты должны ехать один за другим на расстоянии не менее двух метров (одной саж.) друг от друга… В местах большого скопления публики и экипажей необходимо сойти с велосипеда и вести его в руках… Едущие на велосипедах обязаны останавливаться и предъявлять документы по первому требованию милиции и агентов Транспортного Отдела МКХ».
Замените «велосипеды» на «электросамокаты», и посмотрите, как правила 100-летней давности заиграют новыми красками.
Абьюз в отношении извозчиков
Третья часть правил движения по улицам Москвы толкует про прогон гуртов скота. 100 лет назад он допускался только «по некоторым улицам, список которых опубликовывается Административным Отделом Московского Совета по соглашению с МКХ». Гурты должны быть разделены на партии «по 10-ти голов», при каждой партии надо иметь двух погонщиков, а расстояние между партиями составлять не менее 106 метров, то есть 50 саженей.
Четвертая глава — про «легковое, ломовое и верховое движение», то есть с участием лошадей. Сразу — требования к извозчикам, «водителям кобыл», как стали шутить вскоре.
«К извозу не допускаются: лица, не достигшие 18 лет, и престарелые, имеющие от роду свыше 60 лет, дряхлые и больные, а также страдающие физическими недостатками — глухотой, слепотой и т.п.».
С точки зрения современной этики — полный набор грехов, от эйджизма до бодишейминга. Какой «эйчар» отвергнет сегодня кандидата со словами «не можем вас взять, потому что вы старый глухой слепой дряхлый больной пень»? Наверняка будет найдена другая, не такая обидная причина. Например, «нет уверенности, что вы сможете разделить корпоративные ценности нашей компании».
Сами требования к работе извозчиков не кажутся избыточными. Им надо было следить за тем, чтобы «лошадь свободно везла тяжесть и не выбивалась из сил», «уступать дорогу всем процессиям, пожарным обозам, проходящим частям войск и партиям арестованных», а «пустые бочки и другие грохочущие предметы» укладывать «на мягкой подстилке, уменьшающей грохот». Транспорту со спецгрузом, «ассенизационным обозам», можно было двигаться только с десяти часов вечера до семи утра.
Запрещалось «привязывать лошадей к тумбам, фонарям и др. столбам, перилам». И ни одного указания в отношении продуктов жизнедеятельности лошадей.
Максимальная скорость по городу — 21 км/ч
«Движение автомобилей и мотоциклетов» описано только в пятой главе. Обратите внимание, не «мотоциклов», но «мотоциклетов». В точности как у Булгакова в «Мастере и Маргарите». Там доставленный в клинику для душевнобольных поэт Иван Бездомный требовал направить для поимки гастролирующего сатаны «пять мотоциклетов с пулеметами». Четко, по правилам.
Первый же пункт главы определяет, что управлять автомобилями или мотоциклетами могут «только лица», имеющие права, то есть «разрешение по надлежащем испытании от Транспортного Отдела МКХ».
Пункт 5 правил вызывает удивление. «К движению по городским улицам, безусловно, не допускаются танки, тракторы, если они на металлических гусеницах, а также автоматические экипажи, приводимые в движение пропеллером». Если мы сегодня ничего подобного не находим в правилах, то, стало быть, можно?
Автомобили и мотоциклы должны были обладать звуковыми сигналами, однако запрещались «сирены», «милицейские свистки» и «сигналы, резко действующие на слух». Фара, «горящий фонарь с бесцветными стеклами» требовалась спереди хотя бы одна, и только в темноте или густом тумане, но уже тогда, 100 лет назад, вне закона было то, что сегодня называют «колхозным ксеноном» — «фонари с ослепительно ярким светом типа прожектора».
В случае неисправности звукового сигнала или отсутствия фонаря в ночи, ехать было можно, но «не быстрее средней скорости извозчичьего экипажа».
Пункт под номером 10, появись он в современных правилах, поднял бы бурю негодования в соцсетях. «Незанятые легковые машины и мотоциклеты по требованию милиции обязаны возить: а) поднятых на улицах заболевших, ушибленных, находящихся в бесчувственном состоянии, скоропостижно умерших и б) милиционеров, преследующих лиц, укрывающихся от них».
То есть вы понимаете: одно дело — поучаствовать в погоне, другое — отвезти в своей машине или мотоцикле мертвеца, поднятого с мостовой. К извозчикам такое требование, кстати, тоже применялось — как и водители были обязаны пропускать процессии, часть правил работала зеркально.
Интересно определяется в правилах скорость для автомашин. Она должна быть выбрана такой, чтобы не «могла бы служить причиной несчастных случаев и нарушений уличного движения».
Казалось бы, вот раздолье. Но нет. «Во всяком случае, скорость для легковых автомобилей и мотоциклетов не должна превышать 21 км. (20 вер.) в час, а для грузовых автомобилей —13 км. (12 верст) в час».
Про «агрессивное вождение» в правилах ничего не сказано, но есть указание на то, что «езда на автомобилях и мотоциклетах вперегонку воспрещается». Что это, как не запрет на игру в «шашки на дороге»?
«Воспрещается оставлять машины на улице без присмотра»
Пункт, который запрещает управляющему автомашиной соскакивать с нее, «когда она находится в движении», видится вполне логичным: перед выходом все же стоит запарковаться. Однако в следующем абзаце выяснятся, что уходить от автомобиля далеко нельзя. «Воспрещается оставлять машины на улице без присмотра».
100 лет назад был в Москве и аналог современного «грузового каркаса». Грузовым машинам запрещалось проезжать по Тверской (от площади Революции до Садовой-Триумфальной), по Кузнецкому Мосту, Петровке, Столешникову переулку, Моховой, Волхонке, Ленивке, Сретенке, Большой Лубянке, Мясницкой и еще некоторым улицам. Правда, небольшое уточнение все меняет. Грузовые и полугрузовые машины, оснащенные пневматическими шинами, приравнивались к легковым. В то время на машинах могли применяться и цельные шины — как сейчас на садовых тележках.
Отдельная глава рассказывает про движение через каналы и реки. По деревянным мостам, были и такие, разрешалось проезжать со скоростью не более 5 км/ч. При движении по Крымскому мосту для грузовиков был прописан целый ритуал: «исключительно по рельсам трамвая и при том со скоростью не более 6 клм. (5 верст), в час, при отсутствии на мосту в то же время вагона трамвая или другого грузового автомобиля».
Дело в том, что Крымский мост у столичного парка Горького в своем современном висячем виде был открыт в 1938 году. В 1920-х он был намного скромнее по высоте, ширине и допустимой нагрузке.
Техосмотр на глазок
Сегодня владельцам легковых машин, используемых в личных целях, не надо проходить технический осмотр. 100 лет назад требовалось, причем каждый год. В единственном на весь город месте — на улице Коммуны, 12 (сейчас — Новая Басманная, 12), в дни и часы, о которых сообщалось в газетах.
Специальная комиссия проверяла исправность бензобака, рулевого механизма, наличие двух независимых тормозов, заднего хода и работающих фонарей.
Не могли пройти осмотр машин с «лопнувшей или надтреснутой рамой», «с согнутой передней осью», «без кузова», «с рассохшимися колесами», «с искривленными ободами», «с люфтом в колесах», «с отсутствием хотя бы одной скорости в передаче», «с неисправным сцеплением», «с сильной течью радиатора», «с милицейским свистком вместо сигнала», «без глушителя», «с чрезмерным дымом при движении».
Что считать лопнувшим, погнутым, надтреснутым, искривленным и чрезмерно дымным определялось, конечно, на глаз. Автомобилям, прошедшим осмотр, выдавался комплект номеров — передний и задний. Через год их меняли на новые.
Скидка за уплату штрафа на месте — 80%
Неприятная новость для тех, кто считает драконовскими современные штрафы за нарушение правил дорожного движения.
Пешеходов в 1926 году могли оштрафовать — далее приводим очень выборочно, всего не перечислить — за скопление в толпы, хождение по левой стороне, прогулку по тротуарам с коровами и козами, игру в мячи и бабки, запускание воздушных змеев и ношение непокрытых зеркал.
Велосипедисты должны были отвечать за отсутствие номеров, звуковых сигналов, езду без рук, езду вперегонки, езду на одноместном велосипеде вдвоем, объезд пешеходов с правой стороны, движение со скоростью выше 12,8 км/ч, движение на велосипеде «в местах большого скопления публики».
Извозчики рисковали деньгами за движение быстрее, чем умеренной рысью, за непредупреждение заблаговременным «окриком проезжающих и проходящих», непредоставление дороги процессиям, излишний шум при перевозке грохочущих предметов, проезд по улицам из запрещенного списка, остановку у тротуаров вторым рядом и привязывание лошадей к перилам.
Водители машин и мотоциклов привлекались за использование резко действующих на слух звуковых сигналов, срезание углов, въезд на тротуары, превышение порога скорости 21 км/ч, езду вперегонки, соскакивание с автомобиля в движении и оставление оного без присмотра, загораживание ворот и неосмотрительную езду задним ходом.
За все эти нарушения полагался штраф в один рубль, который, как мы подсчитали, равен 4 тыс. современных рублей. И это при уплате на месте «постовому милиционеру или лицам командного состава милиции под квитанцию установленного образца».
Нет при себе денег?! Ничего страшного. «При отказе от уплаты штрафа на месте виновные лица подлежат доставлению в ближайшее отделение милиции для составления протокола и привлечения к ответственности в административном порядке с наложением штрафа в пятикратном размере». И 1 рубль превращается 5 рублей. 20 тыс. на нынешние. Скидка за быстрое решение вопроса — невероятные 80%.
Может, оттуда в нашем народе любовь к решению штрафных вопросов на месте? Генетическая память. К тому же в постановлении Моссовета сказано, что те нарушения, что не попадают в категорию от 1 до 5 рублей, наказываются штрафом в «размере до 100 рублей». При такой внушительной вилке волей не волей скажешь: «Командир, договоримся?»
Сергей Нестерцев
Еще больше материалов на сайте www.autopilot.ru