Британская монархия снова в огне. На этот раз — по-настоящему. Арест принца Эндрю, 12 миллионов фунтов «спорных денег», выплаченных его жертве, и вопросы, которые больше нельзя игнорировать: знал ли король? Участвовал ли в сговоре? И самое главное — должен ли Карл III отречься, чтобы спасти корону?
Казалось бы, ещё недавно такая постановка вопроса звучала бы как ересь. Но сегодня об этом спорят не только маргиналы в соцсетях, но и серьёзные люди в прямом эфире. Журналист Дэн Вуттон собрал в своей студии двух непримиримых оппонентов: историка-традиционалиста Рафа Хейман-Купе и писательницу Анну Мэй Манган, которая считает, что Карлу пора на покой.
Получился разговор, от которого стынет кровь. Итак, аргументы сторон.
Аргумент первый: «Король не виноват, это всё Эндрю»
Историк Раф Хейман-Купе начинает с главного: нельзя вешать на короля собак за грехи его брата. Да, Эндрю — позор семьи, да, он, судя по всему, чудовище, но Карл III здесь жертва обстоятельств.
«Королю не за что извиняться. Он поверил брату на слово. Он сделал всё, что мог, чтобы наказать Эндрю: лишил титулов, изгнал из дворца, лишил финансирования. Больше он ничего не может».
По словам Рафа, король действовал в условиях информационного вакуума. Никто — ни спецслужбы, ни советники — не знали истинных масштабов катастрофы до тех пор, пока не вскрылись «файлы Эпштейна». А когда вскрылись, Карл среагировал мгновенно и жёстко. Впервые в истории мы увидели, как члена королевской семьи называют «мистер Маунтбеттен-Виндзор». Это сигнал: он больше не принц, он частное лицо, и пусть закон решает его судьбу.
И самое главное: опросите британцев. Большинство не хочет упразднения монархии. Люди прекрасно отделяют короля от его брата-извращенца.
Аргумент второй: «12 миллионов — это не шутки, и платили всем миром»
Анна Мэй Манган смотрит на ситуацию иначе. Как женщина и как мать, она задаёт простой вопрос: если бы ваш сын пришёл к вам и попросил 12 миллионов фунтов, вы бы не спросили зачем?
«Они собрали эти деньги всем скопом. Королевская семья скинулась, чтобы заткнуть рот жертве. Это тянет за собой всех. И теперь они все запятнаны».
Она не верит в наивность покойной Елизаветы. Да, королеве было 96, и она была больна, но, как справедливо замечает Анна: «Чек на 12 миллионов она подписать была способна».
И это не просто подозрения. Это вопрос прозрачности. Мы не знаем их финансов, не видим завещаний, они не платят налоги на наследство. А теперь выясняется, что они годами покрывали человека, которого подозревают в связях с несовершеннолетними. И после этого мы должны верить, что Карл «ничего не знал»?
Аргумент третий: «Вы просто ненавидите монархию и хотите её краха»
Тут Раф переходит в наступление. Он обвиняет Анну (и всех левых либералов) в том, что они используют скандал как повод добить институт, который им мешает.
«Посмотрите на себя! Вы наслаждаетесь этим! Вы смотрите на фотографию больного старика на заднем сиденье машины и злорадствуете. Это жестоко и отвратительно».
Анна парирует: она не против монархии как таковой. Она боится альтернативы — президента Садика Хана или, страшно подумать, президента Тони Блэра. Но нынешнее поведение королевской семьи убивает уважение к ней. Люди становятся равнодушны, а равнодушие для монархии страшнее ненависти.
«Они ведут себя как герои „Аббатства Даунтон“: мы великие, мы ничего не скажем, отстаньте. А в награду за это мы будем получать миллионы. Так не работает».
Что с ним делать?
Здесь обе стороны сходятся в одном: Эндрю — чудовище, и он должен ответить. Но разногласия начинаются, когда речь заходит о степени наказания.
Раф считает, что Карл сделал всё возможное: отправил брата в ссылку в Норфолк, забрал лошадей, охрану, финансирование. Более того, он удерживает Эндрю в стране, чтобы тот не сбежал на Ближний Восток, где у него якобы готов дворец в Абу-Даби.
Анна смеётся: «Он живёт в особняке с тремя слугами и требует, чтобы они называли его „сэр“. Это называется наказание? Дайте ему квартиру!»
Самый страшный сценарий: суд над Эндрю
Дэн Вуттон задаёт вопрос, от которого у всех опускаются руки. Что, если Эндрю не признает вину? Что, если начнётся суд, и в процессе вскроется, что король лично участвовал в выплате 1,5 миллиона из своих средств?
«Как король останется на троне, если его собственные деньги пошли на затыкание рта жертве насилия?»
Раф пытается защищаться: это гипотетика, мы не знаем деталей. Но Анна добивает: «Они не могут вечно отмалчиваться. Рано или поздно это убьёт монархию».
Позор или подвиг? Почему Карл не уйдёт сам
Раф напоминает: Карл III — не политик. Его нельзя уволить по результатам опросов. Он принимал корону как священный обет, как клятву перед Богом и нацией. Это не работа, это служение.
«Вы говорите о нём так, будто он 50 лет просидел без дела. Он не играл в казино Монте-Карло. Он занимался благотворительностью, работал с молодёжью, бездомными, поднимал вопросы экологии. И теперь вы хотите отнять у него последние годы только потому, что его брат — чудовище?»
Анна парирует: «Он не в шахте угольной работал. Он жил припеваючи. И если он такой умный и влиятельный, почему не остановил брата раньше? Почему не пресёк это на корню?»
Спор заканчивается, как и следовало ожидать, ничьей
Историк стоит на том, что монархия переживёт и это. Писательница — что старая система сломалась, и если не сменить короля сейчас, народ просто отвернётся.
Но есть один нюанс, о котором говорит Дэн в конце. Мы пытаемся возложить вину на 96-летнюю умирающую женщину, которая неделями копила силы, чтобы выйти на один выход. Или на больного раком короля, который получил трон в 70 лет и пытается делать свою работу под шквалом критики.
«Дайте мужику хотя бы пару лет посидеть на троне», — говорит Дэн.
Анна усмехается: «Пару лет? А что он будет делать? Продолжать тушить пожары?».
Что думаете вы? Должен ли Карл III отречься, чтобы передать корону популярным Уильяму и Кейт? Или это лишь игра на руку тем, кто хочет уничтожить монархию раз и навсегда?
