Я сидела в кабинете нотариуса и смотрела на готовые документы. Завещание. Вот оно, лежит передо мной, заверенное печатью. Всё моё имущество отходит младшей дочери Ирине. Двухкомнатная квартира, дача, все сбережения. Старшей, Наталье, не достаётся ничего.
Нотариус, пожилая женщина в очках, смотрела на меня с сочувствием.
– Вы уверены в своём решении, Валентина Семёновна? Это очень серьёзный шаг.
– Уверена, – твёрдо ответила я. – Абсолютно уверена.
Я подписала документы и вышла на улицу. На душе было тяжело, но я знала, что поступаю правильно. Наталья не заслуживает наследства. После всего, что она мне устроила, после всех обид и унижений.
Дома меня ждала Ирина. Она приехала помочь мне с уборкой, как делала это каждую субботу. Моя младшенькая, заботливая, всегда рядом, когда нужна.
– Мам, ты где была? Я уже всё помыла, – улыбнулась она, вытирая руки полотенцем.
– У нотариуса была. Документы оформляла.
Ирина насторожилась.
– Какие документы?
– Завещание составила. На твоё имя. Когда меня не станет, всё получишь ты. Квартиру, дачу, деньги.
Ирина побледнела и села на стул.
– Мама! Зачем? А Наташа?
– Наташе ничего. И не говори мне, что это несправедливо. Я всё хорошо обдумала.
– Но мам, она же твоя дочь!
– И ты моя дочь. Только ты обо мне заботишься. А Наташа вспоминает про меня только когда что-то нужно.
Ирина молчала. Она знала, что я права. Знала, как относится ко мне старшая сестра.
Наталья и Ирина – мои дочки, разница между ними пять лет. Наташа старшая, всегда была самостоятельной, независимой. Училась хорошо, закончила институт, устроилась на престижную работу. Вышла замуж за обеспеченного человека, родила двоих детей. Живёт в собственной трёхкомнатной квартире, ездит на дорогой машине.
Ирина другая. Тихая, скромная, добрая. Замуж так и не вышла, живёт одна в съёмной квартире. Работает медсестрой в поликлинике, зарплата маленькая. Но никогда не жаловалась, не просила помощи.
Когда девочки были маленькие, я одинаково их любила. Старалась всё делить поровну, никого не выделять. Но с годами всё изменилось.
Наташа выросла и будто забыла про мать. Звонила раз в месяц, и то по необходимости. На дни рождения приезжала с дешёвым тортом из супермаркета, дарила какую-нибудь ерунду. Сидела час от силы и уезжала, ссылаясь на дела.
Ирина же приезжала каждую неделю. Привозила продукты, готовила, убиралась. Просто сидела со мной, разговаривала. Я знала всё о её жизни, а она знала всё о моей.
Помню, как три года назад я сломала ногу. Упала зимой на льду, перелом оказался серьёзный. Врачи сказали, что нужен уход, сама я не справлюсь. Я позвонила Наташе.
– Доченька, я в больнице лежу. Ногу сломала. Мне помощь нужна будет.
– Ой, мам, как жаль! – в голосе была формальная забота. – Слушай, а ты попроси Иру. У меня дети, работа, совсем времени нет. А Ира одна живёт, ей проще.
– Но Наташ...
– Мам, ну правда, я не могу. Прости. Выздоравливай!
Она повесила трубку. Я лежала в палате и плакала. Не от боли в ноге, а от боли в душе. Дочь отказалась мне помогать.
Ирина приехала в тот же день. Взяла отпуск на работе, переехала ко мне на время. Два месяца ухаживала за мной, кормила, помогала передвигаться. Ни разу не пожаловалась, не показала, что ей тяжело.
Наташа заехала один раз, привезла фруктов.
– Ну что, мам, как ты? Ира справляется? – спросила она, даже не снимая куртку.
– Справляется, – коротко ответила я.
– Вот и отлично! Я знала, что она тебе поможет. Ей же всё равно нечего делать, детей нет, муж не мешает. А мне бы пришлось всё бросать.
Я промолчала. Не стала говорить, что у Иры тоже работа, тоже своя жизнь. Что она пожертвовала своим отпуском ради меня.
После того случая я много думала. О том, как воспитывала дочерей, что сделала не так. Почему одна выросла заботливой, а другая эгоисткой.
Может, виновата сама? Может, слишком баловала Наташу? Она была первой, долгожданной. Я её обожала, давала всё самое лучшее. А когда родилась Ира, времени на двоих уже не хватало. Наташа получала больше внимания, больше подарков.
Или дело в характере? Наташа родилась такой – холодной, расчётливой. Она с детства смотрела на мир как на место, где нужно брать, а не отдавать.
Как-то я попросила её взять меня к себе на дачу на выходные. У неё большой участок за городом, красивый дом. Я просто хотела подышать свежим воздухом, отдохнуть от городской суеты.
– Мам, ну зачем тебе на дачу? Там же неудобно, туалет на улице, горячей воды нет. Ты же будешь мучиться.
– Наташ, я не против неудобств. Хочу просто с вами побыть.
– Ну мам, у нас там планы. Костик друзей позвал, будет шумно. Тебе не понравится. Лучше дома посиди спокойно.
Она отказала. Просто и без угрызений совести. А через неделю я увидела в социальных сетях её фотографии с дачи. Большая компания, шашлыки, веселье. Места для матери не нашлось.
Ирина же всегда звала меня к себе. Хоть и жила в маленькой комнате, но всегда находила для меня место. Покупала мой любимый чай, готовила те блюда, которые я люблю.
– Мам, приезжай в воскресенье. Я тесто замешу, пироги испечём, как раньше помнишь?
И я приезжала. Мы сидели на её крошечной кухоньке, пекли пироги, болтали. Мне было хорошо, спокойно. Я чувствовала, что дочери я нужна. Не как бесплатная няня, не как кошелёк, а просто как мама.
Потому что с Наташей всё было именно так. Если она звонила, значит, что-то нужно. То детей присмотреть попросит, то денег занять.
– Мам, ты можешь завтра с внуками посидеть? У меня парикмахер записан, – говорила она таким тоном, будто я обязана.
– Наташ, у меня завтра к врачу надо.
– Ну мам, перенеси! Мне правда надо! Я уже записалась, заплатила.
И я переносила. Сидела с внуками, которые меня совершенно не слушались, называли бабкой и требовали сладости. Наташа воспитывала их так же эгоистично, как была воспитана сама. Хотя нет, я её не так воспитывала. Я учила быть доброй, заботливой. Но урок не усвоился.
Денег она просила часто. На ремонт, на отпуск, на новую мебель. При том, что муж у неё зарабатывал хорошо, да и сама она получала прилично. Но Наташе всегда было мало.
– Мам, дай в долг тридцать тысяч. На диван хотим купить. Я отдам, честно, – говорила она.
– Наташ, у меня пенсия двадцать пять тысяч. Откуда у меня тридцать?
– Ну ты же накопила что-то! У тебя книжка же есть!
Да, у меня была книжка. Я копила на старость, на всякий случай. Откладывала по чуть-чуть, отказывала себе в мелких радостях. Эти деньги были моей подушкой безопасности.
Я дала ей тридцать тысяч. Она обещала вернуть через два месяца. Прошёл год – денег нет. Когда я напомнила, она обиделась.
– Мама! Ну ты же понимаешь, у нас расходы огромные! Дети растут, им всё нужно! Неужели тебе жалко?
Жалко было не денег. Жалко было того, что дочь даже не считала нужным сдержать обещание.
Ирина никогда не просила денег. Хотя я знала, что ей живётся нелегко. Зарплата медсестры маленькая, квартиру снимает, расходы большие. Но она никогда не жаловалась.
Однажды я сама предложила ей помощь.
– Ирочка, возьми денег. Я знаю, что тебе сложно.
– Мам, не надо. Я справляюсь. Лучше себе что-нибудь купи, побалуй себя.
– Иришка, ну возьми. Мне спокойнее будет.
Она взяла десять тысяч, и через месяц вернула. С процентами – купила мне красивый шарф в подарок.
– Мам, спасибо, что помогла. Я бы без тебя не справилась. Вот тебе денежки обратно, и шарфик в благодарность.
Я плакала тогда. От радости и от обиды одновременно. Радости – что есть у меня такая дочь. Обиды – что вторая совсем другая.
Когда я сказала Ире про завещание, она была против.
– Мама, это неправильно. Наташа всё равно твоя дочь. У неё дети, семья. Им нужно будет где-то жить, если что.
– У Наташи есть своя квартира. Большая, дорогая. Зачем ей моя? Продаст и потратит на ерунду. А тебе нужно жильё. Ты всю жизнь снимаешь.
– Но мам, она же будет оспаривать! Скандал поднимет!
– Пусть оспаривает. Я всё правильно оформила, с нотариусом. Она ничего не докажет.
Ира вздохнула, но спорить не стала. Она знала мой характер. Если я что-то решила, значит, так и будет.
Про завещание Наташа узнала случайно. Позвонила мне недели через две.
– Мам, это правда? Ты всё Ирке оставила?
Я удивилась.
– Откуда ты узнала?
– Не важно откуда! Отвечай, правда?
– Правда.
Она начала кричать. Обвинять меня в несправедливости, в том, что я всегда любила Иру больше. Что я плохая мать, что забыла про родную дочь и внуков.
– Ты понимаешь, что делаешь? Я твоя дочь! Я имею право на наследство!
– Ты имела право на мою любовь и заботу. Но ты ими не дорожила. Всю жизнь пользовалась мной, а сама ничего не давала взамен.
– Я тебе ничего не должна! Это ты мне должна, ты же мать!
– Именно потому, что я мать, я и решаю, кому оставить своё имущество. Ирина обо мне заботилась, когда я болела. Она каждую неделю ко мне приезжала. А ты где была?
– У меня дети, семья, работа! Мне некогда было!
– У Иры тоже работа. Но она время нашла.
Наташа повесила трубку. Через час перезвонила снова, уже спокойнее.
– Мама, давай нормально поговорим. Я понимаю, что ты обиделась. Но нельзя же из-за этого меня лишать наследства! Подумай о внуках! Им тоже что-то достанется должно!
– У внуков есть родители, которые их обеспечат. А у Иры никого нет. Ей нужна помощь больше.
– Ира взрослая женщина! Пусть сама зарабатывает! А я твоя дочь, я имею законное право!
– По закону имеешь. Но я написала завещание. И оно законное тоже.
– Я буду оспаривать! Клянусь, я пойду в суд и докажу, что ты была не в себе! Что тебя Ирка подговорила!
Мать завещала всё младшей дочери, а старшая поклялась это оспорить. Вот так и вышло. Наташа объявила мне войну.
Она начала приезжать каждый день. Пыталась уговорить, убедить, надавить. Кричала, плакала, угрожала. Говорила, что я плохая мать, что я её предала.
– Всю жизнь я старалась! Училась хорошо, работу нашла престижную! Мужа достойного нашла! А ты что делаешь? Всё отдаёшь Ирке, которая ничего не добилась!
– Ира добилась главного. Она осталась человеком. А ты превратилась в эгоистку.
Наташа приводила мужа, детей. Пыталась разжалобить меня внуками.
– Бабуля, мама говорит, ты нас не любишь, – сказал старший внук, десятилетний Максим.
Я посмотрела на Наташу. Она натравливала детей на меня.
– Максимка, я вас люблю. Но мама не права. Я никого не обижаю.
– Мама говорит, ты всё тёте Ире отдаёшь. А нам ничего.
Мне стало так тошно от этого разговора. Наташа учила детей меркантильности с малых лет.
Ирина в это время страдала. Она не хотела ссоры в семье.
– Мам, может, ты всё-таки переделаешь завещание? Раздели поровну. Я не против.
– Нет. Ты заслужила всё, что я могу тебе дать. А Наташа не заслужила ничего.
Скандалы продолжались месяц. Наташа звонила, приезжала, писала сообщения. Требовала, чтобы я изменила завещание. Грозилась оспорить, доказать, что я была недееспособна.
– Найду свидетелей! Соседи скажут, что ты странно себя ведёшь! Врачей подключу! Докажу, что у тебя деменция!
– У меня нет деменции. Я в здравом уме и твёрдой памяти. И нотариус это подтвердит.
– Увидим! Я всё равно добьюсь своего! Ты несправедливо поступаешь!
Я устала от этих скандалов. Устала от крика, от обвинений. Но не собиралась отступать.
Однажды вечером ко мне пришла Наташа. Одна, без мужа и детей. Села на кухне, молчала. Потом заплакала.
– Мам, ну почему ты меня не любишь?
Я вздохнула.
– Наташа, я тебя люблю. Ты моя дочь. Но любовь не означает, что я должна закрывать глаза на твоё поведение.
– Какое поведение? Что я такого сделала?
– Всю жизнь ты брала. Брала моё время, мои деньги, мои силы. И никогда не давала ничего взамен.
– Я давала! Я же приезжала!
– Раз в месяц. На час. По необходимости. А Ира приезжала каждую неделю. Просто так. Потому что хотела со мной быть.
– Она же одна! Ей больше делать нечего!
– Вот именно так ты и думаешь. Что у Иры нет своей жизни. Что она обязана обо мне заботиться. А сама где была, когда я ногу сломала?
Наташа замолчала. Ей нечего было ответить.
– Мама, я правда была занята тогда.
– Всегда найдётся причина. Дети, работа, муж. Но Ира тоже занята. У неё работа сложная, пациенты, нагрузки. Но она нашла время. А ты нет.
– Я не думала, что это так важно для тебя.
– Вот именно. Ты не думала. Ты вообще обо мне не думаешь. Только о себе.
Наташа плакала. Не знаю, были ли это слёзы раскаяния или просто обиды.
– Что мне теперь делать? – спросила она тихо.
– Измениться. Стать другой. Научиться отдавать, а не только брать.
– Но завещание ты всё равно не переделаешь?
Я посмотрела на неё внимательно. Вот оно – суть разговора. Она не хочет меняться. Она хочет получить наследство.
– Нет. Не переделаю.
Наташа встала и ушла, не попрощавшись. Я сидела на кухне и думала, правильно ли я поступаю. Может, слишком жестоко? Может, стоит дать ей шанс?
Но потом вспомнила все обиды, все отказы, все холодные встречи. И поняла – нет. Я поступаю правильно. Завещание останется таким, какое есть.
Прошло ещё несколько месяцев. Наташа перестала звонить. Не приезжала, не писала. Полная тишина. Я знала, что она обиделась и ждёт, когда я первая пойду на контакт.
Но я не пошла. Устала унижаться, устала быть виноватой без вины.
Ира продолжала приезжать каждую неделю. Мы сидели, разговаривали, смотрели фильмы. Она рассказывала о работе, я делилась своими новостями. Нам было хорошо вместе.
– Мам, а как Наташа? Звонила? – спрашивала она иногда.
– Нет. Молчит.
– Может, ты ей позвонишь?
– Нет. Пусть сама думает.
Ирина вздыхала, но не настаивала. Она понимала мою боль.
Недавно мне позвонила Наташа. Первый раз за полгода.
– Мам, привет. Как ты?
– Нормально. А ты как?
– Тоже нормально. Слушай, я тут подумала много. О нас, о семье. И поняла, что ты права. Я правда была плохой дочерью.
Я молчала, не зная, что ответить.
– Я хочу всё исправить. Можно я приеду?
– Приезжай.
Она приехала вечером. Привезла цветы и торт. Нормальный торт, не из супермаркета, а из хорошей кондитерской. Села за стол и долго молчала.
– Мама, прости меня. За всё. Я была эгоисткой. Думала только о себе. И ты правильно сделала, что написала завещание на Иру.
Я удивилась.
– То есть ты больше не будешь оспаривать?
– Нет. Я поняла, что была неправа. Ира действительно заслуживает больше. Она о тебе заботилась, а я нет.
– Наташ, я не хочу вас ссорить. Вы сёстры.
– Я знаю. И я хочу наладить отношения. С тобой и с Ирой. Хочу быть нормальной дочерью. Не ради завещания. Просто потому что ты моя мама.
Я не знала, верить ей или нет. Слишком много было обид. Но в её глазах я увидела искренность. Может, она правда изменилась?
Мы сидели, пили чай, разговаривали. Впервые за много лет нормально, по-человечески. Без споров, без скандалов. Просто мать и дочь.
– Расскажи, как дела? Как внуки? – спросила я.
И она рассказывала. Долго, подробно. О детях, о муже, о работе. А потом спросила про меня. Про моё здоровье, про жизнь. И слушала внимательно, не отвлекаясь на телефон.
Когда она уходила, обняла меня крепко.
– Спасибо, мам. Что дала мне этот урок. Я поняла многое.
После её ухода я сидела и думала. Может, стоит переделать завещание? Разделить поровну?
Но потом решила – нет. Пока нет. Пусть Наташа докажет делом, что изменилась. Если будет приезжать, звонить, заботиться – тогда подумаю.
Прошло несколько месяцев. Наташа приезжала каждые выходные. Помогала по дому, привозила продукты. Звонила каждый день, спрашивала, как дела. Впервые за много лет я почувствовала, что у меня две дочери. Обе заботливые, обе любящие.
Ирина радовалась.
– Мам, я так рада, что вы помирились! Наконец-то у нас нормальная семья!
Да, нормальная семья. То, о чём я мечтала всю жизнь.
Вчера я снова была у нотариуса. Переделывала завещание. Теперь всё поровну. Наташе половина, Ире половина.
Нотариус улыбнулась.
– Ну вот, передумали всё-таки?
– Да. Старшая дочь изменилась. Стала другим человеком. И теперь обе заслуживают одинаково.
Я подписала новые документы и вышла на улицу. На душе было легко и спокойно. Я поступила правильно. И с первым завещанием поступила правильно – оно стало толчком для Наташи. А теперь правильно поступаю, изменив его.
Иногда нужно быть жёсткой, чтобы человек понял свои ошибки. Но потом нужно быть справедливой, когда он эти ошибки исправил.
У меня две дочери. Обе хорошие. Обе любящие. И я счастлива, что у нас всё получилось.