Осенью 1938 года нарком внутренних дел Николай Ежов получил указание, от которого побледнел. Сталин не приказывал арестовать очередного «врага народа». Он потребовал кое-что другое — развестись с женой.
Что же такого натворила Евгения Ежова, если сам вождь решил вмешаться в семейную жизнь своего ближайшего соратника? Давайте разбираться.
Евгения Соломоновна Фейгенберг родилась в 1904 году в Гомеле. Красивая, энергичная, амбициозная — она с ранних лет стремилась вырваться из провинции. В 1919 году совсем юной вышла замуж за Лазаря Хаютина и перебралась в Москву. Однако брак продержался недолго — столица манила куда сильнее, чем семейная жизнь.
Молодая женщина быстро освоилась в московских кругах. Она обладала редким даром — умела очаровывать. Причём очаровывала не только мужчин, но и литераторов, партийцев, дипломатов.
Евгения легко заводила знакомства, свободно держалась в любой компании и производила впечатление на каждого, кто оказывался рядом.
В 1927 году она познакомилась с Николаем Ежовым — тогда ещё скромным партийным функционером, ничем не примечательным чиновником из аппарата ЦК. Ежов влюбился мгновенно. Через три года они поженились. Никто тогда и представить не мог, какую роль этот невзрачный человек скоро сыграет в истории страны — и какой ценой обернётся для Евгении этот брак.
Замужество открыло Евгении двери в самые высокие кабинеты. В 1931 году она получила должность главного редактора престижного журнала «СССР на стройке» — издания, которое выходило на нескольких языках и было витриной советских достижений для зарубежной аудитории.
Позже работала в литературных изданиях. А их московская квартира тем временем превратилась в настоящий салон.
Кого там только не бывало! Писатель Исаак Бабель — частый гость и, по многочисленным свидетельствам, не только гость. Среди завсегдатаев — журналисты, деятели культуры, иностранные корреспонденты.
Евгения любила блистать, и у неё это превосходно получалось. Она была начитанна, остроумна, умела поддержать разговор и на литературную тему, и на политическую.
Ежов знал о романах жены. Бабель бывал в их доме совершенно открыто, и нарком, по воспоминаниям современников, относился к этому на удивление спокойно.
То ли не хотел скандала, то ли не решался предъявить претензии женщине, которая была ярче и обаятельнее его самого. А может, просто закрывал глаза — в те годы Ежов был слишком поглощён карьерой, чтобы вникать в семейные дела.
В 1936 году карьера Ежова взлетела на головокружительную высоту — Сталин назначил его наркомом внутренних дел. Начался Большой террор. «Железный нарком» развернул маховик репрессий на полную мощность. За два года сотни тысяч людей были арестованы, осуждены, расстреляны.
Но чем выше поднимался Ежов, тем больше внимания привлекала его жена. И внимание это было совсем не тем, о котором она мечтала.
Евгения продолжала вести светскую жизнь, словно ничего вокруг не менялось. Принимала гостей. Устраивала ужины. Среди её знакомых по-прежнему были иностранцы — а в 1937–1938 годах любой контакт с иностранцем мог стать смертным приговором. Бабель, который регулярно навещал Евгению, уже находился под негласным наблюдением органов.
Сталин получал доклады обо всём, что происходило в окружении его наркомов. И связи жены главного чекиста его категорически не устраивали.
Одни историки полагают, что Сталин усмотрел в поведении Евгении прямую угрозу безопасности. Слишком много контактов с подозрительными лицами. Слишком много откровенных разговоров за столом. Жена наркома НКВД не имела права водить дружбу с иностранными журналистами и литераторами, за которыми уже следили подчинённые её собственного мужа.
Другие исследователи считают, что подоплёка была проще и циничнее. К осени 1938 года Сталин уже принял решение избавиться от самого Ежова. «Железный нарком» выполнил свою задачу — провёл массовые репрессии — и теперь стал неудобной фигурой.
На него можно было списать «перегибы». А компрометирующие связи жены давали удобный рычаг давления: либо разведись и покажи лояльность, либо...
Так или иначе, осенью 1938 года Сталин вызвал Ежова и сказал прямо: с женой нужно расстаться.
Ежов попытался спасти Евгению. Он уговорил её лечь в подмосковный санаторий — якобы для лечения нервного расстройства. На самом деле хотел убрать её подальше от Кремля и от чужих глаз. Возможно, надеялся выиграть время.
Но время уже вышло.
19 ноября 1938 года Евгения Ежова скончалась в санатории. Ей было всего 34 года. Официальная причина — отравление снотворным. Покончила ли она с собой, осознав неизбежность катастрофы? Или кто-то помог ей уйти? Однозначного ответа нет до сих пор — историки расходятся в оценках.
Сам Ежов на допросах позже говорил, что передал жене яд по её собственной просьбе. Но показаниям арестованного наркома, данным под давлением, доверять сложно.
Развязка наступила быстро. Через несколько месяцев после гибели жены, в апреле 1939 года, арестовали самого Ежова. Его обвинили в заговоре, шпионаже и «моральном разложении». 4 февраля 1940 года бывший нарком был расстрелян. Ему было 44 года.
Бабеля арестовали ещё раньше — в мае 1939 года. Выдающегося писателя казнили в январе 1940 года по обвинению в шпионаже. Среди пунктов обвинения фигурировала и связь с женой Ежова.
Судьба Евгении Ежовой — история о том, как опасно было блистать в сталинской Москве. Она любила жизнь, обожала общение, ценила культуру и искусство. Но в стране, где каждый разговор мог стать доносом, а каждое знакомство — уликой, эти качества оказались губительными.
Восемь лет длился её брак с Ежовым. Восемь лет она была женой человека, который вершил судьбы миллионов. А в итоге не смог уберечь даже одну — свою собственную жену.