Рыбалка — это лучший способ успокоить нервы. Так, по крайней мере, принято считать среди людей, которые удочку видели только по телевизору. Приветствую вас, уважаемые рыбаки, вы на канале "Клевая рыбалка". Мы любим выкладывать фотки с трофеями, но редко рассказываем о том, как косячим. А ведь именно в моменты глупых сходов у лодки у нас срывает крышу. Трофейный джиг — это тяжелая, изматывающая пахота на воде, где одна кривая подсечка или ошибка напарника с подсачеком обнуляют всю твою рыбалку. Эта история о том, как адреналин и секундная вспышка ярости отключили мне голову, и как пришлось расплачиваться за собственные нервы, ныряя в ледяную осеннюю реку.
Дело было в конце октября. Мы с напарником Саней вышли на большую воду закрывать сезон по крупной щуке. Погода дрянь: ветер дует так, что слезы из глаз, волна короткая и злая, бьет в баллоны ПВХ-шки, температура воздуха около нуля. На эхолоте вода +8 градусов — самое время, когда крупняк жрет перед ледоставом.
В руках у меня была Вива (Graphiteleader Vivo) до 60 грамм. Кто знает, тот поймет — звонкая, сухая, настоящая рапира. Я на нее силовой Shimano Twin Power в 4000-м размере поставил, намотал дорогую восьмижилку. Комплект получился не из дешевых, сейчас такой под сотню тысяч рублей легко встанет. Я этот спиннинг берег как зеницу ока, каждый скол на черной ЭВА-рукоятке помнил, после каждой рыбалки бланк тряпочкой протирал.
Мы методично пробивали русловые свалы тяжелым джигом с крупной резиной. К трем часам дня — ни тычка. Руки закоченели, спина деревянная от постоянного стояния на волне.
Встали на очередную точку. Резкий свал с полива в двенадцатиметровую яму, на дне эхолот рисует жесткий коряжник. На второй проводке я чувствую странный контакт. Это был не судачий "тук". Ощущение, будто чебурашка на полном ходу влетела в бетонный блок. Шнур мгновенно провис, а потом с дикой скоростью пошел в сторону русла.
— Есть! Саня, подсак! — заорал я, делая размашистую, силовую подсечку.
Бланк "Вивы" согнулся в дугу, уперевшись комлем мне в предплечье. Фрикцион "Твина" резко завизжал, стравливая шнур метрами. На том конце была не просто рыба, там была тяжеленная гиря, которая плевать хотела на мои попытки ее поднять. Минут десять мы перетягивали канат. Щука тупо давила ко дну, заходила под лодку, заставляя меня опускать кончик спиннинга в воду, чтобы шнур не срезало о дно лодки.
Наконец, она пошла наверх. Желтое, широкое пузо мелькнуло в мутной воде метрах в пяти. Когда она поднялась на поверхность, мы с Саней переглянулись. Это был реальный "крокодил", килограммов на десять. Толстая, как полено, огромная башка. Из угла пасти торчал только краешек моего салатового виброхвоста.
Саня, бледный как стена, опустил в воду широкий карповый подсачек. Я на ослабленном фрикционе начал подводить щуку к сетке. Оставалось полметра. И тут Саня косякнул.
Боясь упустить трофей, он сделал резкое, дерганое движение подсачеком навстречу рыбе. И со всего маху ударил ободом щуку прямо по морде. Щука от испуга дала мгновенный, бешеный рывок под лодку, провернувшись вокруг своей оси. Шнур дзынькнул, перехлестнувшись за острый край ее жаберной крышки, и безвольно повис.
Огромная, пятнистая спина еще секунду маячила на поверхности, а затем медленно растворилась в глубине.
В лодке тишина. Тотальная. Только слышно, как Саня тяжело дышит и вода о борт плещет. Я смотрю на него, он бледный, руки трясутся. А у меня в голове пустота, только звон стоит. Мышцы зажало, я даже дужку катушки закрыть не могу. И тут накатило. Так обидно стало, что я взвыл, как подстреленный, размахнулся и со всей дури швырнул свой драгоценный спиннинг прямо в реку.
Раздался громкий всплеск. И ровно в ту секунду, когда японский карбон скрылся под водой, меня отпустило. Состояние аффекта спало мгновенно. Я только что собственными руками выкинул в воду сто тысяч рублей.
Саня стоял с открытым ртом, всё еще сжимая пустой подсачек.
— Ты что наделал, идиот?! — выдохнул он.
Спиннинг не утонул сразу. Тяжелый Твин потянул его ко дну, но черная ЭВА-рукоять еще секунды три торчала на поверхности, медленно уходя под воду. Саня бросился за своим спиннингом, чтобы попытаться забагрить мою удочку тяжелым джигом, но пока он откидывал дужку, рукоять скрылась окончательно. Глубина под нами — четыре метра. Мутняк, коряги, сильное течение. Шансов забагрить тонкий бланк блесной в таких условиях — ноль.
Я посмотрел на серую воду. Ветер пронизывал до костей даже через зимний костюм Nordman.
— Я ныряю, — глухо сказал я и начал сдирать с себя одежду.
Куртка, флиска, термобелье полетели на мокрое дно лодки. На ледяном ветру голая кожа покрылась гусиными пупырышками за секунды. Руки не слушались, молнию на штанах Саня помогал расстегивать — у меня пальцы закоченели.
— Серега, не надо, умрешь там от спазма за минуту! Кошкой зацепим! — орал он, хватая меня за плечо.
— Пока мы будем кошку искать, течением ее снесет в коряги с концами. Снимай с якоря, держи лодку мотором ровно над этим местом! — скомандовал я.
Я остался в одних плавках. Встал на склизкий баллон ПВХ, сделал глубокий вдох, чтобы набить легкие кислородом, и солдатиком рухнул в черную воду.
Удар был такой силы, словно меня обернули в жидкий азот. Грудь мгновенно сдавило стальным обручем, я не мог выдохнуть. Вода в октябре не просто холодная, она обжигающая и плотная. Открыл глаза — вокруг мутная зеленоватая мгла. Начал судорожно грести ко дну. Давление заложило уши. Мои руки коснулись мягкого, ледяного ила. Я начал шарить вокруг себя вслепую, широко раскинув руки. Воздух в легких сгорал с катастрофической скоростью от дикого холода.
Пальцы наткнулись на что-то жесткое. Коряга. Паника подступила к горлу. Я уже хотел оттолкнуться и всплывать, как вдруг правая рука скользнула по гладкому, мелкопористому неопрену знакомой рукояти. Есть! Я намертво вцепился в бланк и изо всех сил рванул наверх.
Когда я вынырнул, судорожно хватая ртом воздух, Саня уже свесился с борта. Он втащил меня в лодку за подмышки. Меня колотила такая дрожь, что я не мог попасть ногой в штанину. Зубы выбивали пулеметную дробь. Саня мгновенно завел мотор, мы пулей полетели на базу. Всю дорогу он отпаивал меня кипятком из термоса и растирал спину жестким полотенцем.
Спиннинг я спас. Но Твину пришлось несладко. На следующий день отвез катушку мастеру. Он ее вскрыл и позвонил мне: "Ты где с ней плавал? Внутри сплошная эмульсия из воды и смазки, песок, мелкий ил. Обгонку еле отмыл в бензине". Пришлось делать полное ТО с разборкой до винтика.
А я пролежал с температурой 39 полторы недели, глотая антибиотики. В общем, сход щуки мне дорого встал. И деньгами на ремонт, и здоровьем. Это чудо, что сердце в той ледяной воде не встало. Повторять такое категорически нельзя, никакой карбон не стоит вашей жизни. Теперь, когда у меня сходит хорошая рыба, я просто закрываю глаза, считаю до десяти и медленно, аккуратно кладу спиннинг на палубу.
А у вас случались подобные срывы на воде? Ломали ли вы снасти в порыве гнева или роняли дорогие вещи за борт?
Рыбалка - это не только процесс ловли рыбы, это целая наука. Делитесь своим мнением в комментариях и подписывайтесь на мой канал. До скорых встреч!