Были ли американцы слишком самонадеянны, считая, что Иран не станет перекрывать Ормуз, или же они попросту не смогли просчитать такой риск и его последствия?
Об этом еще предстоит написать множество исследований и книг. Пока же ситуация обстоит так: мировая экономика влетает в глобальный шторм, сходный по последствиям с пандемией и даже посильнее начала СВО.
Статья по теме: Мировые рынки накрыло ракетами
Почти сорок лет назад, в конце 1980-х, в ходе Ирано-иракской войны иранские войска установили мины по всему Персидскому заливу, включая Ормуз. Тогда США, помогавшие Ираку, предприняли ряд военных операций, в том числе атаковали несколько иранских нефтяных платформ.
С конца 2000-х Иран неоднократно грозил перекрытием Ормуза. Это было в 2018 году, когда Трамп разорвал ядерную сделку с Ираном, потребовал от всех других стран прекратить закупки иранской нефти и усилил санкции против персов. В 2019 году Иран захватил в проливе британский нефтяной танкер и снова пригрозил закрытием Ормуза в 2025-м. Но консенсус в западных СМИ и политических кругах был таков: это будет самоубийственно для самого Ирана, который тоже вывозит нефть этим путем, так что он на это не пойдет.
Летом 2025 года после бомбардировок США и Израиля иранские военные погрузили морские мины на суда в Персидском заливе, но американцы решили, что это просто уловка.
«Исторически сложилось так, что некоторые наблюдатели недооценивали перспективу закрытия пролива, учитывая использование Ираном этого водного пути для экспорта нефти (в основном в Китай), — пишут в свежей записке аналитики Исследовательской службы Конгресса США. — В зависимости от того, как Иран подойдет к вопросу нарушения судоходства, пролив может оставаться судоходным для некоторых судов; закрытие не обязательно будет представлять собой полное или долговременное физическое препятствие, и Иран может выборочно применять политику закрытия к судам разных стран или перевозчиков».
Внезапно выяснилось, что долгосрочных последствий этого никто не представляет. Ормуз — ключевой водный путь не только для транзита нефти (треть мирового экспорта), но еще и для природного газа (20% мировой торговли СПГ), гелия, удобрений и других промышленных продуктов. Да, на рынке нефти вовсю идут вербальные интервенции и роспуск резервов. Но что насчет СПГ? Его запасов у большинства крупных стран — потребителей газа нет. Можно было бы увеличить добычу на заводах по сжижению газа за пределами Персидского залива, но большинство терминалов и так уже на пределе.
На Иран, Саудовскую Аравию, Катар, ОАЭ и Бахрейн вместе взятые приходится более трети мировых поставок мочевины, на Иран и страны Залива — 9% поставок аммиака, четверть мирового объема серы, около половины мирового объема серной кислоты, поставляемой морским путем. Африка, в частности, зависит от серной кислоты из этого региона для выщелачивания критически важных минералов в своих горнодобывающих предприятиях. В первом приближении это означает глобальный рост цен на продовольствие и сырье, а также проблемы и даже остановки производства.
При этом Иран может выборочно атаковать суда в Заливе беспилотниками и ракетами сколь угодно долго. «Даже при ослаблении или сокращении возможностей Ирана угрозы или другие публичные заявления могут привести к условиям, подобным закрытию, если участники торговли придут к выводу, что потенциальные издержки превышают потенциальные выгоды от транзита через пролив», — догадались в Конгрессе США.
И это еще без учета роли ОАЭ как международного финансового и туристического центра, которая, очевидно, поблекнет; без учета ущерба туризму стран Залива и других регионов, куда летали с пересадками в Дубае; без учета возможной новой перестройки глобальных производственных цепочек наподобие той, что случилась после ковида. Тогда выяснилось, что расположенные на другом конце света фабрики — это риск, и транснациональные компании начали подтаскивать производство поближе к рынкам сбыта. Теперь же весь вопрос в том, кому удастся договориться с персами о безопасном проходе через Ормуз.