Каждое лето тысячи российских туристов устремляются в Абхазию – край субтропической зелени, горных рек и щедрого черноморского солнца. Многие возвращаются в полном восторге, но некоторые увозят с собой не только мёд, сыр, магнитики и аджинджух, но и тягостное впечатление: «Они здесь жестоки к животным». Бродящие без присмотра коровы, худые собаки на набережных, кошки, которых не пускают в дом, и не слишком ухоженные лошади. В мессенджерах и соцсетях то и дело распространяется информация о никому не нужной лошади с поломанной ногой у дороги, о коровах, поедающих содержимое мусорных баков, о брошенных животных из закрытого приюта и т.д.
Так ли это на самом деле? Действительно ли абхазы равнодушны к братьям меньшим? Или просто их отношение вписано в иную систему координат, которую непросто понять городскому жителю XXI века?
Ответы на эти вопросы лежат не в плоскости жестокости или доброты, а в толще веков, где формировался особый уклад жизни народа, веками жившего в симбиозе с природой.
Лошадь: не просто друг, а почти человек
Начнём с того, кто занимает особое место в абхазской душе. Если и есть животное, которое абхазы действительно почитают и любят той самой любовью, которую мы привыкли понимать, – это лошадь.
В абхазском языке есть удивительная поговорка: «у лошади человеческая кровь». Это не просто красивые слова. В традиционной культуре конь был неотъемлемой частью мужчины, его боевым товарищем, почти братом. В знаменитой новелле Михаила Лакрба «Гость» описан эпизод, где человек убил обидчика только за то, что тот ударил нагайкой его коня. Современному человеку это может показаться дикостью, но для абхаза прошлого это была естественная реакция: оскорбить коня – всё равно что оскорбить самого всадника.
Археологи подтверждают древность этого культа. В захоронениях знатных воинов находят скелеты лошадей – их хоронили вместе с хозяевами. У абхазов существовало специальное божество-покровитель лошадей – Аҽышьашьана (Ачишашана), связанное с нартским эпосом. Конь главного героя Сасрыквы по имени Бзоу родился в один день с хозяином, а сам герой умирает вскоре после гибели своего скакуна – настолько неразрывна была эта связь.
Сегодня, конечно, лошадь утратила своё сакральное значение. Техника вытеснила её из повседневной жизни. Но там, в горах, в отдалённых сёлах, она по-прежнему остаётся помощником – возит кукурузу на мельницу, помогает на охоте, возит туристов на конных прогулках. И отношение к ней совсем иное, чем к корове или козе. Лошадь – это статусно, это память предков, это то, чем абхазы гордятся, развивая сегодня конный спорт и национальные игры.
Корова, коза и древний пантеон: сакральный прагматизм
А вот здесь начинается самое интересное. То, что туристу кажется равнодушием – коровы, пасущиеся прямо на трассе, тощие козы, обгладывающие кусты, – на самом деле часть древнейшей системы отношений человека и скота.
Предки абхазов были скотоводами с незапамятных времён. Археологи находят свидетельства развитого животноводства ещё в XII–VI веках до нашей эры. И отношение к скоту формировалось не сентиментальное, а ритуально-прагматическое. В языческом пантеоне абхазов существовало целое семейство божеств, отвечавших за разные виды животных: Жəабран покровительствовала крупному рогатому скоту, Джьабран – мелкому, Цабах – кошкам, Алышькьынтыр – собакам. Могучий Ахын, который, по некоторым версиям, олицетворял само Чёрное море, также считался покровителем коров.
Что это значит? Это значит, что скот был объектом почитания, но почитания особого рода. Ему молились, ему приносили жертвы, но при этом твёрдо знали: цель существования коровы – давать молоко, телят и, в конечном счёте, мясо и шкуру. Корова не является членом семьи в том смысле, как это понимает современный горожанин. Она – основа благосостояния, но основа, отдельная от человеческого жилья.
До сих пор в абхазских сёлах сохранилось «автономное» существование скота. Коровы уходят пастись в лес и возвращаются сами, ночуют под навесами, а не в доме. Для человека, выросшего в городе, где собака спит на диване, а кошка – на подушке, это выглядит как отсутствие заботы. Но для крестьянина, чей род веками выживал в горах, это норма: у скота своя жизнь и своё место, у человека – своё.
Собаки и кошки: охрана территории и никаких иллюзий
Самое большое непонимание между туристами и местными жителями возникает вокруг собак и кошек.
В Абхазии вы редко увидите комнатную собачку или кота, который спит на хозяйском диване. Собаки здесь живут во дворах, и их функция строго определена: охранять территорию и осенью помогать мужчинам на охоте. Они не должны быть ласковыми и доверчивыми, потому что хороший охранник – это злой и недоверчивый пёс. Их не гладят, с ними не сюсюкаются, их кормят ровно настолько, чтобы они не потеряли форму, но и не умерли с голоду.
Когда мы самый первый раз останавливались в абхазском гостевом доме, там был вот такой замечательный охотничий пёс по кличке Мигель. И никому из хозяев практически не было до него никакого дела. Единственный мужчина из нашей компании, Виктор, каждый вечер выходил погулять с ним по улицам Гагры, попросив у хозяйки поводок. Пёс так радовался, когда ему уделяли внимание! Гулял ли с ним кто-нибудь потом, когда мы уехали? Собачников с собаками на поводках мы в Абхазии, пожалуй, нигде не видели. Они или на самовыгуле, или сидят всё время во дворе.
Кошки выполняют другую важную миссию – ловят мышей. Никто не будет тратить ресурс на то, чтобы лечить кошку со сломанной лапой, если она не может выполнять свою функцию. Туристка, шокированная ситуацией, когда беременную кошку «увезли из отеля в неизвестном направлении в сорокаградусную жару», вероятно, столкнулась именно с такой логикой: бесполезное (в данный момент) животное не должно потреблять ресурс и тем более создавать неудобства гостям отеля.
Жестоко ли это? Для нас – да. Для абхазского крестьянина, который десятилетиями живёт в условиях дефицита (войны, блокады, разруха 90-х и нулевых), это выживание. Он не может позволить себе роскошь везти кошку в ветеринарную клинику и платить за операцию сумму, равную его месячному заработку. У него в ряде случаев даже нет такой клиники в радиусе ста километров. Они есть только в Сухуме (4), Гагре (2) и Гудауте (1).
Конфликт цивилизаций: город - деревня, сытость - выживание
Почему же российские туристы так остро реагируют на это? Ответ прост: мы забыли, что такое жить в условиях, где природа – не парк, а среда обитания, где она может быть враждебной, а ресурсы – ограниченными.
Современный горожанин воспринимает животных как компаньонов. Мы заводим собаку для эмоциональной поддержки, кошку – для уюта. Мы проецируем на них свои чувства и ожидаем, что другие будут делать так же. Абхазское же отношение – это отношение человека традиционной культуры, где животное – это либо помощник в работе (лошадь), либо источник продуктов.
Хотя бывают и исключения. Сын Гаяны – хозяйки, у которой я постоянно останавливаюсь в Сухуме, Артур – по профессии ветеринар, и всегда спасает животных, даже если они не нужны своим хозяевам. В их дворе обитают, если не ошибаюсь, 7 кошек и 2 собаки, почти все из животных – спасённые Артуром.
Собственно, если ветклиники есть, значит, и в Абхазии всё-таки кто-то животных лечит, и не всё так безнадёжно. Будем надеяться, что с ростом уровня жизни отношение к животным в Апсны будет постепенно меняться в лучшую сторону.