15.12.2023
Бумага оказалась плохой. Не просто неудачной, а откровенно непригодной.
Вновь мне довелось убедиться в очевидном — от бумаги многое зависит. Не берусь судить, где произошёл сбой — в производстве или в поставке, но магазин, где я раньше покупала замечательную бумагу, прислал мне «подделку». Формально всё выглядело правильно: та же упаковка, тот же формат. Но внутри была бумага, которая вела себя как промокашка. Полагаю, магазин, продавший мне эту бумагу, даже не догадывался, какое испытание он мне уготовил.
Как бы то ни было, я решила быть оптимисткой, открытой для экспериментов. В этом меня особенно укрепляла мысль о том, что нужно куда-то деть двадцать метров третьесортной бумаги, купленной по цене императорского шёлка. (Бумага, вернее, её ограниченное количество и активный расход, является главным фактором стресса в моей творческой жизни).
Итак, я задумалась: тушь бессовестно течёт? Значит, пусть течёт. Пусть одно пятно перетекает в другое. Это так созвучно акварельно-осеннему настроению, которое приходит в октябре. Я отложила запланированный сюжет и обратила своё внимание на сухие осенние травы. Они безжизненны, сломаны, скорчены. Их контуры настолько нечитаемы и бесформенны, что невозможно понять в этом клубке, где лист, а где ствол, где заканчивается одно растение и начинается другое. В голове зазвучало:
«И запах тел, и шорохи растенья —
Весь тайный строй сплетений, швов и скреп
Раскрыт во тьме». (М.А.Волошин)
Идея передать это движение на бумаге чрезвычайно меня заинтересовала. Для кого-то, возможно, такие сюжеты символизируют уныние и упадок, но меня лишь увлекали их линии — после плавных весенних и летних контуров внезапно ломаные и острые углы. Какой разительный контраст!
Звучит как идеальная история, но жизнь не черно-белая. И хотя за проявленный оптимизм я была вознаграждена (как минимум, было большим удовольствием попробовать что-то новое), но классическая ложка дёгтя: к многочисленным слабым сторонам бумаги относилось и то, что на ней тушь выцветала сильнее, чем я привыкла. Пришлось колдовать с уже проклеенной работой. Немного паники — и, наконец, я была довольна.
Обычно я не даю работам названий. Но здесь оно вырвалось само собой, стоило только взглянуть на готовую работу, — «Паломники».
Как тени, они всем своим существом стремятся куда-то: не зная дороги, не удерживая прошлого, ведомые лишь идеей. Возможно, им и не нужен ответ — достаточно самого пути.
