Человек умирает так, как живет
Сразу же при входе в Сретенский монастырь, в уютном уголке справа, стоит очень красивое поклонное Распятие. Редко кто пройдет мимо, не осенив себя крестом и не поклонившись, но, наверное, далеко не все знают, что творцом его является не кто иной, как известнейший в православной среде скульптор Вячеслав Клыков, которому (по словам одного современного писателя) удалось воплотить в камне целую идеологему России.
Мимо этого Распятия пронесли в июне 2006 года и гроб с телом самого Вячеслава Михайловича – во Владимирский храм монастыря, отпевать…
Отец Тихон (Шевкунов), игумен обители, произнес тогда такие слова:
«Еще много будут говорить о том, что он сделал как гражданин, как русский человек, как художник. А сейчас необходимо сказать, что ушел он из этой жизни как христианин. Он страдал тяжелым, неизлечимым недугом… но сами доктора не решались сообщить Вячеславу Михайловичу, что конец его земной жизни близок. О том, что Вячеславу Михайловичу надо готовиться предстать перед Господом, по долгу своему сказали ему священники. Он совершенно мужественно, как всё и всегда делал, воспринял эту весть… И для Вячеслава Клыкова началась особая сосредоточенная жизнь, сосредоточенное время его последних дней на земле. Он исповедался за всю свою жизнь и раз, и другой, и третий, причастился Святых Христовых Таин, соборовался, молился...
Перед самой смертью, как свидетельствуют те, которые были рядом с ним в эти минуты, он очнулся от забытья, лицо его просветлело, потому что он почувствовал и увидел что-то, непостижимое для нас. Он улыбнулся, потянулся вперед навстречу чему-то, потом упал и умер через минуту. Вот так умирает православный христианин».
Есть известное выражение, что человек умирает так, как живет, и отмечая в этом году уже 20-ю годовщину упокоения Вячеслава Михайловича, нелишним будет в очередной раз поговорить о его жизни и его творчестве, которые на самом деле являются чем-то единым, неделимым – непрерывной линией, наметившейся еще в самой ранней юности.
Родился Вячеслав Клыков в 1939 году в селе Мармыжи Курской области.
– Я вот из крестьян, – говорил он в интервью, – у нас род был большой. А советская власть разделила его на трое. Три брата – три деда. Один был коммунист, советскую власть устанавливал, это мой родной дед. Второй – крестьянин-середняк, которого раскулачивал родной брат. А третий стал монахом Киево-Печерской лавры – отец Иоанн, – он был причислен к лику святых. А в том, что наша земля сейчас пребывает в мерзости запустения, виноваты мы сами…
– Да, я верующий, посещаю церковь… Верующими были мои бабушка и мама. А то, что впитано в детстве, рано или поздно дает о себе знать. Жизнь без веры пуста, безидеальна...
Юноше Вячеславу довелось быть свидетелем сноса церкви в родном селе – заложенного в ознаменование 300-летия дома Романовых и достроенного уже после революции храма Покрова Пресвятой Богородицы. А в 1996 году, по проекту Вячеслава Михайловича и на его собственные средства, в Мармыжах началось возведение нового Покровского храма – у стен которого он и был похоронен 5 июня 2006 года.
После окончания средней школы Вячеслав учился в Курском строительном техникуме, где получил шестой разряд сварщика. Навыки эти впоследствии очень ему пригодились: все каркасы для своих скульптур он сваривал сам. Затем была учеба на художественно-графическом факультете Курского пединститута, через полтора года обучения, по совету одного из преподавателей, он подал документы в московское Суриковское училище.
«Москву принял сразу как город, давно снившийся и вот, наконец, встретившийся наяву, – писал он позже. – Все годы были заполнены до отказа: напряженная учеба, музеи, выставки, библиотеки. Вспоминаю шесть лет учебы как один день. С утра охватывало беспокойство – скорей бы в институт. Ночью – скорее бы прикоснуться к подушке...»
Записей своих Вячеслав Михайлович оставил, похоже, мало, поэтому обратимся к видеоинтервью, тоже, впрочем, довольно кратким.
– До 20 лет было, скажем прямо, какое-то языческое ощущение жизни. Это радость, это абсолютно безрассудное влечение к женщине, тяга ко всему живому, к мирским, животным даже каким-то радостям. Радость от здоровья своего, от силы физической… А годам к сорока начинаешь уже понимать, что за этим стоит. Как хлипко наше здоровье, как непрочны наши мирские успехи. То есть поневоле проходишь как раз тот путь, который исторически прошел весь наш народ, и как бы подступаешь уже к христианству… И мотивы, которые ты теперь избираешь, носят уже другой характер. Не то, что раньше я делал: эти обнаженные торсы, тела, полные жизни, танца, движения, буквально первобытной какой-то силы… Сейчас другое – тяга уже к нашим подвижникам, к духовному...
– А потом, этому ведь обучиться невозможно – это дается так же, как голос, как поэзия, например. Поэт ведь тоже изначально ничему такому не учится – дается ему это, и все. Лишь в процессе жизни он узнает, что у него все это есть. И воспринимает человек, как правило, то, что уже находится внутри него – другого он не воспринимает. Но то, что я воспринимаю, – из книг ли, из бесед ли – это как раз уже имеется во мне, это моя собственность, я как бы раскрываю самого себя при этом…
Будто осеняет
– То же самое композиция – она, как правило, не задумывается, она, скорее, приходит. Точно так же было с преподобным Сергием. Помню, время было позднее, часа два ночи, и думаю: вот то, что нужно! Зарисовал и буквально через три-четыре дня стал уже делать эту вещь в полную величину, модель. Это, знаете, редкая такая удача, когда можешь отметить, что осенило тебя. Без всяких высоких слов могу засвидетельствовать, что действительно как будто осеняет что-то. И когда я понял, что в этом есть какое-то выражение сути преподобного Сергия, его деятельности, я совершенно спокойно стал делать сразу в размер сооружения, не делая предварительно ни эскизов, ни вариантов, ничего. На том первом варианте и остановился. Ну а потом уже, когда вещь сделана, – не сразу, потом, – начинаешь осознавать, что в этом изначальном толчке, который случился в два часа ночи, и заключено было, возможно, твое миропонимание, в частности христианства.
А зритель, в зависимости от своего воображения, тоже начинает размышлять: где же здесь Сергий? Этот юноша или этот старец? Или одновременно и этот отрок, и этот старец? Никогда не нужно отказываться от доверия к зрителю как соработнику, желая самому все полностью сделать, все показать. Это ошибка многих художников… Благодарное доверие такое должно присутствовать обязательно – он (зритель) непременно раскрывает свое воображение, домысливает, и творчество художника становится как бы уже собственностью и самого зрителя.
Нужно вложить свою душу, энергию
– Какое основное отличие настоящей скульптуры? Это уровень заложенной в нее энергии. Если вещь «пульсирует», «дышит», это и есть главное. Поэтому при работе над скульптурой нужно как можно больше вкладывать именно своей энергии, потому что она передается через твои руки, переходя в образы, линии. Как бы кодируется в том объеме, в той форме, которые есть в скульптуре. Не так, чтобы просто слепить какой-то физический объем – нет, нужно вложить туда свою душу, энергию…
– Ну вот противоположный хотя бы пример – Меркурий, который стоит сейчас у Международного торгового центра. Это на другом, конечно, духовном уровне, но он тоже стал, в общем-то, очень популярным – столько бирж избирают его своей эмблемой, не помня уже о его авторе, не вспоминая, кто это сделал. А потому что сделано действительно очень неплохо, профессионально, поскольку в свое время вложил туда немало сил…
Заказы были редкостью
– Разве был какой-то заказ, к примеру, на памятник Кириллу и Мефодию? Никакого заказа не было. Я его задумал, сделал его, поставил. Равно как и на эту вот вещь (показывает начатую работу – Е. Д.) нет заказа. Конечно, Святейший Синод одобрил, Патриарх Алексий II благословил – всё… Ведь это очень ответственная, сложнейшая работа – смотрите, сколько здесь клейм, и размер какой: шесть с половиной метров на пять с половиной метров.
– А какая радость была... тут нашел завиток такой-то, глаз как-то нормально «посадил» – от этого ж такая радость… И опять же: отчего радость? От благодарности Богу, что такая вот красота явилась… Поэтому, если даже врат не будет вообще (не найдется места их применению? – Е. Д.), а просто они останутся как факт моей биографии, то уже и за это настолько благодарен судьбе, что работал над этими вратами, четыре года ими занимался…
– Я думаю, что сейчас уже нужно отойти от всех этих общественных дел, ведь есть чем заняться – замыслов много, слава Богу, они не покидают меня. Пора полностью обратиться к своим замыслам, воплотить их…
– Цель моей работы – это конечное результативное действие... Может быть незаметно, но все же во времени памятники, как правило, сильно действуют на сознание. Даже не замечаешь, как они формируют твой вкус, твои взгляды. Это опять о значении символа... По сути дела, какова символика вокруг, такова и жизнь…
Его работы арестовывали, прятали, взрывали
Первое монументальное произведение Вячеслава Клыкова на православную тему – памятник преподобному Сергию Радонежскому был установлен в 1988 году в Городке (ныне Радонеж) Московской области. Происходило это на фоне событий почти детективных.
В сентябре предыдущего, 1987 года по дороге к Городку грузовая машина, перевозившая монумент, была остановлена сотрудниками КГБ, а сам скульптор и его помощники, находившиеся в машине, задержаны. Сооружение монумента преподобному Сергию Радонежскому рассматривалось тогдашними властями как «идеологическая диверсия», «враждебная антисоветская пропаганда». И только благодаря вмешательству Фонда культуры и видных деятелей общественных монумент спустя девять месяцев и при огромном стечении народа был торжественно открыт.
Так что, как остроумно заметил один из журналистов «АиФ», история с его установкой опровергла известные слова: «Кто ж его посадит? Он же памятник!» Изваяние преподобного Сергия натуральным образом посадили, то есть подвергли аресту, изъяв у художника.
В связи с этим нельзя не отметить, что Вячеслав Михайлович Клыков умел держать удар и всегда шел до конца. Его работы не только арестовывали, но и прятали (памятник Елизавете Федоровне спрятали во дворе одного из режимных учреждений, закрыв к нему народный доступ), и запрещали за использование церковной тематики (памятник Ослябе и Пересвету), и трусливо убирали с постаментов (памятник святому князю Владимиру в Херсонесе), и взрывали (в 1996 году экстремистской группировкой был взорван памятник императору Николаю II, установленный в подмосковном селе Тайнинском. Через два года в Подольске была взорвана уменьшенная копия этого памятника. А еще через год в Тайнинском установили памятник императору Николаю II, выполненный в бронзе). Но, несмотря ни на что, Клыков продолжал отстаивать собственную позицию, считая своим долгом «будить историческую память, воспитывать национальные чувства, гордость за наше прошлое».
Мы должны сказать себе: «С Прохоровского поля мы тоже будем только наступать!»
В мае 1995 года в черте мемориального комплекса «Прохоровское поле» (Белгородская область, где в 1943 году произошло самое крупное в военной истории танковое сражение) была открыта клыковская «Звонница».
На вопрос журналистов о том, как ему удалось создать такой уникальный памятник-храм, Вячеслав Клыков ответил рассказом о женщинах из соседнего с Прохоровкой села Сторожевое, которые в 1943 году организовывались в похоронные команды – в своих воспоминаниях они поведали, что вынесли с поля и захоронили более пятисот тел.
– Практически все наши погибшие лежали лицом вверх, а фашисты ничком. Поэтому я постарался сделать все, чтобы монумент получился светлым, устремленным в небо, как последние взоры наших бойцов. Наши отцы отступали до Белгорода. Но после Белгорода, ставшего городом первого салюта, они только наступали. И теперь мы должны сказать себе: «С Прохоровского поля мы тоже будем только наступать!» – говорил Вячеслав Михайлович на открытии памятника.
Клыков был верен себе и каждый сантиметр монумента наполнил вдохновением, информацией, применяя уникальные героико-патриотические и православно-исторические символы.
Памятник ежечасно (каждые 20 минут) звонит, напоминая о трех ратных полях России: первый звон – о героях Куликовского поля, второй – о солдатах Бородинской битвы, третий – в память о победе в Прохоровском сражении.
– Три великих поля в России: Куликово на Дону, Бородинское под Москвой и это, Прохоровское, здесь. Они освящают собой всю нашу землю и являются подлинными православными святилищами русского народа. Именно эти святилища с запада стоят неодолимым духовным заслоном на пути враждебных сил к сердцу нашего Отечества. Прославленные у Бога, эти места должны быть подобающе прославлены и в сердце каждого русского. Духовно соединив великие пространства – три поля России, собрав воедино эту святыню в народном сознании, в своей памяти, мы одолеем и нынешнее разделение, царящее теперь в России. Только подлинная соборность земли Русской победит нынешнюю смуту. Я в это свято верю... – говорил на открытии В. М. Клыков.
Когда не стало самого Клыкова, недалеко от звонницы установили его бронзовую фигуру работы Анатолия Шишкова, известного белгородского скульптора, ученика и друга Вячеслава Михайловича.
Нельзя не согласиться с тем же журналистом «АиФ», который писал далее, что иные работы Клыкова похожи на бомбы замедленного действия: «Никогда не угадаешь, кому они снова покажутся вызывающими, оскорбительными или недостаточно соответствующими исторической правде». Казалось бы, звонница на Прохоровском поле в память о тех, кто не вернулся с крупнейшего танкового сражения 12 июля 1943 года, не может возбуждать никаких споров. Однако через 24 года некий редактор немецкого издания Die Welt внезапно выступил с предложением эту звонницу снести. Потому что она якобы не соответствует исторической правде: по мнению этого человека сражения крупного тут не было, а в той стычке, что происходила, советские танкисты безусловной победы не одержали.
«Немцу, конечно, ответили как полагается. Но пылу вразумления забыли об авторе монумента. И зря…»
Россия в лихую годину рождает богатырей, Жуков – один из них
Война пришлась на раннее детство Вячеслава Клыкова, поэтому в школьные и институтские годы Вячеслав особо внимательно прислушивался к воспоминаниям фронтовиков, изучал мемуары военачальников, в том числе Георгия Константиновича Жукова.
– Вот так в детстве, из рассказов отца и других фронтовиков, Жуков предстал для меня как святой… – вспоминал он. – Затем всё больше и определеннее в моем сознании складывался образ исторической личности, национального героя... А по окончании института я уже загорелся большой мечтой: вот придет время, наберусь мастерства и опыта и попытаюсь запечатлеть этот святой для меня и всего народа образ...
Георгий Константинович являлся для Клыкова олицетворением Победы:
– Россия в лихую годину рождает богатырей, обладающих той силой и мощью, которую таит в себе сама. Жуков – один из них. Имя его уже стало синонимом стойкости, отваги, синонимом самого русского народа… Он стоит в одном ряду с такими народными героями, как Александр Невский, Дмитрий Донской, Суворов, Кутузов… Может быть, он еще большего масштаба и значения, ибо и масштаб войны, в которой он покрыл себя бессмертной славой, был велик, ни с чем не сравним.
И мечта Клыкова сбылась. Вячеслав Михайлович стал автором самого впечатляющего и знаменитого памятника Жукову, без которого сейчас сложно представить не только облик Манежной площади, но и вообще Москвы.
…Памятник Жукову в натуральную величину делали на калужской фабрике. Работа проходила в тяжелых условиях того времени: цех практически не отапливался, глина замерзала. Трудился скульптор иногда целыми сутками, и удивительно: работал над лицом маршала, не имея перед собой ни единого фотоснимка или карандашного наброска. Клыков был лично знаком с дочерями Георгия Константиновича – Марией и Маргаритой, но они, по его словам, в работу не вмешивались, лишь на стадии эскизов сделали несколько замечаний, которые автор с благодарностью принял. При этом средств на возведение памятника выделено не было, как не было и заключенного договора. Проект (как и многие другие его памятники) выполнялся на собственные деньги Клыкова и с финансовой помощью друзей.
Вячеслав Михайлович Клыков оставил после себя десятки художественных работ и памятников – великим поэтам, писателям, творческим личностям, воинам, государственным деятелям, святым. Художественное оформление Детского музыкального театра в Москве, звонница на Прохоровском поле, многочисленные, удивительной красоты поклонные кресты и, конечно же, памятники по всей России и за ее рубежами: преподобным Сергию Радонежскому, Серафиму Саровскому, Илие Муромцу, святым князям Владимиру Киевскому и Дмитрию Донскому, равноапостольным Кириллу и Мефодию, императорам Петру I и Николаю II, Столыпину П. А., маршалу Жукову Г. К., а также Константину Батюшкову, Надежде Плевицкой, Василию Шукшину, Игорю Талькову – всех не перечислить.
Его работоспособность поражала. До двадцати памятников ежегодно выходило из-под его рук! А весь творческий багаж – более 200 монументальных, монументально-декоративных работ и скульптурных портретов. Работать он мог буквально день и ночь: иногда не бросал начатое до самого утра. Чтобы не упасть, просил, чтобы его привязывали к лесам. А каково спускаться и подниматься десятки раз на высоту нескольких метров, да еще с тяжелой глиной в руках?! Он всё лепил сам, а ведь так почти никто тогда уже не делал. Рассказывали, что во время создания памятника князю Владимиру (в Белгороде) он для фигуры высотой в восемь метров за день «набивки» пропустил через свои руки 54 тонны глины, передвигаясь всё время по лесам...
***
Не секрет, что многие наши кинематографисты находятся ныне в лихорадочном поиске новых сюжетов, без конца (и без особого успеха, надо признать) переснимая давно уже снятые кем-то легендарные и горячо любимые народом картины. Но почему бы им не обратиться к судьбоносным историям современников, подобных Вячеславу Клыкову? Тут тебе и драма военного детства, и поиск себя, и всепоглощающее творчество, и радость на этом пути, и полные экспрессии события, и борьба с темным в собственной душе, и, наконец, победа – закономерный итог, не нуждающийся в пояснениях.
Источники:
Т. И. Долженкова. «Курский характер». Курск, 2021. Страницы в сети: Клыков Вячеслав Михайлович (1939–2006)
Константин Кудряшов. «Монументы замедленного действия. Скульптор Клыков и его «"работы-бомбы"»
Подать записку о здравии и об упокоении
ВКонтакте / YouTube / Телеграм / RuTube/ МАХ
