Утро 42-летнего Ришата Яруллина начинается не с кофе и не с планов на день. Он начинается с того, что он берет на руки своего 16-летнего сына Дани и несет его в ванную. Умывает, чистит ему зубы. Затем — манная каша со сливочным маслом, которую Даня любит больше всего на свете. После завтрака — зарядка, разминка и ЛФК у кухонной столешницы: «Клади ручку! Давай ножку!». Это ритм жизни, который не меняется годами. Ришат в одиночку воспитывает сына с тяжелой формой ДЦП. Его жена умерла четыре года назад. Его машина, на которой он работал курьером и брал Дани с собой, сломалась. Его мир держится на силе любви и ежедневном спорте — чтобы не сорвать спину, потому что сын за два месяца поправился на 8 кг и теперь весит 30.
Мир, который рухнул в один звонок
В прозрачном файле среди документов Ришат хранит свидетельство о браке. Он помнит дату встречи с Анной — 10 мая 2006 года. Они познакомились через сообщение на телеэкране музыкального канала, встретились на лавочке в парке «Дубки». Через полгода поженились. Через полтора года родился Даня.
«Сын рос обычным мальчиком: так же агукал, пытался вставать на ножки. Но когда в год Даня не пошел, мы забили тревогу», — говорит Ришат. Обследования показали ДЦП. Позже врач сказала, что во время кесарева сечения ребенку повредили три шейных позвонка.
Жизнь стала делиться на две части: пока мама ухаживала за ребенком, папа работал на Горьковском автозаводе. В разгар пандемии Даня заболел коронавирусом. «Болезнь сильно подкосила сына. Он хоть и не ходил, но умел сидеть по-турецки, а после коронавируса стал лежачим», — объясняет отец.
В 2021 году умерла жена. Приступ боли в животе, четыре больницы, которые не приняли, перитонит, операция, выписка, и через два дня дома — снова скорая, сепсис, реанимация.
«Когда позвонили из больницы, мир рухнул. Я слышу, как в трубке мне сообщают о смерти любимого человека, смотрю на Даню и не понимаю, что будет дальше», — вспоминает Ришат. То, что мамы не стало, Даня так и не понял. Для него просто стало меньше одного человека в комнате.
Жизнь без права на болезнь
Ришат родом из Узбекистана. Отец умер от рака легких, когда он учился в пятом классе. Он рано повзрослел, работал в автосервисе, ремонтировал квартиры, заочно учился на инженера-геодезиста. В 2006 году переехал в Нижний Новгород, потому что хотел жить в России. Следом перебрались сестры и мама.
«У меня никого нет, мне не на кого положиться. Есть родственники, но у них у самих не по одному ребенку. У них свои дела, заботы, кредиты», — говорит он. Единственная поддержка — 75-летняя тёща, которая готовит для Дани еду два раза в неделю. «Слава богу, моя тёща жива, она готовит для Данечки еду. Ей уже 75 лет, здоровье её подводит. Я беру пустую кастрюлю, отдаю ей — забираю полную. Даня очень любит бабушкины щи, по две тарелки съедает. Приготовленную мной еду он особо не жалует».
Тёща — его последний тыл. Но год назад ей удалили желчный пузырь, и ухаживать за внуком она больше не может. С тех вот уже четвертый год Ришат один.
«Я живу без права на хандру и болезнь. Я не могу позволить себе заболеть, не могу просто решить провести день в кровати. Мне приходится каждый день заниматься спортом, укреплять спину, чтобы не сорвать её. При малейшем намёке на простуду я должен сразу лечиться, потому что от меня зависит жизнь Дани и я просто не имею права выйти из строя», — говорит он.
Курьерская сумка, вертикализатор и котлеты
В их квартире в обычной пятиэтажке — идеальный порядок. Ришат говорит, что с детства приучен к чистоте. В прихожей стоит бело-жёлтая курьерская сумка. «Я же там еду вожу, протираю каждый день мыльной тряпкой», — скромно отмахивается он.
После занятий отец и сын ехали на работу. «Пока я забираю или отдаю заказ, Даня сидит в машине. Я не глушу машину, чтобы работало радио и Даня мог слушать музыку. И оставляю небольшую щель в окошке. Мы работаем только днём, когда нет пробок. В день мы зарабатываем около 1,2 тыс. рублей — на них мы покупаем продукты».
Но машина сломалась. На ремонт денег нет. «Сейчас в регионе интернет работает с сильными перебоями, поэтому папа Дани временно без работы. Вот такой у нас капкан, не знаю, как дальше жить», — говорит Ришат. Они получают выплаты около 30 тыс. рублей, 7 тыс. уходит на квартиру. «Мясо нынче дорогое. А Даня очень любит котлеты и щи, другой еды ему не надо».
Его главная цель сейчас — вертикализатор. «У Дани одна ножка функционирует нормально, а другая — нет. На вертикализаторе можно поставить ребёнка и зафиксировать ноги, чтобы он чувствовал нужное положение и мог переходить с ноги на другую. И я хочу, чтобы он научился контролировать себя. Я ведь тоже не вечный, если со мной, не дай бог, что случится, важно, чтобы мой сын смал сам пойти, скажем, в туалет».
Специальную обувь, которая предотвращает ударную нагрузку на мышцы, Ришат уже купил — взял в долг 8,5 тысяч рублей. Вертикализатор стоит гораздо больше. Сумма для реабилитации Дани неподъемная. Поэтому отец сам занимается с сыном по видеороликам, делает массажи, разрабатывает ноги. Врачи говорили, что без профессионального образования не стоит. Но Ришат рискнул. И Даня научился сам подниматься из положения лежа.
«Склифосовский», парк «Дубки» и улыбка
Каждый вечер в любую погоду они идут гулять — в парк «Дубки», у которого Ришат познакомился с женой. «Мы живём на третьем этаже, лифта нет, поэтому коляска лежит в багажнике машины. Я спускаю на руках Даню, кладу его на заднее сиденье и достаю коляску».
После прогулки — ужин и свои дела. Бабушка научила Дани нажимать на экран смартфона. Он любит смотреть сериалы, особенно «Склифосовский» — про будни больницы скорой помощи. Он может крутить одну и ту же серию целый день.
Благодаря упражнениям мальчик теперь может вставать и смотреть в окно. Он любит открывать и закрывать дверь. Хотя Даня и не говорит, папа его отлично понимает: если сын хочет ходить, он показывает на свои ноги; если хочет пить, то смотрит на чашку на столе.
Пару недель назад у Дани был судорожный приступ. Они провели несколько дней в больнице. «В палате было невыносимо холодно, поэтому я отдал Дане ещё и своё одеяло, а сам спал под тонким пододеяльником, хотя тоже мёрз», — говорит Ришат. Диагноз не подтвердился. Лечения не было.
Ришат смотрит на сына, который улыбается ему. «За эту улыбку всё отдать можно. Лучше сына не сыщешь», — говорит он. Его жизнь — это не история о борьбе с системой или о социальной несправедливости. Это история о том, как один человек каждый день, без выходных и праздников, держит на своих плечах весь мир для другого. И этот мир состоит из манной каши, щей тёщи, упражнений у столешницы, прогулок в «Дубках» и надежды на вертикализатор. Мир, который не рухнул окончательно, потому что один отец не позволил ему рухнуть.