Часть цикла «Раздел 1:01» на ЯПисатель.рф
Роман пришёл на смену в двадцать три сорок. Как всегда — на двадцать минут раньше, потому что автобус приходил либо рано, либо никогда. Третьего варианта расписание не предусматривало.
Склад встретил его гудением ламп и запахом бетонной пыли. Стандартный набор. Диспетчерская — стул, три монитора, чайник, журнал. Андреич, дневной, уже стоял в куртке.
— Ты чё, забыл что-то?
Роман не понял.
— В смысле?
— Ну ты ж только ушёл. Минут пять назад. Я думал — забыл что-нибудь.
Роман посмотрел на Андреича. Андреич посмотрел на Романа. Тишина длилась секунды три — но из тех, которые тянутся.
— Я из дома еду. Я не был здесь сегодня.
Андреич хмыкнул. Пожал плечами. Он не из тех, кто спорит — ему до пенсии четыре месяца, и весь его жизненный манифест умещался в одно слово: «доработать».
— Ну значит показалось. Бывает.
Ушёл. Роман сел в кресло, крутанулся. Три монитора — парковка, коридор первого этажа, запасной выход. Всё пусто. Всё как всегда.
Он бы забыл этот разговор. Честно — забыл бы. Но через час полез в архив камер. Зачем — объяснить не мог. Нервы. Любопытство. Скука ночной смены, которая делает из нормальных людей параноиков.
23:34. Камера на выходе. Дверь открывается.
Выходит человек в чёрной куртке. Его, Романа, куртке — он её узнал по заплатке на левом рукаве, которую пришивала мать, криво, красной ниткой. Та же походка — чуть вразвалку, правое плечо выше левого. Человек прошёл мимо камеры и...
Лица не видно. Капюшон.
Роман отмотал назад. Снова 23:34. Дверь. Куртка. Заплатка. Походка.
Нет лица.
В 23:34 Роман ехал в автобусе. Он это точно помнил. Автобус, старуха с сумкой-тележкой, запах бензина от подростка в наушниках. Помнил.
Или нет?
Память — штука ненадёжная. Каждый нейропсихолог скажет: вы не вспоминаете событие, вы вспоминаете последнее воспоминание о нём. Копия копии копии. К четвёртому разу там уже больше выдумки, чем факта. Роман читал об этом. Или смотрел. Или ему рассказали — он уже не был уверен. Вот, пожалуйста. Наглядная демонстрация.
Он закрыл архив. Попил чаю. Чай был дрянной — пакетированный, тот сорт, что в магазине стоит дешевле воды, которой его заваривают.
До утра ничего не произошло.
* * *
Второй раз — через неделю.
Роман курил у чёрного входа. Привычка, которую он бросал четвёртый год; на деле просто перешёл с пачки в день на полпачки — что, по его мнению, считалось прогрессом. Телефон в руке, десять минут второго. Тихо.
Шаги.
Он обернулся — и увидел себя.
Нет. Не так. Увидел спину. Человек шёл по парковке, удаляясь. Та же куртка. Та же заплатка. Те же ботинки — коричневые, со стёртым левым каблуком.
— Эй!
Человек не обернулся. Завернул за угол здания. Роман — и он сам потом не мог объяснить, зачем — побежал следом. Завернул.
Пусто.
Парковка — бетон, четыре фонаря, ни одной машины в два часа ночи. Бежать некуда. Спрятаться негде. Человек исчез. Или его не было.
Роман стоял посреди парковки с сигаретой, которая догорела до фильтра и жгла пальцы. Он не чувствовал.
* * *
Дальше стало чаще. Не лучше и не хуже — просто чаще.
Утренняя смена — Лёха, двадцать три года, философский подход к охранному делу — как-то между делом обронил:
— Рома, ты вчера зачем в серверную лазил?
— Не лазил я в серверную.
— Ну ладно. Камера говорит — лазил. Три двадцать семь ночи. Одиннадцать минут внутри. Мне-то что, мне-то пофиг, просто спрашиваю.
Роман проверил. Камера коридора: 3:27, его фигура — руки в карманах, капюшон — открывает дверь серверной. 3:38 — выходит. На камере внутри серверной — пусто. Как будто человек вошёл и растворился. Или камера внутри не работала. Она, в общем-то, через раз работала. Дешёвое оборудование. Владелец склада экономил на всём, кроме — почему-то — туалетной бумаги в уборной для сотрудников. Парадокс приоритетов.
Роман начал записывать. Завёл блокнот — обычный, в клетку, из «Фикс Прайса» за сорок рублей.
14 марта — Андреич говорит, что видел меня уходящим в 23:34. Я приехал в 23:40. 21 марта — спина на парковке. Моя куртка. Исчез за углом. 28 марта — камера зафиксировала моё посещение серверной. Я не ходил в серверную. Я ТОЧНО не ходил в серверную.
Он перечитывал записи и чувствовал — вот это самое, мерзкое, как будто кто-то провёл мокрым пальцем по внутренней стороне черепа. Не страх. Хуже. Сомнение.
Потому что — а вдруг ходил? Вдруг он делает вещи и не помнит? Лунатизм? Диссоциация?
Шиза?
Последнее слово он произнёс вслух, в пустой диспетчерской, в три часа ночи. Звук собственного голоса показался ему чужим.
* * *
Четвёртого апреля Роман нашёл журнал.
Не свой блокнотный — сменный. Толстая тетрадь, в которой каждый охранник расписывается за смену. Роман листал, потому что... потому что.
Семнадцатое марта. Ночная смена. Подпись — его. Его почерк, его завитушка на «Р», его манера ставить точку после фамилии. Роман Д.
Семнадцатого марта Роман был дома. Грипп. Температура тридцать восемь и три. Лежал на диване, смотрел сериал — какой-то скандинавский, мрачный, с убийствами в фьордах. Помнил, как тянулся за стаканом воды и чуть не уронил телефон. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Толстой бы не успел!
#шизофрения #двойник #ночная_смена #охранник #камеры_наблюдения #паранойя #доппельгангер #ночной_ужас