Предыдущая глава / Глава 17 / Начало
Минька, подъём!
Сегодня мне не дали выспаться. Вадим заедет за нами в семь утра. Ему разрешили взять ведомственный микроавтобус.
Вчера перед сном я долго размышлял о словах незнакомца и пришёл к выводу, что пока рано принимать решения. Что такое «Круг», я ещё не знаю. А вот отдел мне очень нравится. Они помогают людям, защищают от нечисти. Почему от них нужно держаться подальше — не понимаю.
Мне вчерашнее дело очень понравилось. Ведь игошка в роддоме мог заиграть младенцев насмерть, а тётя Дуся спасла их. Разве это плохо?
Надо поговорить с бабой Ма. Может, она что-то подскажет. А пока Вадим будет у нас частым гостем. Тем более, он назначен меня защищать. Интересно, куда делся прошлый защитник? И почему он с нами не знакомился? Спрошу у Вадима.
— Евграфыч, как-то неудобно… Мы уезжаем, а ты остаёшься, — мама снова завела эту тему.
— Дома я остаюсь, — недовольно пробурчал домовой. — Я домовой, а не переезжая сваха. Что я на хуторе не видел? И дом пришлому что ли оставлю? Хватит! Не поеду! А то и провожать не буду! — рассердился Евграфыч.
— Мам, я же тебе объяснял, — заступился я за него.
Мама вздохнула, махнула рукой:
— Привыкла я к нему. Он добрый… — потом понизила голос и шепнула: — А Вавилу Силыча я боюсь.
— Он хороший, мам. Привыкнешь, — успокоил я её и зашёл в ванную.
Мои мысли крутились вокруг книги. Вчера вечером я долго листал пожелтевшие страницы, пытаясь найти рецепт, который поможет Софьюшке. Нашёл всего один — но там нужен мандрагор.
Дед с бабой сделали мне этот дорогой подарок, но получу я его только весной, на русальей неделе. Да и то, если лесовик укажет место. А вдруг я ему не понравлюсь? Тогда мандрагоры мне не видать. Где ещё найти в лесу дерево, на котором любят вешаться люди? И чем больше висельников, тем крепче корень.
К тому же, он должен быть не младше пяти лет, иначе всё бессмысленно. Мало того, что копать его нужно в мае — так ещё и зелье три месяца готовить. Выходит, помочь Софьюшке я смогу только через год. А есть ли у неё этот год?
Вчера я так был занят событиями, что забыл спросить у Вадима про дымку вокруг ран. Сегодня нельзя забыть.
— Миня, ты что там? Всю воду из труб решил вылить? Не получится. Вадим уже подъехал. Давай завтракать.
Валерия
После того как я приняла решение переезжать, нисколько не сомневалась в его правильности. Но сегодня утром меня начали мучить сомнения. Правильно ли увозить сына из города? Пусть он и небольшой, но всё же город. Хотя куда нам здесь ходить? Кинотеатра нет, в ДК раз в год бабки песни поют — вот и все развлечения. Главное — телевизор. Но он будет и на хуторе.
Парка не будет, зато есть лес и речка и воздух чище. Нет, всё делаю правильно. Ещё курочек заведу — хочется, чтобы по двору птицы ходили, петух по утрам пел… Идиллия.
Да и Миньке там нравится, ему это нужно. А ещё там баба Ма — кусочек моего детства, которого у меня не было.
Работать там не смогу, но это не беда. Есть сбережения, продам золото из комода. Да и Минька на зелье для алкашей хорошо заработал — месяцев три можно жить спокойно.
Я сказала бабе Нюре, где нас искать. Кажется, она тоже на этом подрабатывает — уж очень много у неё подруг с пьющими родственниками.
Нет, всё правильно. Едем.
А вот и Вадим. Теперь сомнениям места нет.
— Доброе утро. Будешь завтракать? Всё готово.
— Не откажусь. Немного проспал.
Каша сегодня удалась на славу. Минька любит «Дружбу» — гречку с рисом. Сегодня она особенно рассыпчатая получилась. Наверное, Евграфыч постарался. Ему я тоже чашку наложила.
— Вадим… — с набитым ртом начал Миня.
— Минь! — укоризненно посмотрела я на сына. — Когда я ем, я что?
— Лера, — неожиданно вмешался Вадим, — сегодня пусть. Вижу, его что-то мучает.
Я промолчала. Сын улыбнулся Вадиму.
— У тебя тут… — Миня ткнул пальцем в щёку, — дымка.
Дымка? Я присмотрелась к пластырю на щеке Вадима. Где он увидел дымку?
— А… — Вадим дотронулся до щеки. — У нас в отделе девушка есть, лекарь. Учится в меде. Она слабая ведьма, в ковен её не берут, а в отделе помогает. Лечила меня с помощью домового — раны быстро затянутся. Ведьма разодрала, а такие раны сами не заживают.
«Девушка…» — как он это сказал? Молодая, наверное, красивая… Стоп! Не туда понесло. Вадим здесь для Мини, а я вообще ни при чём.
— А ко мне вчера парень подходил, — вдруг выпалил Миня.
— Какой?! — спросили мы хором.
— Не знаю. Не представился. Сказал, чтобы отделу я не доверял. Почему? — Миня уставился на Вадима.
— Как он выглядел? Опишешь? — Вадим нахмурился.
Охранник, а прозевал кого-то… Да и я хороша — совсем за ребёнком не следила.
Меня вдруг осенило: откуда Миня вчера узнал, что меня жажда мучила? Да ещё так сильно? И вода странно пахла… Точно, отдельским доверять нельзя!
— Могу описать! — продолжал Миня. — Низенький…
— Всё, понятно, — перебил Вадим. — Это Слава. Ведьмак, поклонник Даждьбога. Он сказал, что мы вместе тебя от ведьм отбили?
Миня кивнул.
— Ну, хоть за это спасибо. Слава… — Вадим замолчал, подбирая слова. — Понимаешь, в отделе работают не ведьмаки. У нас есть кровь ведунов, но сами мы ничего не умеем. Вот тётя Дуся — она в отделе двадцать лет, что-то чувствует, но что именно — не знает. Есть артефакты, которые усиливают способности, и всё.
Настоящие ведьмаки презирают таких, как мы. В отдел они не идут, разве что иногда помогают — но боятся, чтобы другие ведьмаки не узнали. Ведьмаки любят свободу, а у нас работа. Да и ведьму не заставишь с девяти до шести трудиться.
— А откуда ты знаешь, что это Слава? — не отставал Миня.
— Он же сказал, что был со мной. Ведьмаки не врут. А вот ведьмы — запросто. Запомни: без клятвы Луны им не верь.
Белка на подоконнике фыркнула, спрыгнула и гордо вышла. Обиделась.
— Вторым в тот вечер был Антон. Его у нас Кеном зовут — высокий, модный. Поклоняется Ладе, богине любви.
— Ведьмак любви? — удивилась я. — Как можно ворожить в любви?
— Да как угодно! — Вадим усмехнулся. — Хотя бы приворотное зелье. Или снять приворот. Да много чего. Про Казанову целые книги написаны.
— Джакомо Казанова — ведьмак?!
— Ещё какой сильный. Антон — просто красавчик, а Казанова и вовсе неказист был. Но ведьмак — да.
За разговорами завтрак закончился. Грязную посуду сложила в пакет — помою уже на хуторе.
Коробки грузили все вместе: Миня — маленькие, Вадим — тяжёлые. Загрузили быстро.
Я зашла в опустевшую квартиру. Моя квартира… Вспомнила, как делала здесь ремонт, как Миня учился ползать, как плакала и радовалась. Здесь — часть моей души.
— Ну чего ты? — передо мной возник Евграфыч. — Иди. Квартира твоя и останется. Нужно шагать вперёд. Твой шаг — туда.
Он подтолкнул меня к выходу.
— Гонишь?
— Одурела?! — рассердился домовой. — Разве так гонят?
— Шучу, прости. Здесь теперь чужие будут жить…
— Чего переживаешь? Деньги же платить будут! Иди уже!
Он вытолкнул меня за порог. Я закрыла дверь. Ключи оставлю бабе Нюре — вечером заедут новые жильцы.
И правда, чего переживать? Квартира моя, вернуться могу в любой момент.
Михаил
Мама что-то долго закрывает дверь. Пойду, посмотрю.
Открыв дверцу машины, я уже собрался спрыгнуть на землю, как мимо меня прошмыгнула Белка и бросилась бежать по тропинке к кладбищу.
— Вот ведьма!
Я устремился за ней.
— Ты куда?! Ну-ка вернись! Ты клятву дала! — кричал я, быстро перебирая ногами.
Белка и не думала останавливаться.
Из ворот кладбища вышла молодая женщина, вся в чёрном. Было всего девять утра — кто в такую рань на кладбище ходит? Белка, не добежав до неё несколько шагов, уселась, поджидая меня.
Подойдя к кошке и взяв её на руки, я увидел, что над женщиной вьётся призрак, отчаянно пытаясь докричаться.
— Услышь меня! Ларочка! Девочка моя! Услышь!
Переведя взгляд на меня, призрак замолчал. Видимо, сообразил, что я его вижу.
— Ты кто? Живой? Слышишь меня?
— Не ори, слышу.
Ларочка в это время проходила мимо.
— Я не ору. Я тихо плачу. Чего тебе, мальчик? — остановилась она.
— Слышишь! — Призрак воздел руки. — Говори, скажи ей! — приказал он.
— Ты мне ещё указывать будешь? Я тебе ничего не должен, — огрызнулся я и развернулся, чтобы уйти.
— Мальчик, я у тебя ничего не просила. А ты с кем разговариваешь? — женщина беспокойно оглянулась. Видимо, до неё дошло, что я обращаюсь не к ней.
— С ним, — ткнул я пальцем в воздух. — Он вам кто?
— Он? — Дамочка опешила. — Кто… он? Ты меня пугаешь! Этого не может быть!
— Может. Кто вам этот старик?
— Сержик? Он не старик! Ты его видишь? Где он? Покажи! Умоляю!
Лара упала передо мной на колени. Я беспомощно обернулся. У машины стоял Вадим, крепко держа маму за руку. Он всё понял и не пускал её ко мне.
— Я не знаю, как мне жить, — рыдала женщина. — Сержик умер внезапно. Раз — и перестал дышать. Сердце. А я беременна. Его мымра уволит меня без выходного пособия. Как я жить буду? Как ребёнка растить? Сержик обещал переписать на меня филиал. Не знаю, успел или нет… Помоги! Ты же его видишь!
— Встаньте, люди увидят — нехорошо. А чего вы так рано на кладбище? — спросил я, потому что этот вопрос волновал меня больше всего.
— Мымра Сержика поставила охрану у могилы, к десяти припрутся. Чтобы я не приходила. Меня даже к гробу не пустили! Я не смогла с ним проститься! — Лара безутешно зарыдала.
— Она хорошая, любит меня, — призрак метнулся ко мне. — Ей я был нужен, а не мои деньги. Скажи ей! Скажи!
— Будешь орать — ничего не передам, — пообещал я.
— Не буду. Скажешь?
Я кивнул.
— Малышка… — начал я, пересказывая слова призрака, — помнишь дачу, которую мы три года назад выбирали? Да-да, я её купил и оформил на тебя. Конечно, Марго попытается её отобрать. Но ты не переживай — там все документы в порядке. Посудится и отстанет. Она твоя и нашего малыша. Там есть подвал. В нём сейф. Сегодня же поезжай туда. Марго скоро обнаружит покупку и выставит охрану. В сейфе деньги — тебе хватит. Когда родишь, часть фирмы отойдёт сыну. Я всё устроил. Там же завещание и номер нотариуса. Нашему, с фирмы, не доверяй, какие бы сладкие речи он ни вёл. Он спит с Марго. Я точно знаю. Это она из меня монстра делает, а сама — бедная овечка, тьфу. Девочка, не забывай меня. Я тебя любил.
— Сержик! Сержик! — Лара металась по тропинке. — Ты где? Она не дала мне с тобой проститься!
— Он знает, — перевёл я. — Он был рядом с вами. А Марго — с нотариусом. Всё сделай и не ругайся с ними. Найми хорошего адвоката — в сейфе есть его контакты. Сама с этой мегерой не спорь. И не крутитесь, — добавил я. — Сержик перед вами… если можно так выразиться. Он вас обнял.
Лара замерла, попыталась разглядеть его в пустоте. Потом зашептала, обхватив себя руками. Наверное, представила, что это он её обнимает.
— Прощай… Я тебя любила. Не забуду. Сыну дам твоё имя. Милый, как я без тебя? Обещаю, он вырастет достойным. Сержик!
Она рыдала, не в силах сдержать слёз.
— Он ушёл, — тихо сказал я, касаясь её плеча. — Ему теперь легко.
— Да… да, я всё сделаю.
Она вытерла слёзы, выпрямилась и обняла свой ещё небольшой животик.
— Сержик, ты со мной!
Потом посмотрела на меня и улыбнулась.
— Спасибо, мальчик. Ты даже не представляешь, что для нас сделал. Я в долгу не останусь. Где ты живёшь?
— Мы сегодня переезжаем. И если бы не Белка… — я показал на кошку, спокойно сидевшую у меня на руках, — я бы уже сидел в машине и ехал на хутор.
— Белка!
Лара потрепала кошку по голове. Та зажмурилась от удовольствия. Вот зараза! Когда я так делаю, она меня царапает.
— Белка, я в долгу не останусь. Я вас найду. Какой хутор?
— Нам не нужна благодарность. Всё в порядке.
Я развернулся и побежал к машине.
— Значит, ты тоже видишь призраков, — сказал я Белке.
Она, естественно, не ответила. Ну и ладно. Я и так уверен.
Через час мы подъехали к нашему новому дому на хуторе. Мама почему-то решила первой запустить в дом Белку. Где-то слышала о таком обряде. Но это же для нового дома, а здесь и домовой старый, и Белка уже бывала. Ну да ладно, хуже не будет.
За кошкой я занёс коробку с вещами. За мной шёл Вадим. Вдруг он споткнулся на ровном месте, засеменил, пытаясь удержать коробку, но всё же уронил её. Потом полетел вперёд, ударившись головой об угол, и в довершение всего на него свалилась метла, больно стукнув черенком.
— Чёрт! — Вадим схватился за голову. — Прости, хозяин! Вошёл без спроса.
Кряхтя, он поднялся и подошёл к маме:
— Пригласишь?
Мама, давясь смехом, кивнула.
— Ну, скажи словами, — попросил Вадим, тоже начиная улыбаться.
Мама снова кивнула, не в силах говорить от смеха. Первым рассмеялся я. Потом не выдержала мама. Наконец, глядя на нас, расхохотался и Вадим.
— Домовой не пустил? — сквозь слёзы спросил я у него.
И вздрогнул, услышав над ухом скрипучий голос:
— Щас, домовой! Это я не пустила. Нечего ему тут делать. Я решаю, кому входить, а кому нет. Разве что хозяйка попросит. А так — не впустила бы. Не нравится он мне. Неправильный.
— Ты кто? — прошептал я.
— Ох, бестолковые вы, городские! Я — воструха. Стерегу дом от нечисти. А вы её тащите сюда.
— Воструха… — протянул я. — Значит, домовой не один в доме?
— Да как же он один управится? — возмутился голос. — Совсем обалдели!
— Не ругайся.
— Я ругаюсь? Да я ещё и не начинала! Вот заору — тогда узнаешь!
— Покажись хоть, — предложил я. — Познакомимся.
— Ещё чего! Не бывало такого, да и не будет. Ты, ведьмак, должен знать: я чую любую пакость за версту и в дом не пущу. И предупреждаю — ходящий близ смерти. Если вздумаешь призраков сюда тащить, заклятьем отделаю — мало не покажется ни тебе, ни им.
— У меня только один призрак в услужении. Его куда? — расстроился я. В квартире Димона Евграфыча не пустил, а здесь воструха ворчит.
— Один? В услужении? — Она притворно задумалась. — Ладно, пусть в овине живёт. А где он? Я его не чувствую.
— Не знаю. Я просил его кое-что разузнать. Димон не появляется уже двое суток. Но он дал клятву луны, — поспешил добавить я.
— Эх ты! — захихикала старуха. — Ведьмак, а ничего не смыслишь! Ты ему сказал, когда вернуться? Нет? Вот он и гуляет. В следующий раз указывай срок, а то так и будет болтаться без дела.
— Спасибо, бабушка Воструха. Учту.
Мама с Вадимом так и не заметили, что я с кем-то разговаривал.
Ох! Не нравится мне это. Продолжение