Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Иван Смоловский

Цикличность истории - иллюзия предсказуемости

Исторические данные демонстрируют повторяющиеся паттерны: экономические подъёмы и спады, политические потрясения, колебания на рынках. Складывается впечатление, что картина прошлого выглядит отчётливо и понятно, — а значит, изучив его, отчётливо выглядит и будущее. Насколько такое представление является верным? Это расхожие выражения, в которых обыватель читает прошлое как цыганка с ладони. Основой анализа истории в отношении будущего является опора на цикличность событий и их зависимость друг от друга или от сходных факторов. Рассмотрим тезис, что цикличность — это ретроспективная иллюзия - игра ума и ожиданий. Начнём с того, что основным циклическим явлением, с которым человечество было знакомо от своего эволюционного рождения – является смена времён года, – неизменный фактор сезонности. Или смена дня и ночи, или приливы и отливы, или рождение и смерть человека. Древний человек не понимал, почему это повторяется – но был уверен, что так происходит всегда. Невозможно недооценивать гр
Оглавление

Будущее в прошлом

Исторические данные демонстрируют повторяющиеся паттерны: экономические подъёмы и спады, политические потрясения, колебания на рынках. Складывается впечатление, что картина прошлого выглядит отчётливо и понятно, — а значит, изучив его, отчётливо выглядит и будущее. Насколько такое представление является верным?

  • «Всё новое – это хорошо забытое старое».
  • «Развитие идёт по спирали».
  • «История повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй — в виде фарса».

Это расхожие выражения, в которых обыватель читает прошлое как цыганка с ладони.

Основой анализа истории в отношении будущего является опора на цикличность событий и их зависимость друг от друга или от сходных факторов.

Рассмотрим тезис, что цикличность — это ретроспективная иллюзия - игра ума и ожиданий.

Начнём с того, что основным циклическим явлением, с которым человечество было знакомо от своего эволюционного рождения – является смена времён года, – неизменный фактор сезонности. Или смена дня и ночи, или приливы и отливы, или рождение и смерть человека. Древний человек не понимал, почему это повторяется – но был уверен, что так происходит всегда. Невозможно недооценивать грандиозное влияние сотен тысяч лет периодических явлений на психологию поколений. Зимний голод или летняя сытость, кочующие стада животных, пение перелётных птиц, таяние рек – всё повторяется. Образ жизни сформировал подсознательную установку, требующую поиск циклических корреляций. Которые, тем не менее, имеют ложные срабатывания там, где у явлений нет связи с периодическими событиями.

Чувство иррациональной исторической цикличности – первое из существующих багов искусственных баз данных – тех, что мы называем письменностью. Письменность позволила «читать» прошлое за длительный период времени. Летопись упорядочивала события и выстраивала их в раннюю форму идеологии.

История субъективных представлений

Предвидением будущего на основе истории занимались многие философы. Часто возникал феномен самореализующихся прогнозов, – благодаря тому, что последователи подхватывали идею и превращали её в реальность. Но этот факт лишь подтверждает влияние пассионариев, подчиняющихся единому порыву, но не выявляет модель самой физической реальности, проявленной в исторических событиях. Люди могут построить пирамиду или ракету, но это не значит, что они будут строить её снова и снова.

Иллюзии порядка прекрасно заметны в прошлом, – но пока находятся в будущем – не соответствуют ожиданиям. Отчётливее всего на «цикличности» прогорают биржевые игроки. Потому что их ставки выражены математически и быстро отделяют фантазии от действительности.

В физической реальности, волны событий могут иметь разный «порядковый масштаб», переплетаться, менять амплитуду. История, как и течение множества явлений, представляет собой волновой процесс – но это не основание для прогноза. Волны – это обобщающее свойство, предсказывающая лишь то, что за белым будет чёрное. Но где, когда, и какой силы – неизвестно. Это не закономерность.

Человеческий глаз рефлекторно превращает потоки в паттерны. Заметив группу из семи звёзд, звездочёт нарек их созвездием «большая медведица», а тридцать звёзд превратились в «лебедя». Также мы воспринимаем кино выстраивая плавную динамику. Приметы и предзнаменования – распространённая иллюстрация циклических иллюзий.

Определение. «Парейдолия — это разновидность зрительной иллюзии, при которой мозг воспринимает случайные, хаотичные узоры как что-то знакомое и конкретное, чаще всего — как человеческие лица.»

Нужно пояснить, что видеть иллюзии – это значит осознавать их. Это иллюзии мышления, а не визуальные ошибки. Поэтому «видеть» в прошлом нечто закономерное, но объективно не являющееся таковым – значит быть подверженным иллюзии порядка.

Парейдолия одушевлённых событий

Яркие исторические события человек обязательно персонифицирует или связывает с замыслом группы лиц, даже если не обладает для этого никакими объективными данными. Это парейдолия восприятия.

В ранней истории события связывались с именем или волей какого-нибудь бога или разумной стихии. Одушевление – это древнейшая часть психофизики человека.

В паттерны, предсказывающие будущее, попадают номера мировых войн, революции, деятельность ярких личностей, – человечество всегда ожидает чередования сезонов. Обыватель раскладывает людей и события по полочкам, объединяя их с именами из прошлого, – и создаёт иллюзию порядка.

Будущее непредсказуемо - это вроде бы простой вывод данной статьи. Но если вы считаете, что это очевидно, то статью вы не поняли.

Патриоты уверены, что Россия бессмертна, потому что ещё не умирала окончательно. Верующие ждут пришествия, "ястребы" ждут третьей мировой войны, коммунисты ждут новой формации, алармисты – неосредневековья и цифрового концлагеря.

Когда-нибудь кому-то из них надоедает ждать циклической предсказуемости – и они сказку делают былью, – с удовлетворением сознавая, что именно они были правы. Не понимая, что объективную историю и предсказуемость создают не социальные теории, а человеческая воля.

Иван Смоловский