Тройственный Союз трещит по швам
К 1868 году Аргентина подошла в состоянии глубокого политического и социального истощения. Война Тройственного союза против Парагвая, которая изначально преподносилась как быстрая и победоносная кампания, превратилась в кровавую мясорубку. В европейских столицах и даже внутри стран-союзниц Парагвай всё чаще воспринимался не как агрессор, а как героический Давид, истекающий кровью в неравной схватке с чудовищным Голиафом. В аргентинском обществе начало нарастать гнетущее чувство вины: люди осознавали, что простой парагвайский народ страдает слишком сильно и не заслуживает таких мучений, какими бы ни были грехи маршала Лопеса. Это сочувствие к врагу, смешанное с банальной усталостью от бесконечных сводок о собственных потерях, требовало немедленного изменения политического курса.
Для Буэнос-Айреса 1868 год стал временем болезненного переосмысления приоритетов.
Действующий президент Бартоломе Митре доживал свои месяцы в статусе «хромой утки». Его пробразильская политика, казавшаяся когда-то блестящим геополитическим ходом, обернулась катастрофой для казны. Государственный долг перед британскими и провинциальными банками достиг колоссальной суммы в шесть миллионов песо. Аргентинские солдаты, гниющие в парагвайских болотах, не получали жалованья уже двадцать месяцев. В армейских кругах зрело глухое, но очень сильное и опасное раздражение.
Митре, еще сравнительно молодой политик, на фоне этого кризиса казался обществу дряхлым стариком, цепляющимся за провальный курс. На апрельских президентских выборах его ставленник Руфино Элизальде с треском провалился, заняв лишь третье место.
Победителем вышел Доминго Фаустино Сармьенто — весьма противоречивая фигура.
Сармьенто, служивший до этого послом в Вашингтоне, шел на выборы с антивоенной повесткой. Его поддержал удивительный альянс: недовольные военные, инакомыслящие либералы и даже старые федералисты во главе с Хусто Хосе де Уркисой. Байресская элита долгое время насмехалась над Сармьенто, называя его «дон Я» за непомерное эго и провинциальные манеры. Однако отрицать его компетентность было невозможно.
Вступая в должность зимой 1868 года (в южном полушарии зима с июня по август), Сармьенто понимал: Аргентине нужна не просто победа над Лопесом, а выгодный мир. Он должен был переиграть своих бразильских союзников за столом переговоров, закрепить за Аргентиной спорные территории и, наконец, вернуть солдат домой, чтобы использовать их для защиты внутренних границ. 1868 год стал тем самым рубежом, когда Аргентина отвернулась от бесконечных войн каудильо и сделала первый шаг к своему «золотому веку» экономического процветания.
Если Митре связывали хорошие личные отношения с бразильским императором, то у Сармьенто перед бразильцами не было никаких обязательств. Да и смотрел он на внешнюю политику совершенно иначе.
Война шла уже три года и превратилась в изнурительную кровавую мясорубку. В самой Аргентине этот конфликт был крайне непопулярен, люди сопротивлялись насильственному призыву в армию, а провинции бунтовали. Война сжирала огромные деньги, которые Сармьенто отчаянно хотел тратить на строительство школ, проведение телеграфных линий и модернизацию Аргентины.
При этом новый президент отнюдь не был, боже упаси, лопистом. В битве при Курупайти, где полег цвет байресской молодой аристократии, погиб его приемный сын (Домингито). Тем не менее, это не сделало его фанатичным мстителем. Он презирал парагвайский режим и считал парагвайцев отсталым народом, слепо преданным своему диктатору, но его прагматизм брал верх над эмоциями.
По мере того как война близилась к концу, Сармьенто начал осознавать и другую, более глобальную проблему. Изначально союзники собирались просто сокрушить парагвайского диктатора, но со временем командование войсками полностью перешло в руки бразильцев. Бразильская армия планомерно оккупировала Парагвай. Сармьенто понял, что если стереть соседнюю страну с лица земли, Аргентина лишится важнейшего буферного государства и останется один на один с огромной, могущественной и амбициозной Бразильской империей. Перспектива бразильской гегемонии в Южной Америке пугала его гораздо больше, чем неспокойный Парагвай.
Настоящая дипломатическая бомба взорвалась, когда правительство Сармьенто решило пересмотреть послевоенные планы. Еще до начала боевых действий Аргентина и Бразилия заключили секретный договор о том, как они поделят парагвайские земли после победы. Однако министр иностранных дел Аргентины Мариано Варела неожиданно заявил, что победа не дает победителям права на территории побежденных. Аргентина официально отказалась от автоматической аннексии парагвайских земель, настаивая на том, что все границы должны определяться путем мирных переговоров и международного арбитража. Это привело Бразилию в ярость, ведь бразильцы проливали кровь и тратили ресурсы во многом именно ради территориальных захватов и контроля над реками.
Все эти шаги привели к тому, что идеологическое единство Тройственного союза рухнуло. Сармьенто сознательно пошел на этот кризис, чтобы сдержать имперские аппетиты Бразилии и сохранить баланс сил.
Пока армия гонялась за парагвайским маршалом Лопесом, внутри страны полыхали свои пожары: в Корриентесе зрел гражданский конфликт, а на патагонских рубежах участились восстания коренных индейцев. Сармьенто предложил нации перестать тратить ресурсы на внешнюю войну и начать строить современное государство. Он сделал ставку на массовую иммиграцию из Европы, развитие железных дорог, строительство школ и интеграцию в мировую экономику.
В 1869 году он провел первую национальную перепись. Она показала, что из 1,8 млн человек более 70% были неграмотными.
Главной заслугой Сармьенто стала революция в сфере образования. При Сармьенто количество школ в стране увеличилось почти втрое (было построено около 800 новых школ). Он пригласил десятки женщин-учительниц из США для подготовки аргентинских кадров. Около 100 тысяч детей пошли в школу.
При нем были проложены тысячи километров телеграфных линий, активно строились железные дороги. Он основал Национальную обсерваторию в Кордове и Академию наук, пригласив для работы иностранных ученых.
При всем том Сармьенто был абсолютным расистом и социал-дарвинистом. Он искренне верил, что коренные народы (индейцы) и гаучо не способны к интеграции в «цивилизованное» общество и тормозят прогресс Аргентины. Например, он писал:
«Не жалейте крови гаучо, это единственное, что в них есть человеческого. Их кровь должна служить удобрением для страны».
При нем аргентинская армия проводила жестокие кампании по вытеснению и уничтожению индейцев.
Приход Сармьенто и в Бразилии, и в Парагвае абсолютно справедливо расценили как намерение Аргентины выйти из войны. Для Рио это была угроза, а для Асунсьона - возможность...
Telegram: https://t.me/CasusBelliZen.
Casus Belli в VK: https://vk.com/public218873762
Casus Belli в IG: https://www.instagram.com/casus_belli_dzen/
Casus Belli в FB: https://www.facebook.com/profile.php?id=100020495471957
Делитесь статьей и ставьте "пальцы вверх", если она вам понравилась. Не
забывайте подписываться на канал - так вы не пропустите выход нового
материала.