Cегодня мы знаем, что все планеты Солнечной системы, кроме Земли, не заселены жизнью. Но на самом деле отсутствие жизни на планетах не было таким очевидным фактом для учёных Советского Союза.
В космос—за новой жизнью.
В 1940-х годах академик Гавриил Тихов выдвинул теорию, что тёмные области на Марсе, которые менялись в зависимости от сезона, указывают на наличие растительности. Он считал, что «марсианские растения» имеют иную природу и окрашены в другие цвета.
Идеи Тихова активно поддерживались и популяризировались советским государством. Возможно, нам требовался стимул развивать космические технологии. К тому же, Марс находится относительно недалеко от Земли и его легче исследовать, чем дальние планеты.
В 1957 году, сразу после запуска первого спутника, газета «Правда» писала: «Трудами сектора астроботаники Академии наук Казахской ССР можно считать уже доказанным существование растительности на планете Марс».
На первых космических станциях даже стояла научная аппаратура, нацеленная именно на поиск органики. Например, на борту «Марса-1» был спектрофотометр для наблюдения так называемых «полос Синтона», предназначенный для обнаружения жизни. Однако позже его сняли, потому что он был слишком слабым и даже в теории не смог бы найти те самые «полосы» на Марсе: даже при испытаниях на Земле аппарат не обнаруживал жизнь.
Однако, первые восемь миссий с 1960 по 1971 год оказались провальными. «Марс-1» (1962) после запуска потерял связь на подлёте к Красной планете. «Марс-2» (1971) разбился, а «Марс-3» (1971) хоть и добился результата, совершив первую в мире мягкую посадку на Марс, передал сигнал с поверхности всего за 14–20 секунд.
Идея о колонизации Венеры.
Парадоксально, но при посадке на Марс его разреженная атмосфера оказалась бОльшим препятствием, чем венерианский ад. На Венере можно было использовать парашюты для спуска аппаратов, а на Марсе требовались сложные двигатели мягкой посадки, которых у СССР в 60–70-х годах попросту не было.
Многие астрономы, включая американцев Д. Мензела и Ф. Уиппла (1955 год), предполагали, что Венера может быть полностью или почти полностью покрыта океаном. Это казалось логичным: облака дают много осадков, а близость к Солнцу обеспечивает тёплый климат.
Эти теории были настолько сильны, что влияли на конструкцию аппаратов. Например, первый зонд «Зонд-1» (1964 год) имел датчик для определения периода волн — на случай приводнения в гипотетический океан.
Однако в 1967 году станция «Венера-4» впервые в истории вошла в атмосферу другой планеты и передала прямые данные. Оказалось, что атмосфера состоит из углекислого газа на 90%, а давление у поверхности чудовищно.
Когда учёные осознали результаты «Венеры-4», один из конструкторов, Глеб Максимов, расплакался и сказал:
«Чему вы радуетесь?! Неужели вы не понимаете, что сегодня мы осиротели в Солнечной системе?! Я так надеялся на Венеру… И вот… Мы одни в Солнечной системе, мы совсем одни!»
В 70-е годы «Венера-7» и «Венера-8» передали данные о чудовищной температуре (около 470°C) и давлении (90–100 атмосфер), а также состав атмосферы и даже примерный тип грунта (похожий на земные граниты). В 1975 году учёные захотели своими глазами посмотреть на Венеру. С этой целью был отправлен аппарат «Венера-9», который передал первый снимок поверхности планеты. На этом попытки найти жизнь на Венере закончились.
Были даже идеи колонизации Венеры — создание огромных городов-станций. Как я говорил ранее, температура на поверхности Венеры высока, однако в атмосфере, по подсчётам, она относительно благоприятная и напоминает земную. Советские люди уже представляли себе города на Венере, подобные дирижаблям.
Однако колонизация Венеры была экономически нецелесообразной — на создание базы или целого города ушло бы слишком много средств, которые себя не окупили. К тому же в то время вовсю шла кампания по освоению целины — советское руководство было озабочено поднятием хозяйства на Земле, а не в космосе. Тем более, что при попытке создать станцию на Венере была высока вероятность её уничтожения местными бурями или ураганами — на создание безопасной станции ушли бы годы проектирования.
К сожалению, после развала Советского Союза Россия долгое время не могла даже думать о том, чтобы начать колонизировать Марс или Венеру. В 90-е и 2000-е финансирование космической отрасли было минимальным, а инициатива в исследованиях дальнего космоса перешла к другим странам.
Сейчас Россия постепенно восстанавливает космическую сферу, однако за последние десятилетия количество опытных специалистов уменьшилось из-за утечки мозгов и банального старения кадров. Тем не менее уже в ближайшие годы (запуск миссии «Венера-Д» планируется ориентировочно после 2029–2031 годов) Россия надеется вернуться к изучению планеты. Если она будет успешной, это станет первой миссией к Венере в новейшей истории страны.