Рафкат Залялетдинов – обладатель редкого баритона. Он служил в казанском оперном театре, но сегодня его можно встретить не на сцене, а за рычагами кран-манипуляторной установки. О том, почему певец решил резко изменить профессиональную траекторию, о «фабричной» жизни в театре и творчестве в кабине «КАМАЗа» он рассказал в интервью «Татар-информу».
«В семье никто не занимался творчеством на профессиональном уровне»
– Рафкат, певец с таким баритоном, как у тебя, должен быть на сцене оперного театра. Но до этого мы еще дойдем, а пока давай обратимся к твоему детству. В нем было место музыке? Ты ходил в музыкальную школу?
– Мой дедушка играл на гармони. Глядя на него, и я потянулся к гармони, потом к баяну. Меня отдали в Детскую школу искусств Приволжского района Казани, я проучился там восемь лет. Даже на второй год оставался. Не любил сольфеджио, и моя учительница Регина Сайфи оставила меня на второй год.
– Твои вокальные возможности обнаружились еще там, в музыкальной школе?
– Вообще вокалом я начал интересоваться очень поздно. У ребят, когда они взрослеют, голос ломается, и многие перестают заниматься вокалом. Не могу не вспомнить своих одноклассников. В нашем классе было много тех, кто занимался музыкой, вокалом, играл на музыкальных инструментах, потому что гимназия и школа дополнительного образования находились в одном здании.
Так вот, двое моих одноклассников, Данил Шаймуллин и Ильнур Гиматдинов, ходили на вокал. Однажды мы остались дежурить в школе и неожиданно для всех запели. Все сказали: «Из вас нужно сделать трио!» И Захида Ибрагимовна Зайнуллина, заслуженный деятель искусств Татарстана, в то время руководитель ансамблей «Болгар кызлары» и «Ялкын», заметила нас и создала трио! Это было после 9-го класса. Потом, в 10-11-х классах, мы начали участвовать в разных конкурсах. Доехали даже до посольства Болгарии в Москве.
– Значит, Захида апа задала тебе это направление.
– Да. Думаю, сам я не решился бы.
– А ты тогда задумывался, кем быть, какое направление в жизни выбрать?
– У меня в семье никто не занимался творчеством на профессиональном уровне. Папа всю жизнь проработал электромонтером, мама – инженером-конструктором. Так что я доверился судьбе: куда ветер подует, туда и пойду.
«Многие удивлялись: «Ты что, из Казани? Откуда знаешь татарский, где выучил?»
– Нередко у творческих людей есть такая строчка в биографии: «Меня не приняли, я провалился на экзамене, поступил только с третьего раза»… А ты легко поступил учиться в музыкальное училище?
– В то время в приемной комиссии училища был Масгут абый Имашев. Мы прошли все экзамены, нам сказали сдать еще один дополнительный – ЕГЭ по русской литературе, его мы тоже сдали. Поступили, все было хорошо. Попали в класс Ании Туишевой. Музыкальное училище – это фундамент. Прочная опора. Знаю людей, которые оканчивали институт культуры, а потом поступали в музучилище.
– А в Институте культуры ты учился у Венеры Ахатовны Ганеевой?
– Я думал, что поступлю в Казанскую государственную консерваторию, был уверен в себе на 100 процентов. Так себя подготовил. Мы с однокурсником Рустемом Насыбуллиным пошли на прослушивания, подали заявления. На вступительных экзаменах есть творческий этап, там нужно показать свое пение. Услышав, как я пою, говорили: «Там что, Артур Исламов поет?» Когда поступающих мало, парням поступить легче, но в том году конкурс оказался большим. Нужно же кого-то отсеять. На прослушиваниях были Айрат Ганиев, Руслан Закиров и другие.
Так я не смог поступить в консерваторию. Думал идти на платное отделение, но это оказалось дорого. А время-то идет… Был, наверное, уже июль месяц, и я решил сходить в Институт культуры. Захотелось развиваться в вокальном направлении. Бюджетные места были уже заняты, поэтому пошел на платное отделение.
Тех, кто приходил в Институт культуры после музыкального училища, было мало. И в основном там были деревенские ребята и девушки. Многие удивлялись: «Ты что, из Казани?» Сейчас тоже говорят: «Откуда ты знаешь татарский, где выучил?»
Учился я не у самой Венеры Ахатовны, а у Рустема Маликова. В институте у нас было больше предметов. В училище мы все-таки занимались своей основной специальностью, а в институте больше времени уделялось таким предметам, как психология, философия, педагогика.
После училища ты приходишь с каким-то опытом, но в институте все начинается заново. В училище мы были еще как дети: многие приехали из деревни, окончили только 9 классов. Там преподаватели за нами следили, блюли нашу дисциплину. А в институте настоящая взрослая жизнь. Никто за тобой не ходит, не контролирует. Ты сам должен бегать, сам договариваться и всего добиваться сам.
«Захотелось испытать себя»
– Еще во время учебы в Институте культуры многие ездят на гастроли, начинают подрабатывать. Кто-то начинает петь…
– Я больше участвовал в конкурсах. Был стипендиатом «Татар моңы», занял 3-е место на фестивале Вагапова, стал вторым на конкурсе «Сандугач – Соловей», первым в номинации «Вокальные ансамбли» на конкурсе «Ягымлы яз». Захотелось испытать себя.
Что касается гастролей, то у меня был двухлетний «Матиз», я продал его и купил 7-местный «Соболь Баргузин». На нем начал возить на гастроли известных артистов, имен называть не буду (смеется). Возил аппаратуру, пробовал работать диджеем на банкетах, свадьбах. Но почему-то меня это не привлекло.
– А в плане пения? Чтобы записать песню, тоже ведь нужны деньги, продюсер. Были ли такие мечты?
– У меня есть две песни. Музыку я написал сам еще во время учебы, стихи Гульзили Фахретдиновой (Гафуровой). Первая была записана на стипендию от «Татар моңы», вторая – на заработанное на гастролях с Диной и Рафаэлем Латыповыми. В то время сделать аранжировку, записать звук стоило 10-15 тысяч рублей. Сейчас расценки уже другие.
– Где ты исполнял эти песни?
– Одна из них звучала на арском радио. На большие площадки я не выходил. Сейчас через дистрибьюторов разместил их на «Яндекс.Музыке» и других площадках.