В те далёкие, словно выцветшие фотографии, советские времена, когда ёлки пахли настоящей хвоей, а мандарины были роскошью, я не по своей воле три года подряд примеряла на себя роль Снегурочки. Нет, я не мечтала об этом с детства, не грезила о хороводах и стишках у ёлки. Всё вышло совершенно случайно, я бы даже сказала, трагикомично. Поясню, как всё завертелось в этот безумный новогодний водоворот.
В те годы приглашать профессиональных актёров на новогодние ёлки считалось непозволительной роскошью, эдаким буржуазным излишеством. Видимо, из соображений экономии, или, скорее, из желания выслужиться перед вышестоящим начальством, новогодних персонажей выбирали из числа сотрудников предприятий. И, надо сказать, выбор этот был порой весьма… оригинальным.
На нашем предприятии, скромном НИИ, занимавшемся разработкой никому не нужных приборов, сложилась своя, годами отработанная система. Снегурочкой стабильно выбирали Свету, высокую, стройную голубоглазую блондинку с косой до пояса. Света идеально подходила под образ – этакая русская красавица, сошедшая со страниц детской сказки. А вот Деда Мороза выбирали по остаточному принципу, то есть, из тех, кто меньше всех пил. Как выяснилось впоследствии, именно этот критерий и стал роковой ошибкой.
Света, как назло, каждый год под самый праздник умудрялась подхватить какой-нибудь грипп или ангину. То ли простужалась, бегая по магазинам в поисках дефицитных подарков, то ли нервничала из-за предстоящих выступлений. В общем, факт оставался фактом: Света заболевала, и на арену выходила я, так сказать, её дублёр, запасная Снегурочка №2.
Боже, какая же из меня была Снегурочка! Фигура у меня была, скажем так, далека от общепринятых стандартов. Из-под белого, кудрявого парика, который постоянно сползал на глаза, предательски выбивались мои собственные тёмные кудри. Маленькая, сшитая на заказ шубка, рассчитанная на хрупкую Свету, предательски трещала у меня под мышками и на моей ядрёной девичьей груди. Движения мои были скованными, голос – неуверенным. В общем, я чувствовала себя не Снегурочкой, а какой-то неуклюжей пародией на неё.
Схема праздника из года в год оставалась неизменной, как ленинские принципы. Мы, то есть, я и наш малоопытный Дед Мороз, отправлялись по квартирам сотрудников НИИ, чтобы поздравить их детей с Новым годом. Дед Мороз, к моему ужасу, очень быстро надирался в хлам. Дело в том, что существовала какая-то негласная традиция – поить Деда Мороза водкой во всех без исключения квартирах. Отказаться было не принято, считалось, что это неуважение к хозяевам. Дед Мороз и не отказывался, он был парень простой, можно сказать, даже бесхитростный. А меня, как Снегурочку, щедро угощали шампанским и шоколадом. Отказаться было тоже невозможно. Это считалось невежливым, чуть ли не оскорблением.
Водитель нашего служебного «Москвича», дядя Вася, наотрез отказывался замещать Деда Мороза. Он говорил, что у него «давление» и вообще, ему «на пенсии пить нельзя». И я оставалась один на один с пьяным Дедом Морозом и толпой жаждущих чуда детей.
Чего я только не сочиняла бедным детям, чтобы хоть как-то объяснить внезапное исчезновение Дедушки Мороза! То он умчался на оленях, спасать заблудившихся в тайге геологов, то помогал в космосе космонавтам чинить сломавшийся спутник, то в Африке спасал слонов от браконьеров. Версии рождались в моей голове спонтанно, под воздействием шампанского и шоколада.
От избытка шампанского и шоколада в организме, я с таким чувством, с таким вдохновением рассказывала о его героических подвигах, что дети и взрослые слушали меня как завороженные. Они забывали читать новогодние стишки про ёлочку и водить вокруг неё хороводы. А меня несло, нельзя было остановить. То Дед Мороз на пожарах людей из огня выносил, то ловил вора, укравшего у старушки сумочку, то принимал роды в застрявшем в сугробе автобусе. В общем, я несла такой бред, что сейчас самой становится стыдно. Ужас, что может понарассказать надравшаяся шампанского Снегурочка!
Но людям это почему-то нравилось. Они смеялись, аплодировали, благодарили. Потом я дарила детям новогодние подарки, целовала всех в щёчки от имени Деда Мороза и уходила, вся такая подвыпившая, яркая, поправляя на ходу свои тёмные кудри, предательски выбивающиеся из-под белой косы.
После этих новогодних марафонов я чувствовала себя выжатым лимоном. Голова раскалывалась от шампанского, во рту был приторный вкус шоколада, а в ушах звенели детские голоса и музыка из старых советских мультфильмов.
Однажды, после особенно бурного празднования, я проснулась с ужасным похмельем и твердым решением: больше никогда, ни за какие коврижки, я не буду Снегурочкой. Хватит с меня этих маскарадов!
И вот, спустя много лет, я с ужасом вспоминаю эти новогодние приключения. С тех самых пор я шампанское почти не пью, шоколад не люблю, меня от него просто воротит. Но привычка рассказывать всякие небылицы у меня всё-таки осталась. Видимо, Снегурочка навсегда поселилась во мне.
А началось всё с того, что я ужасно не любила свою работу в НИИ. Тоска зелёная, бумажная волокита, бессмысленные отчёты и злобный начальник – вот мои будни. Единственной отдушиной были обеденные перерывы, когда мы, кучка несчастных, собирались в курилке и травили байки.
Я не знаю, почему, но мои истории всегда пользовались успехом. Может быть, потому что я умела их рассказывать с огоньком, с юмором, приправляя выдумками и приукрашиваниями. А может быть, просто потому, что людям было скучно и хотелось хоть как-то развлечься.
В общем, я стала местной знаменитостью, непревзойдённым рассказчиком. Коллеги прозвали меня «баронессой Мюнхгаузен» и частенько просили: «Ну, расскажи что-нибудь этакое!». И я рассказывала. Про рыбалку с голыми руками на Амазонке, про встречу с йети в Гималаях, про клад, найденный на даче у тёщи.
Истории рождались в моей голове спонтанно, как пузырьки в шампанском. Я брала за основу какой-нибудь реальный случай, а потом начинала его обрастать выдумками и преувеличениями. И чем больше я врала, тем больше мне верили.
Я чувствовала себя настоящей артисткой, звездой стендапа. И мне это нравилось. Наконец-то я нашла своё призвание. И пусть это всего лишь враньё, зато какое!
Но, как известно, за всё в жизни приходится платить. И моя любовь к выдумкам сыграла со мной злую шутку. Однажды, я, как обычно, рассказывала коллегам очередную байку. На этот раз про то, как я спасла тонущего в пруду лебедя. История была, конечно, бредовая, но я так убедительно её рассказывала, что все поверили.
Все, кроме одного человека. В курилке случайно оказался наш новый начальник, Иван Петрович, человек суровый и немногословный. Он выслушал мою историю с каменным лицом, а потом вдруг сказал:
– А вы знаете, я ведь тоже люблю лебедей.
И тут я почувствовала, как у меня холодеет в животе. Я поняла, что Иван Петрович не верит ни единому моему слову.
– И что же вы делаете с лебедями? – спросила я, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие спокойствия.
– Я их ем, – ответил Иван Петрович, глядя мне прямо в глаза.
Я поняла, что пропала. Моя карьера в НИИ закончилась, не успев толком начаться. Иван Петрович, конечно, пошутил.
Но с тех пор он смотрел на меня с подозрением и недоверием. И я чувствовала, что дни мои в НИИ сочтены.
Вскоре так и случилось. Меня уволили, якобы за «несоответствие занимаемой должности». На самом деле, причиной было моё враньё, моя неудержимая страсть к выдумкам.
Я осталась без работы, с разбитым сердцем и с клеймом вруньи. Я чувствовала себя преданной, обманутой. Я думала, что коллеги меня ценят и любят за мои истории. А оказалось, что они просто надо мной смеялись.
Но, как говорится, всё, что ни делается, – к лучшему. После увольнения я долго не могла найти работу. Никто не хотел брать на работу врунью. Но однажды мне повезло. Я увидела объявление в газете: в цирк требуется рассказчик.
Я решила попробовать. И меня взяли! Оказалось, что в цирке как раз нужны такие люди, как я – умеющие врать убедительно и с огоньком.
Так я стала цирковой артисткой. Я рассказывала зрителям всякие небылицы про дрессированных слонов, про летающих акробатов, про говорящих попугаев. И люди верили! Они смеялись, аплодировали, восхищались.
Наконец-то я нашла своё место в жизни. Я занималась тем, что умела делать лучше всего – врала. И мне за это ещё и платили деньги!
С тех пор прошло много лет. Я объездила полмира, выступала в лучших цирках. Меня узнают на улицах, берут автографы. Я стала знаменитой. Но, несмотря на все мои успехи, я никогда не забываю про свою первую работу в НИИ. Я помню своих коллег, Ивана Петровича и ту злополучную историю про лебедя.
Иногда мне становится стыдно за своё враньё. Но потом я вспоминаю, что именно оно привело меня к успеху. Если бы я не врала, я бы так и осталась несчастной сотрудницей НИИ, прозябающей в серой рутине.
А так я стала цирковой звездой! И всё благодаря моей любви к выдумкам.
Вот такая вот история. И пусть она покажется вам невероятной, но я уверяю вас, что это чистая правда. Ну, почти правда.
И знаете, я даже благодарна той Снегурочке, поневоле. Ведь именно она научила меня не бояться быть собой, не бояться выделяться из толпы, не бояться врать.
Ведь, как говорил один мудрый человек, «не верь глазам своим, верь моим словам». А мои слова, как вы уже поняли, не всегда соответствуют действительности. Но разве это так важно? Главное, чтобы было интересно!
Так что живите полной жизнью, не бойтесь мечтать, не бойтесь врать. Ведь враньё – это тоже искусство. И кто знает, может быть, именно оно приведёт вас к успеху.
