Эвелина вновь зажгла благовония, и по комнате поплыл густой, приторный дым, от которого в голове сразу начался лёгкий туман. Казалось, я попал на спиритический сеанс к мадам захудалого уезда, где духи пахнут дешёвым сандалом и нестиранными занавесками. Она достала пять огромных свечей, толщиной с доброе полено, и расставила их вокруг кушетки. Это были не просто светильники, а настоящие восковые столбы, какие обычно видишь в старых соборах, где грешники замаливают кражу казённого овса.
— Ложитесь, мой дорогой, — пропела она, и в её голосе послышалось что-то от сирены, которая явно переела сладкой ваты. — Лежим, не открываем глаза и думаем о самом хорошем. Вспоминаем самые лучшие моменты вашей жизни: первый поцелуй, запах летнего дождя, вкус халявного коньяка. Пусть ваше сознание очистится от всей скверны бытия, как кошелёк после визита к стоматологу.
Я послушно растянулся на кушетке, чувствуя себя как жертвенный барашек на алтаре эзотерики, или как Герасим, который ещё не знает, что Муму — это проект по оптимизации ресурсов. И тут зазвучала музыка. О, это был не какой-то там дешёвый писк, это был настоящий шедевр в стиле нью-эйдж. Глубокие, обволакивающие вибрации, которые, казалось, проникали под самую кожу и резонировали с костями, как будто внутри меня поселился очень грустный и очень басовитый шмель. Звук был настолько качественным и гипнотическим, что я на мгновение даже забыл, где нахожусь. Это была музыка сфер, не меньше — тягучая, как мёд, и глубокая, как долговая яма. Под такие звуки действительно легко поверить, что ты не просто лежишь в душном офисе, а паришь где-то в районе созвездия Ориона, закусывая звёздной пылью.
Эвелина начала свой перформанс. Она вглядывалась в огромный хрустальный шар, который в свете свечей казался магическим артефактом, хотя я-то понимал, что это просто хорошо отполированное стекло, возможно, даже деталь от старой люстры. Но выглядело эффектно, чёрт возьми! Как говорил классик, «ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад», особенно если за это уплачено.
— Райдо! — вдруг выкрикнула она, и я почувствовал, как к моим ногам прикоснулось что-то холодное и мокрое. — Отал! Феху! И прочие радости скандинавского общежития!
В нос ударил резкий, до боли знакомый запах. Это была не мирра, не ладан и даже не духи «Красная Москва». Это была старая добрая, ядрёная советская зелёнка! Та самая, которой в детстве мазали разбитые коленки, превращая нас в маленьких Шреков. Эвелина начала жирно рисовать руны прямо на моих подъёмах стоп. Я лежал и думал: «Господи, если меня сейчас увидит кто-то из знакомых, я скажу, что это новый тренд из Парижа — изумрудный педикюр для просветлённых».
И вот тут, сквозь гипнотические переливы музыки, из-за тяжёлой бархатной портьеры донеслось отчётливое:
— Пс! Пс!
Эвелина вздрогнула, её рука с маркером, пропитанным зелёнкой, дёрнулась, оставив на моей лодыжке след, похожий на карту созвездия Большой Медведицы в период запоя. Она на мгновение замерла, а потом, стараясь сохранить величие момента, прошептала:
— Лежите смирно, не открывайте глаза. Я должна усилить энергетический щит, а то астральные сущности лезут, как тараканы на кухню.
Она скользнула за портьеру. Я тут же превратился в одно большое ухо, благо музыка стала чуть тише. Из-за ткани раздался нервный, срывающийся на хрип мужской голос. Он пытался говорить тихо, но в тишине комнаты каждое слово впивалось в уши, как заноза в пятку. Это был голос человека, который явно привык командовать парадом, но сейчас у него явно подгорали фланги.
— Ты что ж, сучка, творишь? — прошипел невидимый «Карабас». — Я тебе для чего этот кабинет снял? Чтобы ты тут в благотворительность играла? Твоя задача была какая? Подтолкнуть клиента к подписанию договора на полное годовое обслуживание! Впарить ему этот «квантовый переход в пятое измерение» с доплатой за багаж! А ты что несёшь? Ты мне бизнес рушишь, дура набитая!
— Я не могу больше... — голос Эвелины дрожал, в нём слышались слёзы, настоящие, а не те, что заказывают для инстаграма. — Это уже не магия, это грабёж среди бела дня! У меня совесть ещё не до конца атрофировалась!
— Совесть? — голос мужчины стал вкрадчивым и опасным, как змея в высокой траве. — А жить ты хочешь? Подумай о своём братике. Он сейчас в Мюнхене, лечится, как ты думаешь, на чьи деньги? На твои молитвы? Ещё одна такая выходка, и он окажется на улице, а ты пойдёшь по этапу за мошенничество, потому что все счета на твоё имя. Ты здесь никто, просто говорящая голова с накачанными губами и фальшивым дипломом ведьмы в третьем колене. Делай, что сказано, или я найду другую «ведунью», а тебя спишу в утиль.
— Отпусти меня, у меня там клиент... — выдохнула она, и я услышал звук пощёчины. Негромкий, но хлёсткий.
— Вали. И чтобы через десять минут он был готов отдать всё, что у него есть в карманах, включая золотые коронки, если они есть. Поняла?
Эвелина вышла из-за портьеры. Лицо её было белее мела, а руки тряслись так, что она едва не выронила свой магический шар. Она вновь подошла ко мне и начала малевать зелёнкой уже на моих коленях. Я чувствовал, как капли её холодного пота падают мне на кожу.
Я лежал и размышлял. Ситуация была патовая, как в шахматах, когда ты понимаешь, что твой ферзь — это просто крашеная щепка. Мой внутренний рыцарь требовал вскочить, сорвать портьеру и начистить рыло этому невидимому кукловоду, превратив его физиономию в абстрактное полотно. Но здравый смысл, этот старый зануда и педант, шептал совсем другое. Я вспомнил тех четверых бабуинов в коридоре. Эти ребята явно не для красоты там сидели. У каждого шея шире моей талии, а кулаки размером с хорошую дыню. Если я сейчас попру буром, эти приматы влетят сюда и сделают из меня отбивную быстрее, чем я успею процитировать «Я памятник себе воздвиг нерукотворный».
Более того, я мыслил шире. Эти четверо — они ведь могут быть связаны с охраной всего торгового дома. Может, это вообще одна большая организация, где одни воруют души, а другие прикрывают их тылы, как в хорошем швейцарском банке, только наоборот. Выходить против такой машины в одиночку, да ещё и с зелёными коленями — затея, достойная премии Дарвина. Тут нужно было действовать тоньше. Как говорил великий комбинатор: «Больше цинизма — людям это нравится».
— Эти знаки защитят вас от ударов судьбы, — пробормотала Эвелина заученную фразу, но голос её был мёртвым, как надежды на честные выборы. — Теперь на живот. Нужно закрепить печать на позвоночнике. Это откроет ваш канал изобилия.
Я перевернулся. Она ещё минут двадцать что-то чертила на моей спине, а я чувствовал, как холодная зелёнка впитывается в кожу, превращая меня в подобие крокодила Гены. Музыка продолжала литься, создавая иллюзию покоя, но я-то уже знал, что за этой ширмой скрывается обычная человеческая грязь, страх и чьи-то неоплаченные счета в Мюнхене.
— Всё, — наконец сказала она. — Ритуал завершён. Слушайте внимательно: семь дней не смывайте эти знаки. Вообще не мойтесь! Вода — это хаос, она разрушит квантовую структуру защиты. И вам нужно прийти ещё минимум пять раз, чтобы закрепить результат. Иначе карма схлопнется, как старый чемодан.
— О, я обязательно приду! — заверил я её, натягивая рубашку и чувствуя, как она липнет к свежей зелёнке. — Я теперь без ваших рун — как без штанов на морозе.
Я вышел в приёмную. Анна сидела на месте, такая же неподвижная и бледная, как статуя Командора, только в современном офисном интерьере.
— Сеанс был... незабываемым, — сказал я, вновь включая свой ментальный «морок» и глядя ей прямо в глаза. — Вот, держите ещё пятьдесят тысяч. Эвелина — настоящий дар небес, я чувствую, как мои чакры задышали полной грудью.
Я протянул ей сложенный вчетверо флаер «Доставка суши: закажи сет — получи ролл в подарок», который случайно завалялся у меня в кармане. Анна взяла его с таким благоговением, будто это были ключи от рая или хотя бы от сейфа с годовым бонусом. Она аккуратно убрала его в ящик стола, даже не взглянув на содержание. Морок работал безотказно — для неё это были хрустящие купюры.
Выйдя на улицу, я первым делом сплюнул. В голове уже созрел план, дерзкий и изящный, как эпиграмма на министра. Я не собирался оставлять эту девчонку в лапах Карабаса, но и лезть на рожон против бабуинов не планировал. Пора было переходить к настоящей игре, где правила буду диктовать я. Ведь, как известно, «рукописи не горят», а вот фальшивые империи рушатся от одного точного удара в самое уязвимое место — в кошелёк. Я шёл по улице, чувствуя, как под рубашкой сохнет зелёнка, и улыбался. Изумрудный мститель выходит на тропу войны!
ВашБелозер!😉