В августе 1996‑го семеро российских лётчиков, больше года томившихся в плену у «Талибана», совершили почти невозможное — дерзкий побег. И навсегда вошли в историю как пример несгибаемой воли и профессионализма
ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ ПОСАДКА
3 августа 1995 года экипаж под командованием Владимира Шарпатова готовился к вылету на самолёте Ил‑76ТД (бортовой номер RA‑76842), принадлежащем казанской компании «Аэростан». Воздушное судно находилось в албанской Тиране.
Задача состояла в том, чтобы доставить коммерческий груз на авиабазу Баграм (близ Кабула). Экипаж уже дважды успешно выполнял этот маршрут. На сей раз перевозили патроны калибра 7,62 мм — они предназначались для правительственных войск президента Бурхануддина Раббани. Перевозка не противоречила международным нормам и осуществлялась в рамках межправительственного соглашения между Албанией и Афганистаном.
«Талибан», который к тому времени контролировал южные провинции Афганистана, был в курсе маршрута российского самолёта. Над подконтрольной боевикам территорией Ил‑76 перехватили. Диспетчер потребовал от экипажа следовать в Кандагар — самолёт должны были досмотреть. Пилоты пытались объяснить, что груз предназначен для законного правительства, но их доводы не приняли во внимание. Вдобавок к транспортнику пристроился истребитель МиГ‑21 ВВС «Талибана»: это стало чётким сигналом, что в случае неповиновения самолёт будет сбит.
Капитан Шарпатов был вынужден принять тяжёлое решение — пойти на посадку.
После приземления талибы провели досмотр груза и обнаружили в одном из ящиков не обычные патроны, а малокалиберные снаряды. Их перевозка на гражданских самолётах была запрещена, что дало «Талибану» повод объявить российских лётчиков преступниками.
Экипаж обвинили во вмешательстве во внутренние дела Афганистана и в поставках оружия противнику «Талибана».
Смертная казнь по шариатскому суду грозила всем членам экипажа:
- командиру Владимиру Шарпатову;
- второму пилоту Газинуру Хайруллину;
- штурману Александру Зодору;
- бортинженеру Асхату Аббязову;
- бортрадисту Юрию Вшивцеву;
- инженерам Сергею Бутузову и Виктору Рязанову.
Однако до исполнения приговора дело не дошло. Руководство «Талибана» быстро осознало: исправный российский самолёт вместе с квалифицированным экипажем — не проблема, а ценный актив. Его можно было использовать как предмет для будущего торга.
В ПЛЕНУ
После вынужденной посадки в Кандагаре для лётчиков началась долгая, изматывающая жизнь в ожидании — целых 378 дней. Их поселили на заброшенном складе под охраной боевиков: рядом дежурили танк и зенитное орудие, а вооружённые стражи не спускали с них глаз ни на минуту.
Психологическое давление было жестоким и изощрённым. Им устраивали инсценировки расстрела — выводили во двор, щёлкали затворами автоматов. Настойчиво склоняли к принятию ислама и службе в рядах «Талибана». Держали в состоянии полной неопределённости, а на все вопросы отвечая лишь: «Как пожелает Аллах».
Среди этой враждебной атмосферы появилась тонкая ниточка связи с домом — охранник Абдулла, назначенный переводчиком. Он передавал просьбы о еде и медикаментах, приносил письма из дома. Для измученных пленников эти весточки стали глотком нормальной жизни. Но все понимали: главная задача Абдуллы — следить за настроением и планами экипажа.
Отношение местных к пленникам тоже было противоречивым: одни жалели «шурави» и считали, что их нужно отпустить, другие требовали показательной казни «пособников врага».
Однажды ночью лётчиков грубо разбудили и под дулами автоматов вывезли подальше от аэродрома — талибы перепрятывали свой «живой товар» из‑за наступления правительственных войск.
Чтобы не сойти с ума в плену экипаж нашёл способы сохранять дух и разум:
- мастерили спортивные снаряды из подручного хлама;
- учили английский язык;
- играли в импровизированные шахматы.
Ключевым ходом командира Владимира Шарпатова стало убеждение талибов в необходимости техобслуживания самолёта. Он доходчиво объяснил: многомиллионный Ил‑76 под палящим солнцем быстро превратится в груду металлолома без ухода. Боевики, осознавая ценность трофея, согласились.
Так у лётчиков появилась возможность бывать на аэродроме — правда, под усиленным конвоем и не более четырёх человек за раз. Эти редкие вылазки позволили им не только поддерживать самолёт в рабочем состоянии, но и вынашивать план побега.
Со временем стало ясно: они не просто пленники, а разменная монета — живой щит от авиаударов и громкий информационный повод, который вывел «Талибан» на первые полосы мировых газет.
Дипломаты России тоже не сидели сложа руки. Они дважды приезжали в Кандагар, обращались за содействием к Саудовской Аравии и Пакистану, в Совет Безопасности ООН. Привлекли к переговорному процессу президента США Билла Клинтона, вице‑президента Альберта Гора и премьер‑министра Пакистана Беназир Бхутто.
Но все усилия не увенчались успехом — удалось лишь добиться права переписки и нескольких встреч с лётчиками.
И тогда экипаж принял решение: единственный шанс на свободу — бежать на своём самолёте. Благо, Ил‑76 стоял в аэропорту Кандагара полностью заправленным: перед полётом в Афганистан его заправили с расчётом на обратный рейс, а талибы топливо не слили.
ПОБЕГ
Постепенно охрана стала отпускать лётчиков к самолёту всем составом — и экипаж этим воспользовался. Пилоты намеренно приучили талибов к своим регулярным вылазкам: запускали двигатели, проверяли системы, даже делали пробежки по взлётной полосе. На самом деле это был продуманный план — так они изучали режим работы аэродрома.
Поворотным моментом стала одна из таких пробежек: у Ил‑76 лопнуло колесо. Это повреждение оказалось идеальным предлогом для полноценной работы на аэродроме.
16 августа: день побега
Экипаж в очередной раз привезли на лётное поле — теперь для замены повреждённого колеса. Обстоятельства сложились как нельзя лучше:
- день выдался невероятно жарким — температура достигала 50∘ C;
- была пятница — священный для мусульман молитвенный день;
- почти все сотрудники аэродрома, включая диспетчера и пилота единственного боеспособного истребителя МиГ‑21, ушли молиться;
- у самолёта остались лишь трое молодых, неопытных охранников.
Лётчики решили «для профилактики» прогнать двигатели и проехаться после замены колеса. Но с первого раза ничего не вышло: вспомогательная силовая установка (ВСУ), отвечающая за запуск основных двигателей, перегрелась в жару и автоматически отключилась.
Бортинженер Аббязов через переводчика объяснил, что нужно 30–40 минут на остывание. Охрана, изнывая от зноя, махнула на них рукой.
В кабине самолёта в этот момент находились трое: командир Шарпатов, бортинженер Аббязов и бортрадист Вшивцев.
Через несколько минут они рискнули запустить ВСУ снова — и на этот раз она заработала. Затем запустили второй и третий двигатели. Шум достиг ушей тех, кто был внизу. Инженер Бутузов начал закрывать грузовой люк — и тут из‑за скачка напряжения ВСУ снова заглохла. Но два двигателя уже работали, и от них можно было завести остальные.
Тем временем все семеро лётчиков уже были на борту и готовы действовать по плану. Владимир Шарпатов занял место командира и начал подготовку к взлёту.
Охранники зашевелились. Лётчики пытались убедить их, что это всего лишь обычная проверка — самолёт сделает круг над аэродромом и вернётся. Но старший из конвоиров заподозрил обман: он передёрнул затвор автомата, загнав патрон в патронник.
Однако было уже поздно. В считанные мгновения охранники оказались обезоружены и скручены заранее приготовленной верёвкой.
План, вынашиваемый месяцами, начал воплощаться в жизнь. Ил‑76 готовился к взлёту — к свободе.
Мы уболтали талибов, что Ил-76 — очень дорогой самолет, которому нужно время от времени проводить профилактику, — вспоминал потом командир экипажа Владимир Шарпатов.— Причем чтобы досконально проверить машину, нужен весь экипаж на борту. Потихоньку завели двигатель, но афганцы подвоха не учуяли или не ожидали, что мы рискнем лететь. А я на взлете сделал «горку» — резко взмыл вверх, — и все, кто был в салоне, попадали. Афганцы просто тупо рухнули, а наши уже сверху навалились на них, обезоружили и связали.
Секунды решали всё. Многотонный Ил‑76 с трудом разгонялся по полосе. Службы аэродрома заметили это и машины помчались наперерез самолёту. Но в последний миг Владимир Шарпатов сумел оторвать машину от земли.
Угроза перехвата ещё не миновала: пилот МиГа в тот день уехал из города — повезло. Но оставались системы ПВО. Чтобы скрыться от радаров, Шарпатов повёл самолёт невероятно низко — всего в 50–70 метрах над землёй — и взял курс не к России, а к границе Ирана. Этот отчаянный манёвр должен был запутать возможных преследователей.
Как только борт покинул воздушное пространство Афганистана, Вшивцев вышел на связь с Тегераном. Он произнёс условный пароль — его передали экипажу ещё в плену, через представителей авиакомпании. Разрешение на пролёт было получено!
Спустя несколько часов, преодолев Персидский залив, Ил‑76 благополучно сел в Шардже (ОАЭ). На земле их уже ждали. Представитель казанской авиакомпании не сразу узнал в бородатом мужчине Владимира Шарпатова — только когда тот заговорил.
Позже эта история легла в основу фильма «Кандагар» (2010). А сам самолёт ещё долго летал, сменив владельцев, пока в 2019 году его не списали и не разобрали.
ПОСЛЕ ПОБЕГА
19 августа лётчики вернулись в Казань. Спустя несколько дней, 22 августа 1996 года, указом президента Шарпатов и Хайруллин были удостоены звания Героев Российской Федерации. Остальные пять членов экипажа получили ордена Мужества.
В течение нескольких последующих лет члены экипажа продолжали совместную лётную работу, но со временем их профессиональные пути разошлись. Владимир Шарпатов вернулся в Тюмень — город, где он родился. Гази‑Нур Хайруллин продолжил карьеру пилота, временно возглавив авиакомпанию «Татарстан». Позднее он занял пост руководителя общественной организации «Герои Татарстана».
Подписывайтесь на канал — не пропустите новые интересные статьи! А алгоритм Дзена поможет вам находить ещё больше увлекательного контента!
Больше материала о Ил-76