«Сибирский. Новостной» продолжает рассказ о ремёслах, которые сшивают воедино культурную ткань нашего огромного края. Пришло время поговорить про искусство валяния войлока, которое знали многие кочевые народы. Его практиковали алтайцы, укрывавшие войлоком свои жилища, тувинцы, делавшие из него ковры и непромокаемые прокладки для сёдел, войлочные изделия были в каждом доме у бурят. И у каждого из этих народов искусство работы с шерстью обретало свои ярко выраженные черты, ставящие это ремесло в особый ряд даже среди родственных тюркоязычных культур. Но сегодня мы поговорим о том, как хакасы подарили войлоку душу художника.
В рамках этого проекта мы уже вслушивались в звон кузнечного молота шорцев и разбирали тонкую вязь бурятского конского волоса. Пора отправляться в хакасские степи, где главным художником и строителем, защитником и целителем была обыкновенная овечья шерсть.
Техника аппликации: белое по чёрному
Главная «фишка» хакасского войлока, то, что отличает его от всех соседей – это техника аппликации. Суть её проста и гениальна одновременно. Мастерица не стремилась смешать цвета или создать полутона. Она работала на контрасте, на стыке двух начал. Из одного куска тонкого, свалянного вручную полотна вырезался узор, а другой, контрастный по цвету кусок, служил для него фоном.
Любимое, ставшее классическим сочетание хакасов – белое по чёрному. Представьте себе эту картину: на густом, глубоком чёрном фоне проступает белоснежный, чёткий, как наскальный рисунок, орнамент. Никакой пестроты, никакой суеты – только чистая графика. Это создавало невероятно нарядный, торжественный и при этом строгий узор.
Такой контраст в сознании древнего мастера был не просто эстетическим приёмом. Он символизировал само устройство мироздания – единство и вечную борьбу противоположностей: света и тьмы, летнего зноя и зимней стужи, мужского и женского начала.
Но аппликация была не единственным способом – постепенно в ход вошла и техника нашивки, когда узор, вырезанный из войлока, пришивался к основе, и техника вваливания, когда рисунок «вбивали» в основной слой шерсти с помощью воды и мыла, добиваясь эффекта цельного полотна.
Секреты мягкого золота
Конечно, такого эффекта мастерицы достигали не только благодаря своим умениям, но и благодаря материалу. Хакасы разводили особую породу овец – с грубой, но длинной и упругой шерстью. Именно упругость давала ту самую отличную свалку, позволяя войлоку держать форму и не расслаиваться годами. Для повседневных, грубых ковров использовали всю шерсть. А вот для тонких, парадных, тех самых, где белое ложится на чёрное, брали подшерсток – нежный и лёгкий пух, который вычесывали вручную весной, когда овцы линяли.
Особенно дорого, буквально на вес золота, ценился белый цвет. Получить белоснежный киис было настоящим искусством. Для этого использовали либо шерсть ягнят-первогодок, самую мягкую и светлую, либо подвергали долгой и тщательной обработке шерсть взрослых овец – отбеливали естественным путём, расстилая её под ярким солнцем или оставляя на чистом снегу, где своё дело делал ультрафиолет.
От коврика-оберега до стен юрты
Что же делали из этого материала? Ассортимент был широк, как сама степь. Самыми сокровенными были небольшие войлочные коврики, которые стелили в изголовье. Они были не просто утеплителем для спящего. Узор на таком коврике становился оберегом, охраняющим сон человека от злых духов. Делали и специальные попоны для лошадей, и тёплые чулки – предшественники современных валенок, только без голенища. Их, спасаясь от лютых морозов, надевали под кожаную обувь. И, конечно, войлоком покрывали юрту. Несколько слоёв кииса превращали жилище кочевника в надёжную крепость, спасающую от ветра и холода.
Но войлок в хакасской культуре – это не только быт. Слово киис имеет и глубокое сакральное значение, напрямую связанное с шаманскими практиками. Во-первых, бубны шаманов имели войлочные детали или подвески – войлок считался «живым» материалом, который накапливает энергию. Во-вторых, хакасы верили, что шерсть, как и шкура животного, обладает способностью впитывать зло и болезни. Существовал обряд: во время эпидемии скота через специально вырезанный кусок белого войлока проводили всё стадо, веря, что шерсть непременно впитает болезни. На войлоке, как на священном ковре, в дом жениха переносили невесту – она, сохраняя свою чистоту, до самой свадьбы не должна была коснуться ногой чужой земли.
Возвращение кииса
Казалось бы, в XX веке с уходом кочевого образа жизни искусство войлоковаляния должно было исчезнуть. Но в Хакасии оно не просто выжило – оно переживает новое рождение. Сегодня в республике действуют проекты, направленные на возрождение древних ремёсел, такие как «Степной путь кочевника» или «Международная ассамблея мастеров войлоковаляния», собирающие умельцев со всего мира.
И ниточка, связывающая века, по-прежнему жива. Так, например, в селе Аршаново Алтайского района Хакасии живёт и работает Мария Сагалакова. Она носит почётное звание «Народного мастера» Хакасии. Глядя на её работы, понимаешь: древнее искусство никуда не ушло. Она так же трепетно подбирает оттенки, так же чётко выкладывает белое по чёрному, как делали её прабабушки. Её изделия давно перешагнули границы небольшого села – они украшают не только стены местного Дома культуры, но и вызывают неизменный интерес на республиканских, всероссийских и международных выставочных площадках.
Но, пожалуй, главное дело Марии Сагалаковой в том, что она передаёт свои знания дальше. Она ведёт кружок войлоковаляния, где терпеливо учит молодое поколение чувствовать шерсть, скручивать её в нити и создавать те самые графичные, чёткие узоры, в которых застыла душа бескрайней хакасской степи. А значит, киис будет жить.
Заглавное фото: пресс-служба Минкультуры РХ
"Сибирский.Новостной" - раскрываем тайны Сибири и пишем о её настоящем.Подписывайтесь на канал и будьте первыми читателями наших материалов.