В Москве были уверены, что эта женщина работает на английскую и немецкую разведки. В Лондоне считали, что она сотрудничает с русскими и немцами. В Берлине не сомневались, что она связана с советской и британской секретными службами.
У нее не было недостатка в прозвищах. Русская миледи, Красная маркиза Помпадур — лишь некоторые из них. А близкие друзья называли ее Мурой, которая гуляет сама по себе…
Мария из Полтавы
Мария Закревская любила рассказывать своим многочисленным поклонникам историю о том, что ее прабабушкой — красавицей графиней Закревской, супругой московского генерал-губернатора — восхищались Пушкин и Вяземский и посвящали ей свои стихотворения.
В действительности Мария не имела никакого отношения к той ветви знаменитой фамилии Закревских.
Ее отец был небогатым помещиком из полтавской глубинки, слывший среди соседей оригиналом и страстным англофилом. Однажды он сильно всех удивил, выписав для своих детей гувернантку из Лондона.
Благодаря этому чудачеству, странному при всеобщей моде на все французское, Мария с детских лет овладела английским как родным. Позднее злые языки будут утверждать, что английский она знала лучше, чем русский, на котором говорила с южнорусским акцентом.
Но, скорее всего, у Марии просто были способности к языкам. Ибо впоследствии она с завидной легкостью овладела также немецким, французским и итальянским.
В определенной степени именно знание языков повлияло на ее дальнейшую судьбу...
Мария, которую с детских лет и до глубокой старости все друзья и близкие называли просто Мурой, была еще малышкой, когда ее отец увез семью в Петербург. Здесь полтавский помещик сделал весьма успешную карьеру, дослужившись до обер-прокурора Сената.
Семья жила не в роскоши, но в достатке. Дети имели все необходимое...
Баронесса Бенкендорф
По мере того как Мура подрастала, родители заметили за ней одну особенность: юное создание тянулось к мужчинам и уже успело окружить себя толпой поклонников.
Отец решает отослать ее на время в Берлин, к старшей дочери Анне, которая удачно вышла замуж за чиновника русского посольства. Но получилось прямо по поговорке: щуку бросили в реку. И вот Мура посещает балы, заводит знакомства, она снова окружена поклонниками.
Все чаще рядом с ней видят сотрудника русского посольства барона Бенкендорфа — владельца родового имения в Эстонии. Он просит ее руки.
Некоторые утверждали, что для 19-летней Муры это был брак по расчету. Во-первых, ее прельстила возможность стать баронессой. Во-вторых, она не сомневалась, что замужество не помешает ей вести достаточно свободный образ жизни. Так, собственно, и случилось.
Теперь Мария блистает на балах уже как баронесса Бенкендорф, посещает Францию, какое-то время проводит в Англии — впоследствии это позволит ей утверждать, будто она окончила Кембридж.
Даже рождение дочери, а затем и сына не отвлекает Марию от светских развлечений, ведь дети буквально с пеленок воспитываются в имении мужа его родственниками и няньками.
Но вот начинается Первая мировая война, и Бенкендорфы возвращаются в Петербург, ставший Петроградом. Налаженная, обеспеченная, беззаботная жизнь рушится под ударами русской революции.
Барон уезжает в ставшую независимой Эстонию, чтобы присматривать за детьми и хозяйством.
Покидают столицу почти все родственники Муры, разъезжаясь кто на юг России, кто в эмиграцию. Она остается одна и вскоре начинает продавать свои драгоценности, чтобы хоть как-то прокормиться.
Игры с дипломатом
Случайная встреча помогла Марии возобновить еще довоенное знакомство со своей лондонской подругой — дочерью английского дипломата в России. В ее доме Мура встретила английского разведчика Роберта Брюса Локкарта, который приехал в Петроград для налаживания контактов с большевиками.
В отличие от многих западных разведчиков, предрекавших красному режиму скорый крах, Локкарт считал, что большевики вполне способны надолго удержаться у власти.
Ленин принял его в Смольном, откровенно ответил на все вопросы и даже гарантировал личную безопасность, в том числе возможность в любой момент беспрепятственно покинуть Советскую Россию.
Вскоре между Мурой и Локкартом, который был тонким ценителем женской красоты, вспыхнул бурный роман. При этом разведчик видел в молодой женщине не только любовницу, но и сильную личность, которая могла стать помощницей в сложной дипломатической игре.
Мария стала официальной переводчицей Локкарта и присутствовала на многих важных переговорах, который он вел с различными политическими силами.
15 марта 1918 года вслед за советским правительством в Москву переехал и Локкарт. Мура сопровождала его.
Любовники поселились в уютной квартире, которую Локкарт снял в Хлебном переулке. Несмотря на трудное время, на столе всегда были цветы, шампанское, деликатесы, сладости, фрукты.
Дело Локкарта
События, однако, развивались по непредсказуемому сценарию. Вопреки своей воле Локкарт оказался втянут в авантюру, получившую известность как «Заговор трех послов» и даже «Дело Локкарта». Чекисты затеяли вокруг него свою шпионскую конригру.
Между тем 30 августа было совершено покушение на Ленина. В ту же ночь Локкарта арестовали. Причем содержали его не в тюрьме, а в небольшой, но вполне комфортабельной квартире на территории Кремля, которую занимала когда-то фрейлина императрицы.
Вместе с Локкартом была задержана и Мура. Ее увезли в ВЧК. Допрос вел лично Ян Петерс, один из руководителей этого органа. Он славился как своей фанатичной ненавистью к буржуям, так и женолюбием.
По другой версии, в квартире Локкарта арестовали только Муру. Британского разведчика в этот момент дома не было. Но через несколько дней он якобы добровольно явился к Петерсу, чтобы спасти Муру.
Так или иначе, Локкарт оказался под замком.
Ситуация была крайне тревожной, ведь британцу собирались предъявить обвинение ни много ни мало — в организации покушения на Ленина. А это грозило немедленным расстрелом.
И вот тут начались странности. Мура вдруг оказывается на свободе, но вряд ли потому, что чекисты посчитали ее непричастной к заговору. Более того, ей разрешают посещать Локкарта, носить ему передачи и даже оставаться с ним на ночь.
Эти странности и породили слухи о том, что Мура была завербована Петерсом, дав согласие работать на ВЧК. Если так, то ее визиты к Локкарту могли означать попытку найти улики против него.
Тем не менее через месяц Локкарт был освобожден и вместе с группой английских и французских дипломатов выехал за границу. Мура снова осталась одна. Утратив почти все свои московские связи, она решила вернуться в Петроград.
В гостях у Горького
Северная столица встретила Марию Закревскую неприветливо. Чтобы хоть как-то свести концы с концами, она продавала последнее из уцелевшего имущества. Однажды во время облавы на черном рынке ее снова арестовали и доставили в ЧК.
По одной из версий, Мура настояла, чтобы ей разрешили позвонить в Москву — Петерсу. Неизвестно, о чем шел разговор, но сразу же после звонка ее судьба вновь изменилась чудесным образом.
Бывшую баронессу не только выпускают из ЧК, но и выписывают ей удостоверение на девичью фамилию. А еще через несколько дней Корней Чуковский принимает ее на работу в издательство «Всемирная литература», основанное в 1918 году по инициативе Горького в Петрограде при Наркомпросе РСФСР. Собственно говоря, издательство и создавалось с целью спасти деятелей культуры от голодной смерти.
Как-то раз Марии поручают отвезти рукопись Горькому, который в то время жил на Кронверкском проспекте. Ее появление в квартире писателя описывают по-разному. Но факт, что вскоре баронесса становится личным секретарем Горького, а затем и вовсе поселяется у него.
Жилище Горького в тот период, по свидетельствам современников, напоминало муравейник. Там жили родственники, какие-то знакомые, которые то появлялись, то исчезали. Причем среди них были как люди, известные на всю страну, так и совершенно случайные. Нужные бумаги куда-то вечно пропадали, а обед всегда запаздывал.
С появлением Муры, которая взяла в свои руки не только личную переписку писателя, но и его хозяйство, все наладилось наилучшим образом. Горький был в восторге от деловых способностей своей новой пассии, которую он ласково называл Мусей, и доверял ей безгранично. Они подолгу беседовали о музыке, театре, поэзии, искусстве…
Наивные классики
Однако именно в этот период в жизни Муры-Муси произошли драматические события. Она получила известие, что ее муж, барон Бенкендорф, был убит неизвестными грабителями еще летом 1918 года, но дети живы и находятся у родственников мужа.
Мура предприняла попытку нелегально пробраться в Эстонию, но на границе была арестована. На этот раз ее освобождения добился Горький.
Писатель, чьи идеологические разногласия с большевиками обострились до предела, все определеннее склонялся к отъезду из Советской России. Но он хотел, чтобы его сопровождала Мура, и в качестве первого шага обещал выхлопотать ей разрешение на посещение Эстонии.
Как раз в этот период в квартире Горького появился именитый гость. Это был еще один живой классик – английский фантаст Герберт Уэллс. Он приехал в Советскую Россию, чтобы собственными глазами увидеть строительство новой жизни.
Оказавшись в Петрограде, Уэллс принял приглашение Горького поселиться у него, а в качестве переводчицы к нему приставили Муру. Уэллс, между прочим, слыл отчаянным донжуаном, поэтому не стоит удивляться, что между гостем и переводчицей вскоре возникла связь.
Удивиться, пожалуй, можно тому, что Уэллс прожил в квартире Горького около месяца, и все это время Мура умудрялась так ловко сидеть на двух стульях, что каждый из великих классиков оставался в неведении относительно своей истинной роли в этом любовном треугольнике.
Дважды титулованная
Итак, с отъездом за границу было решено окончательно. Но, чтобы выехать на Запад, одного лишь разрешения на временное посещение Эстонии для Муры было недостаточно.
И тогда возникла идея устроить фиктивный брак, что давало право на эстонское гражданство. Благо нашелся и подходящий кандидат – некий барон Будберг, имевший крупные карточные долги.
По одной из версий, именно Горький оплатил долги барона, а тот объявил о своем вступлении в брак с Мурой. Так бывшая полтавская помещица стала дважды баронессой.
Новое ее замужество уж точно было браком по расчету. С Будбергом она выехала в Германию, там молодожены расстались и, похоже, никогда более не видели друг друга.
Тем временем и Горький выехал за границу. Вскоре к нему присоединилась Мура, вновь взявшая в свои умелые руки быт и хозяйство стареющего мэтра.
Впрочем, сфера ее деятельности была намного шире. Горький доверял ей вести переписку, особенно с иностранными корреспондентами. Также Мура вела переговоры с зарубежными издательствами, включая финансовые операции.
Надо отметить, что и с этой ролью баронесса справлялась блестяще. Она добивалась максимально выгодных условий при переиздании книг Горького, существенно подняла его гонорары. Правда, не забывала при этом и себя. Немалую часть своих доходов она отсылала на содержание детей.
Любовь без границ
Периодически Мура уезжала из Италии на месяц-полтора. Горькому говорила, что едет проведать детей.
Да, детей она навещала регулярно. Однако успевала съездить и по другим адресам. В частности, в Лондон, к Уэллсу, с которым сначала возобновила переписку, а затем и связь. При этом она рассказывала писателю, что живет в Эстонии с детьми.
Уэллс, влюбившийся в Муру без памяти, предлагал ей стать его женой, но она отказывала ему, как продолжала отказывать и Горькому.
Есть вещи, которые невозможно скрывать долго. Уэллс случайно узнал о ее продолжавшейся связи с Горьким и закатил скандал. Горький тоже ревновал, и на вилле все чаще происходили громкие ссоры.
И все же оба эти немолодые мужчины были настолько привязаны к Муре, что не допускали даже мысли о разрыве.
Между тем в Москве возникли опасения, что Горький может перейти в ряды критиков социализма. Началась хорошо спланированная кампания за возвращение писателя на родину.
Складывается впечатление, что Мура тоже не осталась в стороне. По сути, именно она уговорила Горького написать прочувствованный очерк о Ленине, что в значительной степени примирило его с Кремлем.
По приглашению Сталина Горький совершил несколько поездок в СССР и решил вернуться окончательно. Но перед отъездом он оставил Муре наиболее ценную часть своих архивов, заклиная не передавать эти бумаги ни одному человеку, какие бы аргументы тот не приводил.
Горький также взял с нее слово, что она будет регулярно приезжать к нему в Москву. Она обещала.
В 1935 году за архивом без всякой предварительной договоренности приехала первая жена Горького. Но Мура, помня наказ писателя, ничего ей не отдала, найдя благовидный предлог.
Убийца?
В начале июня 1936 года Мура получила весточку от Горького. Он был тяжело болен и просил ее срочно приехать, чтобы проститься. Мура тотчас отправилась в дорогу.
По одним сведениям, она везла с собой и архив писателя. По другим, везла она далеко не все, утаив от советских властей наиболее «взрывоопасные» тексты.
Мура успела как раз вовремя. В дом умирающего писателя ее якобы привел тогдашний глава НКВД Ягода. У постели больного она провела последние пять дней, нередко оставаясь с ним один на один. Фактически классик русской и советской литературы умер у нее на руках.
Позднее это дало основание некоторым исследователям утверждать, что Мура была причастна к отравлению Горького. Будто бы именно она унесла куда-то пресловутый стакан, из которого писатель запивал перед смертью некое лекарство.
Слухи ходили упорно, но сама версия строилась на песке. Ведь даже сам факт насильственной смерти Горького не был доказан.
По завещанию писателя Мария Закревская — баронесса Будберг получила права наследницы всех его зарубежных изданий.
Стоит напомнить и о том, что именно Марии Игнатьевне Закревской Горький посвятил свою многотомную, оставшуюся незавершенной эпопею «Жизнь Клима Самгина»...
Мария задержалась в Москве еще на какое-то время, поскольку была включена в комиссию по разбору творческого наследия Горького. Говорят, что по завершении этой работы Сталин лично вручил ей букет цветов.
Она снова вернулась в Лондон к Уэллсу и оставалась рядом с писателем до последних дней его жизни, снова и снова отказываясь стать его женой. Знаменитый фантаст умер в 1946 году, оставив Муре по завещанию 100 000 долларов.
Международная шпионка?
Мура и в молодости не была писаной красавицей, хотя, безусловно, выделялась грацией: стройная, элегантная даже в простых платьях, с большими глазами и волнистыми волосами…
Она никогда не украшала себя драгоценностями, носила мужские часы, а из косметики предпочитала тушь.
Чем же она привлекала мужчин? Локкарт написал в своих воспоминаниях, что ни одна фотография не передает ее истинной прелести.
«Жизнеспособность Муры невероятна. Она заряжает всех, с кем общается. Она — аристократка, и я вижу в ней женщину большого очарования», — признавался он в своем дневнике и называл ее своим «ангелом-хранителем».
Обычно сдержанный Уэллс тоже не смог сдержать эмоций: «Я люблю ее голос, люблю ее присутствие, ее силу и ее слабость».
А вот что он написал сразу же после того, как узнал об измене Муры: «Я был ранен так, как меня не ранило ни одно живое существо!»
Нина Берберова, прожившая три года под одной крышей с Мурой, так отозвалась о ней в книге «Железная женщина»:
«Она любила мужчин — не только своих знаменитых любовников, но вообще мужчин — и не скрывала этого, хоть и понимала, что эта правда коробит и возмущает женщин и возбуждает и смущает мужчин.
Она пользовалась сексом. Она искала новизны и знала, где найти ее, и мужчины это знали, чувствовали это в ней и пользовались этим, влюбляясь в нее страстно и преданно».
В Европе 1920-х годов у баронессы Будберг была устойчивая репутация «международной шпионки». Ведь шпионаж не сводится только к выкрадыванию сверхсекретных чертежей или проникновению на тщательно охраняемые объекты.
Немаловажное место в досье спецслужб занимает и сбор информации о настроениях среди творческой интеллигенции. Между тем, как писали британские газеты, «Мэри Будберг 40 лет находилась в центре английской интеллектуальной жизни».
Находясь рядом с великими, Мура имела доступ к самой живой информации подобного рода. Она аккуратно делала свою работу и, не исключено, делилась ею в равной степени с несколькими разведками.
В конце жизни она располнела, много пила — по свидетельству современников, «могла перепить любого матроса».
Вдруг в середине 1974 года Мура объявила, что собирается писать мемуары. Очевидно, это было необдуманное заявление.
Осенью того же года возле одного из домов в предместье Флоренции вспыхнул автомобильный фургончик, мирно стоявший в тихом уголке. Владелица дома, а это была баронесса Будберг, с тихой грустью смотрела на пламя, даже не собираясь вызывать пожарных.
В этом фургоне хранился ее архив, за обладание которым спецслужбы многих стран были готовы дать самую высокую цену. Сгорело все дотла.
Что стало причиной пожара, никто так и не узнал. Неизвестно и то, какие именно бумаги сгорели в фургоне.
Через два месяца Мура умерла...
Валерий Нечипоренко