Я оказался сторожем в средней школе № 4 города Кинешмы совершенно случайно. Мой завод закрылся, мне исполнилось 52 года, и в маленьком городе работы для бывшего слесаря шестого разряда не было от слова «совсем». Моя жена трудилась медсестрой в местной поликлинике, и мы едва сводили концы с концами. Однажды я наткнулся на объявление: «Требуется сторож. График — сутки через двое. Зарплата — 14 000 рублей».
Хотя сумма казалась ничтожной, это было лучше, чем ничего.
Здание школы находится на улице Ленина, напротив городского парка. Оно было старым, кирпичным, трехэтажным, построенным еще в 1938 году. Внутри тянулись длинные коридоры с высокими потолками и деревянными полами. Запахи мела, линолеума и какой-то кислоты витали в воздухе — именно так пахнет каждая школа, даже та, куда я сам когда-то ходил. На первом этаже находилась моя комната: простой стол, стул, небольшой обогреватель и электрический чайник. Здесь же стояла раскладушка, хотя спать на ней запрещалось. Обязанности включали два ночных обхода: проверку каждого этажа, каждой двери и каждого окна. Все проверки фиксировались в специальном журнале.
Первые месяцы службы проходили монотонно и однообразно. Днем школа наполнялась шумом детей, криками учителей и хлопаньем дверей. Ночью царила абсолютная тишина, настолько густая, что отчетливо слышалось тиканье часов из учительской на втором этаже. Постепенно я привык. Заваривал себе чай, читал газеты, а ровно в полночь и в четыре часа отправлялся на обязательный обход.
Процедура обхода была простой: фонарь, ключи и методичный осмотр помещений. Сначала первый этаж: просторный вестибюль, гардероб, столовая и спортивный зал. Затем второй этаж: учебные кабинеты, учительская и библиотека. Наконец, третий этаж: опять кабинеты, актовый зал и чердачная дверь. Все помещения оказывались надежно запертыми, все предметы находились на своих местах, и я аккуратно отмечал выполненные проверки в журнале.
Однако в ноябре начали происходить необъяснимые вещи.
Однажды посреди ночи, совершая очередной обход, я проходил мимо кабинета русского языка на втором этаже. Внезапно я услышал знакомый звук: скрип мела по доске. Этот специфический звук трудно спутать с чем-либо другим — сухой, резкий, сопровождаемый легким стуком, когда мел оставляет точку.
Я замер, прислушиваясь. Спустя мгновение вновь послышался тот же скрипящий звук. Ступив вперед, я осторожно открыл дверь класса. Однако помещение оказалось пустым. Парты стояли рядами, доска чистая, окна плотно закрыты, а мел покоился в своей подставке.
Закрыв дверь, я продолжил путь, но вскоре позади себя снова уловил тот же скрипящий звук.
Решив не возвращаться назад, я объяснил происходящее неисправностью труб старого здания. Возможно, колебания температуры вызывали движения внутренних конструкций здания, создавая иллюзию звука. Такое случается.
Спустя неделю произошли новые странности. Ранним утром, поднимаясь на третий этаж, я услышал чьи-то шаги позади себя. Они звучали легко и быстро, словно ребенок бежал на цыпочках. Обернувшись, я обнаружил абсолютно пустой коридор. Лишь мой фонарик освещал пол, стены и двери кабинетов. Стоял я пару минут неподвижно, вслушиваясь в окружающую тишину. Когда возобновил движение, шаги появились снова, теперь уже ближе. Спустившись обратно вниз, я почувствовал облегчение, когда звуки шагов стихли на лестничной площадке.
Декабрь принес новое явление. Около двух часов ночи, сидя в «сторожке» и наслаждаясь чаем, я обратил внимание на тусклый мерцающий свет, появившийся в одном из окон третьего этажа. Его оттенок отличался от привычного электрического освещения, которое распространяли лампы дневного света. Этот свет был теплым, желтоватым, дрожащим, похожим скорее на пламя свечи.
Надев куртку и взяв фонарь, я поднялся наверх. Открыв дверь кабинета географии (№ 312), я убедился, что там темно и холодно. Осмотр показал отсутствие каких-либо признаков горения или присутствия свечей. Вернувшись к себе, я продолжал наблюдать за окном. Вскоре свет вспыхнул снова, мигнув примерно на десять десять секунд, затем погас. Следующим озарилось окно соседнего кабинета математики (№ 311), затем следующего (№ 310). Создавалось впечатление, будто некто перемещался по зданию с зажженной свечой, заглядывая в каждое помещение.
Несмотря на всю странность происходящего, я оставался спокойным. Сердце билось размеренно, руки не дрожали. Чувствовал я скорее дискомфорт, нежели страх. Словно находился в гостях у незнакомых людей, которые предпочитали оставаться невидимыми.
В январе произошло самое странное и пугающее.
Во время очередного ночного обхода, проходя мимо столовой первого этажа, я внезапно заметил фигуру ребенка в дальнем конце коридора. Девочка ростом около метра двадцати, одетая в школьную форму советского образца: коричневое платье с белым бантом и черный фартук.
Подойдя ближе, я произнес:
«Эй, кто ты? Как ты попал сюда?»
Девочка развернулась ко мне. Ее лицо казалось обычным: бледное, круглое, с большими темными глазами. Взгляд ее был наполнен любопытством, но не испугом.
«Дяденька, тут темно… Я не могу найти свой класс.»
Ее тон был тихим и детским, вполне естественным.
Я вспомнил, что все двери были заперты, а окна закрыты. Даже забор высотой в два метра. Ребенок никак не мог проникнуть внутрь.
«Какой у тебя класс?» — поинтересовался я.
«Второй „Б“».
Это был кабинет номер 208, расположенный на втором этаже. Я прекрасно знал расположение комнат.
«Идем, помогу тебе добраться туда», — предложил я.
Она молча последовала за мной. Меня не покидало чувство уверенности и спокойствия. Ведь рядом шел маленький ребенок, нуждающийся в помощи. Это было естественно и правильно.
Добравшись до нужного кабинета, я оглянулся. Девочка бесследно исчезла. Теперь я стоял один в пустом коридоре, держа фонарь в руке. За закрытой дверью кабинета раздавалось знакомое тиканье часов.
Медленно направив луч фонарика вниз, я заметил на полу возле двери маленький атласный бант с изящным кружевом.
Утром я решил обратиться к директору Нине Павловне. Работавшая здесь уже тридцать лет, она обладала обширными знаниями обо всей истории учебного заведения.
«Нина Павловна, — начал я нерешительно, — возможно, вам известно о каком-нибудь происшествии, произошедшем в этой школе много лет назад? Что-то серьезное, вроде несчастного случая с ребенком?»
Она внимательно выслушала меня, сняла очки и задумчиво положила их на стол.
«Почему ты спрашиваешь?»
«Просто интересуюсь», — ответил я уклончиво.
Некоторое время она хранила молчание, затем заговорила:
«В 1978 году произошла трагедия. Девочку из второго „Б“, Лену Комарову, сбила машина прямо возле дороги, ведущей к парку. Произошло это зимой, сразу после окончания занятий.»
«Насмерть?»
«Да, мгновенно. Ей было всего восемь лет.»
Я вытащил найденный бант и положил его на стол перед ней.
Нина Павловна долго рассматривала предмет, выражение ее лица постепенно изменилось. Казалось, она увидела нечто забытое и болезненное.
«Где ты нашел это?» — прошептала она.
«Нашел в коридоре, возле кабинета номер 208.»
Она бережно взяла бант в руки, проведя пальцами по кружеву.
«Тогда все ученики носили белые банты. Каждый день. Лена Комарова сидела за партой у самого окна. Спокойная девочка, талантливая художница, обожающая математику. Я была ее классной руководительницей. Тогда мне самой исполнился двадцать один год. Это был мой первый выпуск.»
Она замолчала ненадолго.
«До сих пор вспоминаю ее каждый раз, проходя мимо того кабинета.»
Затем Нина Павловна убрала бант в выдвижной ящик своего стола и снова надела очки.
«Не пугайся, если увидишь что-то подобное ночью. Лена никому зла не желает. Она просто гуляет здесь. Для нее это дом. Вероятно, другого места у нее нет. Видимо, ты ей приглянулся, раз она обратилась именно к тебе.»
«Она попросила проводить ее в класс.»
«Ну вот видишь!» — улыбнулась Нина Павловна. — «Провел?»
«Провел. Добрался до 208, а рядом уже никого не было.»
«Значит, довёл», — ответила она уверенно.
Я работал в этой школе ещё четыре года. Больше я не слышал скрипа мела на доске в кабинете. Шаги на третьем этаже появляются редко, обычно в ветреную погоду.
Лену я встретил еще дважды. Однажды она стояла в коридоре второго этажа, глядя в окно на парк напротив. Другой раз я застал ее в школьной столовой, где она сидела за столом и водила пальцем по поверхности. Увидев меня, она подняла взгляд и исчезла, просто растворившись в пространстве.
Я старался не мешать ей, и она не мешала мне.
Если было интересно — обязательно подпишитесь! Для меня это важно🤍