Пьеса в одном акте.
Действующие лица:
ИВАН ПЕТРОВИЧ (70 лет), глава семьи. Худой, с пристальным взглядом, немного щурится. Держится с достоинством.
МАРИЯ ИВАНОВНА (45 лет), его дочь. Выглядит старше своего возраста, голос тихий, движения осторожные.
АЛЕКСЕЙ (50 лет), Муж Марии Ивановны. Крупный мужчина, говорит мало, жестко, как топором рубит слова.
МИХАИЛ (17 лет), их сын. Подросток, всё время смотрит в телефон. Оживляется только во время «экспериментов».
АННА (14 лет), их дочь. Сидит ближе всех к окну.
Сцена первая ( и единственная)
Гостиная в старом доме. Полная, непроницаемая темнота. Постепенно, как на старой фотографии, проступают детали.
В центре — тяжелый дубовый стол. Вокруг него — стулья с прямыми спинками. Справа — массивный темный буфет . Слева — высокие напольные часы с минутным маятником
Там где должно было быть окно: его не видно. От пола до потолка их скрывают тяжелые, плотные портьеры. Они висят неподвижно, без единого просвета.
На столе только скатерть.
Свет и звук:
Свет в пьесе — главный инструмент. Он постоянно меняется.
- (Тишина) — слышен только мерный, тяжелый стук маятника: ТАК... ТАК... ТАК... Он звучит постоянно, как биение пульса старого дома.
- При появлении красного цвета на шторах — звук маятника на секунду затихает, уступая место низкому, вибрирующему гулу, а затем возвращается снова.
(На сцене полная темнота. Слышен только мерный, тяжелый стук маятника: ТАК... ТАК... ТАК…). Свет постепенно набирает силу, ярче подсвечивая стол и сидящих за ним.
ИВАН ПЕТРОВИЧ
Третий день ищу энциклопедию. Кто-то переложил все в библиотеке. Корешки теперь смотрят внутрь, наружу — одни страницы. Как прикажете находить нужное?
МИХАИЛ
(не поднимая глаз, руки под столом, явно крутит что-то в пальцах, возможно телефон, или какой-то иной не крупный гаджет)
Я стримил весь вечер, у меня руки заняты. Когда мне возиться с книгами? И вообще... не люблю я бумажные книги, даже трогать лишний раз не люблю.
МАРИЯ ИВАНОВНА
(теребит край скатерти)
У меня аллергия на пыль. Я к полкам без маски не хожу... да и в ней стараюсь их избегать. Вы ж помните.
АЛЕКСЕЙ
(пожимает плечами, смотрит в сторону)
Я в библиотеке не появляюсь. У меня хозяйство.
ИВАН ПЕТРОВИЧ
(нахмурился)
Я порядок ценю. Сам бы я такой хаос не устроил. Значит... кто-то лжот.
(Маятник стучит особенно громко и отчетливо. ТАК. ТАК. ТАК. Анна, сидящая ближе всех к окну, вдруг резко поднимает голову и вскрикивает. Все вздрагивают и оборачиваются к ней.)
АННА
(тихо, указывая на шторы)
Посмотрите...
(Все взгляды устремляются на шторы. Несколько секунд ничего не происходит. Маятник замирает. Наступает абсолютная тишина. И в этой тишине плотная черная ткань начинаетменяться. По ней, словно проступая из глубины, расползается багровый оттенок. Он набирает силу, становясь всё ярче.)
МАРИЯ ИВАНОВНА
(испуганно)
Что это? Откуда такой цвет? Необычно.. откуда ? .
(Багровый цвет держится несколько секунд, заливая комнату жутковатым отблеском, и так же медленно исчезает. Шторы снова черные. Маятник возобновляет свой ход: ТАК... ТАК... ТАК...)
ИВАН ПЕТРОВИЧ
(встает, подходит к шторам, касается ткани рукой. Говорит спокойно, как врач, исследующий больного)
Ткань прохладная... плотная. Надо понять что происходит! Скажите что-нибудь!
(Длиннаяпауза. Все переглядываются; все, кроме Ивана Петровича, несколько смущены)
АЛЕКСЕЙ
(нервно усмехаясь)
За окном сейчас день.
(Все смотрят на шторы. Ткань остается черной. Тишина.)
АЛЕКСЕЙ
(мнется, оглядывается на Марию, потом, под вопрошающими взглядами родных, произносит)
Я... я не брал вчера ничего из буфета.
(Шторы мгновенно, без перехода, приобретают красный оттенок. Свет падает на лицо Алексея, и видно, как он краснеет. Маятник снова замолкает, слышен низкий гул.)
МАРИЯ ИВАНОВНА
(холодно)
Так... Ты опять.
АЛЕКСЕЙ
(в замешательстве)
Да ладно, я только...
ИВАН ПЕТРОВИЧ
(перебивает его, возвращаясь на своё место. Говорит веско, закрепляя открытие)
Неважно. Шторы реагируют на ложь.
(Красный цвет гаснет. Маятник снова стучит.Михаил оживляется, кладет телефон на стол.)
МИХАИЛ
Круто! Давайте еще проверим!
МАРИЯ ИВАНОВНА
Без глупостей, Михаил.
АННА
(тихо, глядя на мать)
Мне очень нравится твой пирог с капустой.
(Все замирают. Шторы медленно, словно неохотно, начинают розоветь. Цвет проступает, чистый и ясный, но не багровый, а именно розовый. Маятник становится тише.)
МАРИЯ ИВАНОВНА
(растерянно)
Аня... ты же всегда ела.
АННА
(виновато)
Мам... он немного пресный. А я не хотела тебя расстраивать.
ИВАН ПЕТРОВИЧ
(жестом останавливая их)
Достаточно.
МИХАИЛ
(вскакивает, выпрямляется, принимая пафосную позу)
А так? Я — император всероссийский!
(Все смотрят на шторы. Ткань неподвижна и черна. Пауза. Михаил разочарованно садится.)
МИХАИЛ
Не работает...
ИВАН ПЕТРОВИЧ
(медленно, размышляя вслух)
Значит... шторы видят не истину. А намерение обмануть. Ты сам не верил в то, что сказал.
АЛЕКСЕЙ
(пожимая плечами)
Странно... но откуда это?
ИВАН ПЕТРОВИЧ
Дом старый. Многое видел.
МАРИЯ ИВАНОВНА
Я люблю вязать.
(Шторы, на которые все пристально смотрят, - черные)
АЛЕКСЕЙ
(нехотя)
Я не сержусь на сына за двойку.
(Шторы вспыхивают алым.)
МИХАИЛ
(быстро)
Я сделал уроки!
(Шторы заливаются красным. Мария Ивановна укоризненно качает головой.)
ИВАН ПЕТРОВИЧ
(встает, возвращая всех к реальности. Говорит властно, но устало)
Хватит. Игра закончена. Пора обедать. (Пауза. Смотрит на Марию) Мария, достань супницу, поставь тарелки и приборы. На пустой желудок думать тяжко.
(Мария Ивановна послушно поднимается и подходит к буфету. Открывает тяжелые дверцы в нижней части. Собирается достать супницу, но из буфета выпадает книга в кожаном переплете)
МАРИЯ ИВАНОВНА
(удивленно)
Здесь...
(Поднимаетстарую книгу в кожаном переплете, кладет её на стол. Маятник стучит громче, тревожнее.)
АЛЕКСЕЙ
(Приглядывается)
Дневник, что ли?
(Иван Петрович берет книгу. Все столпились вокруг него. Свет на сцене сужается, оставляя только их и книгу.)
ИВАН ПЕТРОВИЧ
(читает по слогам, вслух)
«Арсений Иванович Вершинин, следователь по особым делам. Дневник. Начато в марте 1915 года».
АЛЕКСЕЙ
Вершинин? Тот, что работал до революции? Говорили... он не допрашивал, а просто звал людей на чай.
ИВАН ПЕТРОВИЧ
(листая)
Да. О нем ходили легенды, он исчез в горниле Февральской революции. (листает дневник в поисках последней заполненной страницы) Здесь только одна фраза. (Читает) «Ложь имеет цвет, и цвет этот— кровь».
(Маятник замолкает. В наступившей звенящей тишине все, как по команде, медленно поворачивают головы и смотрят на шторы.)
(Шторы висят неподвижно. Абсолютно черные. Свет на сцене начинает медленно гаснуть, вместе с гаснущим светом постепенно возобновляется тик-так часов)
ЗАНАВЕС.