Именно в день ареста Вселенского Удерживающего Православного Императора Николая-II во Пскове, 2-го марта 1917 года/15-го марта, в Москве была Явлена Державная Икона Богородицы, в запасниках Вознесенского храма в селе Коломенском и этим шагом Богородица - Символически и по факту - взяла на себя Управление Православной Империей!
Готовя переворот против Государя Николая-II – масоны сделали еврейского выродка Льва Толстого – идолом, на которого была сориентирована вся интеллигенция в Российской Империи, и Толстого везде возвеличивали, а также пытались с помощью провокаций поставить этого ублюдка в один ряд со знаменитыми людьми того времени, одним из коих был Иоанн Кронштадтский!
13 мая 1897 года, Юрьевский /город Юрьев в Эстонии/ университет избрал почётными членами Льва Толстого и отца Иоанна Кронштадтского. Однако отец Иоанн не нашел возможным быть на одной доске с еретиком и вернул диплом почётного члена университета в Юрьеве, приложив послание: «Удивляюсь малодушию и рабскому поклонению господ профессоров перед лицом графа Толстого и иудину предательству Христа, так как имеющие общение с ним и даже приветствующие его сообщаются, по Апостолу, делом злым. Благодарю Юрьевский университет за честь звания почетного члена, но под одной категорией с безбожником быть не желаю».
Ректор Юрьевского университета, чтобы смягчить эту неприятную историю, обратился с письмом к отцу Иоанну, последний ответил: «Прочитав ваше почтенное и почтительное, исполненное тонкой деликатности письмо ко мне и взвесив смысл его, я отвечаю вам и Юрьевскому университетскому совету, выбравшему меня большинством голосов почетным членом, отвечаю решительнейшим отказом от этой чести. Я не желаю ни под каким видом быть членом той корпорации, хотя и почтенной и высокоученой, которая поставила меня, по прискорбному недоразумению, наряду с безбожником графом Львом Толстым, злейшим еретиком нашего злополучного времени, превзошедшим в своем высокоумии и гордыне всех бывших когда-либо еретиков. Не хочу быть рядом с антихристом. Вместе с тем я удивляюсь, как индифферентно совет университета отнесся к осатанелому писателю и курит ему раболепно фимиам. Вот мой ответ на ваше письмо»!
Первое место среди злобных разрушителей России отец Иоанн отводил еврею Толстому.
«Вы знаете, что такое Лев Толстой? Это лев рыкающий, ищущий кого поглотить. И скольких он поглотил чрез свои лживые листки. Берегитесь его. Недоучки и переучки не верят и в личного праведного Бога, а верят в безличное начало и в какую-то эволюцию мира и всех существ, верят бредням еретика Толстого и подобных ему безверов, а не Богу истинному и потому, живут и действуют так, как будто никому не будут давать ответ в своих словах и делах, обоготворяя самих себя, свой разум и свои страсти. Наши юноши-интеллигенты извратили всякий общественный и учебный порядок: взяли на себя дело политики и суда, не будучи никем к тому призваны; взялись судить своих начальников, учителей, правительство и едва ли не самих Царей; судили и осудили со своим главою Львом Толстым самого Всемирного и страшного судию – Христа Бога, грядущего со славою судить живых и мертвых; дерзко осудили святую Церковь Христову, не имущую скверны или порока или нечто от таковых /Еф.5,2,7/, Ее учение, спасительные таинства и служителей Христа»!
До женитьбы, еврей Лев Толстой /1828+1910/- вёл себя подражая деду по отцу – Илье Андреевичу Толстому. Илья Андреевич был ограниченным, но «веселым». Владел 1.2 тысячи крепостных, 4.000 десятин земли, 3-мя винокуренными заводами. Посылал слуг на Юг Франции за свежими фиалками, а за стерлядью – в Астрахань. Белье свое отсылал стирать в Голландию. Промотав полумиллионное состояние, Илья Андреевич на исходе жизни стал губернатором в Казани, а также прототипом старого графа Толстого в романе «Война и мир». Став человеком семейным в 1862 году 34-летний Лев, женившись на 18-летней Софье Берс, уже напоминал другого деда по материнской линии – Николая Сергеевича Волконского /в романе «Война и мир» он был прообразом старого князя Болконского/. Вспомним и прадеда Льва Николаевича, Николая Ивановича Горчакова, чрезвычайно скупого и богатого еврея, любимым занятием которого было пересчитывание денег. В апреле 1847 года, между братьями и сестрой Толстыми состоялся раздел имущества. Льву достались деревни Ясная Поляна, Ясенки, Ягодная, Пустошь Мостовая Крапивенского уезда и Малая Воротынка Богородицкого уезда Тульской губернии. В общей сложности он получил 1.47 тысяч десятин земли и 330-ть душ мужского пола. 8-мь лет Толстой то и дело ставил вопрос в своих дневниках: «на что я назначен?» Между картами, конными ярмарками и гульбой он «выкраивал» часы для литературного творчества. 2-го июля 1852 года, рукопись Толстого «Детство» была принята для печати в журнале «Современник». Дебютант потребовал сразу гонорар, но Некрасов сказал, что дебюты «Современник» не оплачивает, пообещав за последующие произведения «лучшую плату» - 50-т рублей серебром за печатный лист. После «Записок Маркера» Толстому платили уже 75-ть рублей серебром за лист, а после «Набега» и «Святочной ночи» - 100. Дело дошло до того, что за лист статьи на педагогическую тему Толстой выбил сначала 150-т, а вскоре и 250-т рублей. Некрасов, чтобы привязать Толстого к «Современнику», выплачивал писателю процентные отчисления от доходов издания. Но Толстой назвав дивиденты «неладными», вышел из журнала. В 1850 году, Толстой успевал договариваться с издателями и книгопродавцами об издании своих произведений в сборнике «Для легкого чтения» - «Военных рассказов», «Записок маркера»; поручал им выпуск «Детства» и «Отрочества», выговаривая для себя 10% с выручки. В 1860 году, Толстой – богатый барин. 300 свиней, десятки коров, сотни породистых овец, тьма-тьмущая птицы. Плюс пасека, винокурня и огромный фруктовый сад. Продукция маслобойни бойко шла на рынках Москвы по 60-т копеек за фунт. Выгнав управляющего, Лев доверил контору и кассу самой «серьезной помощнице – жене». Если Достоевскому с трудом удавалось выбивать из редакторов журналов и книгоиздателей по 150-250-т рублей за печатный лист, то Лев Николаевич в полном соответствии со своей доктриной «драть» продал «Русскому Вестнику» эпопею «Война и мир» по 500-т рублей за лист и сам лично занялся подготовкой ее отдельного издания. Лев лично вёл учет затрат типографии, контролировал деятельность издателя, продажу книг и их состояние и, движение на складах. Он рассчитал тираж, стоимость отдельного экземпляра и «свое спокойствие», стоившее ему, как он считал, лишних 5%. Согласно калькуляции Толстого, издатель получал при этом 10% с издания, книгопродавцы – 20%. Толстой ни на минуту не забывал о семье, в которой уже было 13-ть детей, и обслуге-персонале: учителях, гувернёрах, прислуге, конюхах, кучерах и т.д. Оперируя суммами, которые не снились ни Гоголю, ни Достоевскому, ни даже Тургеневу, Толстой вступал в договоры и сделки с издателями как автор неуступчивый и предельно прагматичный. Ни о каком соглашении и речи быть не могло, если в нем не предусматривалась выплата гонораров вперед, авансом. Толстой диктовал размеры гонораров, отказывался от прежних обязательств, если бывал недоволен условиями или расчетом причитающихся ему дивидентов. Циничной была его игра с Катковым и Некрасовым, которым он пообещал рукопись объемом в 20-ть листов. И даже уже отдав рукопись «Русскому вестнику» Каткова /500-т рублей за лист, причем 10-ть тысяч рублей – вперед/ и оставив за собой все права на печатание романа отдельной книгой, Лев продолжал игру: «манил надеждой» Некрасова, зная, что для «Современника» эти условия тяжелы. В конце жизни годовой доход Льва от 600-т до 1.2 тысяч рублей – гонорар, получаемый Толстым за спектакль «Плоды просвещения» от Императорских театров. По раздельному акту перешла жене и детям вся недвижимость, оцененная в 550-т тысяч рублей!
Иоанн Кронштадтский также открыто всем говорил, что молится Господу, чтобы Он убрал от Лица Земли друга евреев премьер-министра Витте, жена которого еврейка Матильда – была высокоградусной масонкой!
Отстранение от Престола Императора Российской Империи Царя Николая II стало возможно, когда Ротшильды сосредоточили на всех значимых силовых должностях массу евреев, таких как: полковник Генерального штаба Сергей Сергеевич Каменев, после революции Главнокомандующий ВС РСФСР в 1919-24гг. Начальник разведки Генерального Штаба – генерал-майор Александр Александрович Самойло, выезжал в город Брест для переговоров с Немцами. Командовал Восточным фронтом. В 1920-21 пом.нач.Штаба РККА и начальник Всеросглавштаба, с 1922г., нач.упра ВУЗ РККА. Начальник Генерального штаба Верховного Главнокомандующего, член "Военной масонской ложи" - Михаил Васильевич Алексеев; и его ближайший советник по всем вопросам: масон, генерал-лейтенант Генштаба Борисов Вячеслав Евстафьевич. Начальник оперативного управления Генерального штаба, генерал-лейтенант Михаил Давидович Бонч-Бруевич, с марта 1918г., руководил высшим военным советом РККА, родной брат Управляющего Делами СНК Владимира Бонч-Бруевича. Начальник штаба Верховного Главнокомандующего - Василий Иосифович Ромейко-Гурко и его брат камергер и ответственный чиновник Министерства внутренних дел, Владимир Иосифович Гурко. Красильников Александр Александрович, заведующий заграничной агентурой Департамента полиции, сын купца 1-й гильдии Александра Фёдоровича и еврейки Жозефины Иосифовны Красильниковых. Экс-министр обороны, руководитель "один из главарей Военной масонской ложи" Александр Фёдорович Редигер /прадед Алексея-2 лже-патриарха Редигера /. Экс-министр обороны Поливанов Алексей Андреевич, член "Военной ложи".
Вольф Константин Маврикиевич /1856+1921/, генерал-лейтенант, командир ЕИВ Кирасирского полка, военный писатель и мемуарист. Главнокомандующий Юго-Западным фронтом генерал-адьютант Алексей Алексеевич Брусилов, супруга которого еврейка Н.В.Желиховская, приходилась племянницей Елене Блаватской, таким образом, через нее он состоял в родстве с Витте.
С 25-го февраля/10 марта по 2/15 марта 1917 года евреи произвели Военный переворот и отстранили от управления Россией Верховного Главнокомандующего и Законного Государя – Николая-2, вот как это было!
Государь Император Российской Империи Николай-2, отбыл из Царского Села в Могилёв в Ставку Верховного Главнокомандования днём 23-го февраля.
В последней поездке Его Величество сопровождали лица, при Нем находившиеся:
1. Министр Двора, генерал-адъютант, граф, еврей Владимир Борисович Фредерикс, член Госсовета, министр императорского Двора и уделов. Жена Фредерикс Гедвига Алоизовна, графиня, урожденная еврейка Богушевская. Фредерикс Эмма /Эмма/, графиня, фрейлина и Евгения /Нини/ дочери графа Владимира Борисовича Фредерикса.
2. Флаг-капитан, генерал-адъютант Константин Дмитриевич Нилов.
3. Дворцовый комендант С.Е.В. генерал-майор, еврей Владимир Николаевич Воейков, генерал-майор Свиты Его Величества, был женат на баронессе Евгении /Нини/ Владимировне, дочери министра императорского Двора и Уделов Фредерикса.
3. Гофмаршал С.Е.В. генерал-майор Василий Александрович Долгоруков. Бенкендорф Мария Сергеевна, фрейлина, по первому мужу Долгорукова, мать убитого в Екатеринбурге Василия Долгорукова. Муж Бенкендорф Павел Константинович, граф, обергофмаршал Императорского Двора в 1893-1917г.
4. Начальник военно-походной канцелярии, С.Е.В. генерал, еврей Кирилл Анатольевич Нарышкин.
5. Командир конвоя Его Величества, С.Е.В. генерал-майор, еврей граф Александр Николаевич Граббе граф Никитин.
6 Генерал-майор Дмитрий Николаевич Дубенский.
7. Командир Собственного Его Величества железнодорожного полка, генерал-майор, еврей Сергей Александрович Цабель.
8. . Лейб-хирург Его Величества, профессор, еврей Сергей Петрович Федоров.
9. Церемониймейстер барон еврей Рудольф Александрович Штакельберг.
10. Флигель-адъютант полковник, еврей Николай Николаевич Лейхтенбергский.
11. Флигель-адъютант, полковник лейб-гвардии Кирасирского Императрицы Марии Федоровны полка, еврей Мордвинов /Монжелас/ Анатолий Александрович. Входил в окружение Царя, любил играть роль шута при Царских детях, в тяжелые дни предал Государя, покинув его сразу же после ареста.
В Могилеве, Государя встречал генерал-адьютант еврей Алексеев и высшие командные лица. Царь прибыл в бывший губернаторский дом.
Пятница. 24-е февраля. После утреннего чая Государь отправился на доклад генерал-адьютанта Алексеева, который обычно происходил в генерал-квартирмейстерской части, помещавшейся рядом, в здании «Губернских присутственных мест». Доклад тянулся до завтрака, т.е. до 12.30 часов. На докладе всегда присутствовали только помощник начальника штаба генерал Клембовский и генерал-квартирмейстер генерал-лейтенант Лукомский. К завтраку было много приглашенных: Свита Государя, великие князья, евреи Сергей и Александр Михайловичи, генерал-адъютант, еврей Николай Иудович Иванов, иностранцы всех военных миссий. Его Величество в защитной рубашке, в погонах одного из пехотных полков - обошел всех, здороваясь и говоря с некоторыми в спокойном, приветливом настроении. Офицеры тихо спрашивали друг-друга: «Какие вести из Петрограда»; передавали, что телеграммы сообщили о волнениях...; но в общем высочайший завтрак прошел так же, как и всегда.
После 2-х часов Государь с Воейковым, дежурным флигель-адьютантом герцогом Лейхтенбергским, князем Долгоруким, графом Граббе и лейб-хирургом Федоровым поехали в автомобиле за город для прогулки. Часа через полтора Его Величество вернулся к себе. Затем был дневной краткий чай, после которого Государь ушел в кабинет до обеда. Все шло давно установленным порядком, и это внушало уверенность, что до Ставки, никакие волнения не докатятся и, работа командования будет идти независимо от всяких осложнений в столице…
Вечером, после обеда, Государь разговаривал /из Своего кабинета/ с Императрицей в Царском, около получаса и узнал, что 24-го февраля, в Петрограде были волнения на Выборгской стороне. Толпы рабочих требовали хлеба и было несколько столкновений с полицией, но всё это скоро успокоилось, а на завтра ожидаются гораздо большие беспорядки. Войскам приказали оставаться в казармах и быть готовыми к немедленному выступлению по требованию властей.
Уже с утра в Ставке стало известно, что волнения в Петрограде приняли широкие размеры. Толпы появились уже на Невском у Николаевского вокзала, а в рабочих районах, как и вчера, народ требовал хлеба и стремился производить насилия над полицией.
Запасы хлеба ещё оставались на 3-е суток, в то время как муку со складов Петрограда банкир и тесть Троцкого, Абрам Животовский продал Германии!, и всё это умышленно растиражировали еврейские СМИ, а после ареста - Абрам Животовский «в насмешку» был отпущен полицией под подписку о невыезде! Революционное настроение масс росло. ГосДума, с евреем Михаилом Викторовичем Родзянко во главе, предъявляла правительству новые настойчивые требования о реорганизации власти. В Ставке были лица, которые, в силу своего служебного положения, должны были ясно определить картину начавшихся революционных выступлений, как генерал-адъютант Алексеев и дворцовый комендант Воейков.
Начальник Генерального Штаба, генерал-еврей Алексеев пользовался самой широкой популярностью в кругах Государственной Думы, с которой находился в полной связи. У него была вся власть. Государь поддержал бы его распоряжения и Алексеев бы, действовал именем Его Величества. Фронт находился в его руках, а ГосДума и её прогрессивный блок - не решились бы ослушаться директив Ставки. Но к величайшему удивлению, Алексеев не только не начал борьбу с начавшимся движением, с первых же часов выявилась его преступная бездеятельность, которую он проявлял по приказам из масонской ложи.
Дворцовый комендант, генерал Воейков, благодаря своему положению, хорошо знал, что происходит в столице. От министерства внутренних дел и от своих агентов он имел сведения о политическом движении. Ему открыты были все пути, но он не добивался мероприятий для прекращения начавшихся волнений.
Более того, Воейков, прибыв с Государем в Ставку накануне революции, не обращал внимания на надвигавшиеся события и занимался личными, пустыми делами, вроде устройства квартиры для своей жены, которую ожидал на днях в Могилев и для которой был нанят дом… Государь не всё знал, так как был совершенно спокоен и никаких указаний не давал… Грустное сознание того, что ничего не делается для восстановления порядка, офицеры Ставки все как-то опустили руки и словно боялись проявить необходимую твердость власти, это чувство слабости и беспомощности, охватывало их. Все руководители беспорядков и банкиры, подчинялись главному представителю Ротшильдов и Главному масону в России, заместителю Председателя Государственной Думы – еврею Николаю Виссарионовичу Голгофскому /Некрасову/, который курировал подготовку к свержению Самодержавия и изменению политического устройства Империи. Основными финансовыми учреждениями, на которые опирался Некрасов были четыре еврейских банковских дома, каждый из которых управлялся родными братьями:
1. Одесский еврейский банкирский дом братьев Рафаловичей; Банковский дом братьев Рафаловичей был открыт в Одессе в 1833 году, его основатель Шломо Рафалович был известен тем, что поставлял Русскому флоту негодную парусину. Домашним учителем сыновей Рафаловича, начал свою карьеру студент Одесского университета еврей Сергей Юльевич Витте, будущий премьер-министр России.
Отец С.Ю.Витте – еврей, служил директором департамента госимуществ на Кавказе. Мать Витте была дочерью Саратовского губернатора Фадеева Андрея Михайловича и княжны, еврейки Е.П. Долгорукой. Двоюродная сестра Витте – основатель теософии Блаватская. Родители Елены Блаватской полковник Пётр Алексеевич фон Ган и Елена Андреевна Фадеева. По матери прадедом Елены Петровны был масон и оккультист князь, еврей Павел Долгорукий. В 1848г., Е.П.Ган вышла замуж за 40-летнего вице-губернатора Еревана Н.В.Блаватского, однако покинула его и уехала в Константинополь. Затем в Африку, Индию, Америку, Тибет. В 1875г., она вместе с полковником Генри Олькоттом основала теософское общество в Нью-Йорке.
Дети Рафаловича были в тесных отношениях с домами Ротшильдов Лондона и Парижа, с которыми проводили финансовые афёры, при участии Министра финансов А.А.Абаза и премьер-министра Витте – банкротя бюджет Империи, и зарабатывая себе барыши. А финансовая политика племянника министра финансов - А.М.Абаза - привела к началу войны с Японией, в 1904 году - финансированной Шиффом! Посланник Ротшильдов, глава банка "de Paris et Pays Bas", еврей Г.Нейцлин, сыграл заметную роль в получении огромного финансового займа от России, необходимого для окончания Русско-Японской войны 1904-1905 года, договорившись с Витте «за спиной» Николая-II. Ротшильды заставили Японцев подписать с Витте «мирный договор» - поставив Царя в унизительное положение, ибо Россия войну скоро бы выиграла, а Япония - выдохлась!
2. Киевский еврейский банкирский дом братьев Поляковых; монополизировал сахарные заводы и всё строительство железных дорог в Империи, после чего построенные с дефектами железные дороги у клана Поляковых выкупало Правительство по самой высокой цене и постоянно вкладывало деньги в их ремонты, а не имевшая талантов дочь Лазаря Полякова – Анна Павлова, стала знаменитой балериной.
3. Московский еврейский банкирский дом братьев Рябушинских; ключевым евреем у Рябушинских, был С.Н.Третьяков, /внучатый племянник основателя Третьяковской галереи П.М.Третьякова/, член редсовета газеты П.П.Рябушинского «Утро России», председатель экономического совета Временного правительства, затем член правительства Колчака.
4. Петроградский еврейский банкирский дом братьев Животовских, родных дядей Троцкого. И братья Животовские: Лев, Тевель, Давид и Абрам сыграли ключевую роль в разрушении Российской Империи.
В 1898-1907 годах Император Николай-II, пытался остановить надвигающуюся мировую катастрофу, готовившуюся мировыми сионистами и для этого выступал инициатором созыва международных конференций, для предупреждения войны в будущем и конференции создали Международный Суд в Гааге и Лигу Наций /переименованную в 1934 году в ООН/.
При этой международной системе, Николай-2 предложил создать финансовый механизм, который должен был обеспечить работу экономик всех стран Мира, а под этот механизм, Царь по просьбе Ги Де Ротшильда, согласился предоставить Русское золото!
В 1912 году, в Нью-Йорке прошел международный сионистский съезд, на нём Г.Лоеб /Лееб/ поставил задачу «поставить Россию на колени». Для этого создали специальный фонд, в нём приняли участие – Шифф, Ротшильды, Варбурги, Мильнер, Барух и др.
В 1912 году, сионисты протолкнули на пост президента США свою креатуру – Вудро Вильсона, и в результате после вывоза золота на остров Пальма-де-Майорка, Вильсон передал права Эдварду Ротшильду вместе с печатным станком, выпускавшим доллары, а Ги Де Ротшильд, больше никогда не появлялся в России!
Россия хотя и стала акционером ФРС с Долей 88.8%, плюс была оформлена ставка «Libor», по которой Российской Империи, за использование её Доли – должно отчисляться 4% годовых в 72-ва Системных Банка, но Россия не получила ни копейки процентов!
В 1912 году, под патронажем еврея Макса Варбурга в Стокгольме создан «Nya Banken» /Новый банк/ под управлением Олофа Ашберга, через который шли деньги революционерам.
Мать Николая-II, Датская Принцесса Дагмара, по соглашению со своей родной сестрой, на тот момент Королевой Англии – Александриной, решила создать совместную компанию, и под это был создан Русско-Азиатский банк, на базе обанкротившегося Русско-Китайского банка! Тут же подсуетился и крупнейший банкир России, дядя /и тесть!/ Троцкого - Животовский, он же компаньон чиновника минфина и родственника заводчика А.Путилова и акционер «Русско-Азиатского банка», вошёл в тесный контакт с управляющим «отмывочного» «Ниа-банка» евреем Олофом Ашбергом и создал с ним «Шведско-Русско-Азиатскую компанию». Им удалось организовать подрыв экономики России прямо «под носом» у Царя, ибо они закрепились в совете директоров Русско-Азиатского банка, под «крышей» «кабинета Е.И.В. вдовствующей императрицы» и родной матери Царя - Марии Фёдоровны, где председателем Совета Директоров был еврей Алексей Путилов, одновременно бывший крупнейшим промышленником в России. Животовские родные братья матери Льва Бронштейна /Троцкого/ - Анны Львовны Животовской, а Лев Троцкий женат вторым браком на Наталье Седовой - своей двоюродной сестре и дочери своего тестя-дяди – Абрама Животовского.
Воскресенье. 26-е февраля. Государь был у обедни. Церковь переполнена – генералами, офицерами, командами солдат и простыми прихожанами. Служил еврей Георгий Шавельский… Свита Царя, генерал-еврей Алексеев, генерал-еврей Кондзеровский – находились в храме. На завтраке, много приглашенных: все наличные иностранцы, т.е. не только военные агенты, но и их помощники.
Государь обходил всех, здоровался и долго беседовал с английским генералом Вильямс, которого ценил, как высоко порядочного человека, толкового и дельного военного агента, которому в свою очередь, Король Англии Георг-5, являвшийся Главным масоном Европы, а также двоюродным братом Николая-2 – и давал свои указания как «подставить» Русского Царя.
Потому фактическую операцию по отстранению от Российского Престола Императора Николая-II – осуществил его двоюродный брат по матери Георг-V, еврей по отцу, английскому королю Эдуарду-VII, вот
почему Британия тогда уже после ареста Николая-II – отказалась принять Семью Русского Царя в Англии, хотя формальный отказ Георг-V сделал потому, что ему приказал Леопольд Ротшильд. Но тётя Короля Георга-V и мать Царя Николая-II – Мария /Дагмара/, вдова Императора России Александра-III - была принята в Англии, вместе с масоном, великим князем, евреем Александром Михайловичем, зятем Марии Фёдоровны и мужем её дочери Ксении, уехав из Крыма 11-го апреля 1919 года, на Британском Линкоре «Мальборо».
Но в этом случае Георг-V – не смог отказать просьбе своей матери – вдовствующей Императрицы Британии Александрине, родной сестры Дагмары, вдовствующей Императрицы России – Марии Фёдоровны. Георг-V, по приказу Ротшильдов и Мальтийского Ордена делал ставку внутри России на другого двоюродного брата Царя Николая-2 - великого князя, еврея Кирилла Владимировича потому, что его племянница Мария и двоюродная сестра обергруппенфюрера СС Владимира Кирилловича была невесткой Георга-V – женой его сына Георга-VI - Британского Императора, принявшего от отца титул Главного масона Европы.
Король Великобритании Георг-VI получил масонское посвящение 3-го декабря 1919 года во Флотской ложе № 2612, а в 1934 году он стал гроссмейстером Английского масонства, а во время ВОВ как Главный Масон Европы, управлял действиями Гитлера.
Среди присутствовавших на завтраке шли разговоры о печальных событиях в Петрограде, но, по внешности, это был обычный Царский воскресный завтрак.
Около 2-х часов Государь с Воейковым, графом Граббе, герцогом Лейхтенбергским и профессором Фёдоровым поехал по Бобруйскому шоссе на прогулку, вышел около часовни в память 1812 года, и час..., задумчиво гулял по лесной дорожке. Однако уже с утра, Его Величество глубоко заботили события в столице. Царь не раз беседовал о них с евреями: Фредериксом, Воейковым, Алексеевым и иными, средикоторых быд один Русский адмирал Нилов… Государь говорил: его тревожат отрывочные известия, получаемые из Царского, он волнуется за Петроград, за Императрицу и всю Семью, тем более, что Наследник хворает корью. Ближайшим охранителем Государыни и Детей в Царском, в то время был обер-гофмаршал генерал-адъютант граф Бенкендорф Павел Константинович, на него и надеялся Государь. Вновь назначенный помощник дворцового коменданта генерал Гротен мало знаком был еще со службой, ибо командующий Петроградскими войсками генерал Хабалов, был ничем не заметный, а имя министра внутренних Протопопова, было ненавистно России.
Государь это понимал, но никаких указаний не давал.
Чувствовалось, что от Него указаний и директив не будет, и в эти тяжелые минуты надо было помогать Его Величеству, а не ждать инициативы от измученного Царя. Офицерам Ставки хотелось верить, что эту помощь, верное служение присяге своему Императору, даст Его начальник штаба генерал-адъютант Алексеев, всё знавший, со всеми сносившийся и пользовавшийся доверием Верховного Главнокомандующего, но этого не случилось. Также не пытался прийти на помощь Государю и его дворцовый комендант. Воейков умышленно, по приказу масонов, не сумел задержать измену Государю и прекратить начавшуюся революцию в то время, когда можно было это сделать.
Государь, окруженный свитой, находившимся в Царской Ставке, великими князьями:
евреем Борисом Владимировичем, евреями Сергеем и Александром Михайловичами, был страшно одинок. У Него не было людей, которые понимали бы сложную чистую его душу. Ко всем «своим» Царь относился внимательно, ценил их, но при большом уме Царя, Он понимал окружавших Его ближайших лиц и сознавал, что они не советчики Ему. К Воейкову, Государь относился как к распорядительному коменданту, веселому человеку, но Его Величество чувствовал, что Воейков не советчик в делах и особого значения ему не придавал, а та ирония, с которой относились к Воейкову все окружающие, это прозвище «кувака», за его торговлю водой, понималась Государем. Для Царя было величайшее горе, что с ним в эти страшные дни не было его единственного друга – Императрицы Александры Федоровны. Тяжелая обстановка, волнение за семью, произвели в Государе, в его душевных силах переворот. Он стал как бы придавлен событиями, не отдавал себе отчета в обстановке и как-то безразлично стал относиться к происходившему…
Ночью в Ставке были получены определенные известия, что в Петрограде начался бунт и правительство бессильно водворить порядок, а еврей Алексеев по команде масонов начал распускать панику: «новые явления – войска переходят на сторону восставшего народа».
26-е февраля Родзянко прислал телеграмму Государю, где настойчиво просил образовать новое правительство из лиц, имеющих доверие общества. Государь прибыл после обычного, но на этот раз короткого, доклада генерала Алексеева в генерал-квартирмейстерской части. Государь был заметно более сумрачен и очень мало разговорчив. К вечеру получена вторая телеграмма Родзянко, в которой он настойчиво просил Государя удовлетворить ходатайство об ответственном министерстве, при этом председатель Государственной Думы указывал, что ответственное министерство необходимо «во имя спасения Родины и Династии». На эту телеграмму был послан ответ через генерал-адьютанта Алексеева по прямому проводу в Петроград после совещания у Государя, на котором присутствовали граф Фредерикс, генерал Алексеев и генерал Воейков. Ответ выражал согласие Государя на образование ответственного министерства, при чём Его Величество оставляя в своем непосредственном распоряжении Министерства Военное, Морское, Иностранных дел и Императорского Двора, поручал сформирование кабинета князю Львову. Большинство евреев Свиты и чинов штаба, радовались по поводу ответа, надеясь, что это согласие Царя на образование ответственного министерства всех успокоит. В то время, как порядком перетрухнувшие «советчики» Царя склонялись к мысли об ответственном министерстве, Николай-II с удивительным упорством настаивал на репрессиях, а на Днепровском проспекте у ярко освещенного изнутри дома стоял автомобиль дворцового коменданта Воейкова который всё хлопотал и устраивал квартиру для своей жены, которую ждал на днях. Дубенский очень удивился, действиям Воейкова, и не мог себе представить, что в такие минуты, когда все страшились за судьбу Строя и Царской Семьи, близкий ко двору человек был так спокоен…
27-е февраля. Последний обед у Его Величества в Ставке. Приглашены были генерал Кондзеровский и полковой командир, прибывший с фронта. За столом находились только те, кто постоянно обедали с Государем, т. е., свита и иностранные военные представители. Тяжёлое настроение господствовало у всех. Молча ожидали выхода Государя из кабинета. Его Величество в защитной рубахе появился за несколько минут до 8-ми часов, обошел всех молча и только приглашенному командиру полка сказал несколько слов. За столом рядом с Государем сел генерал-адъютант Иванов, и они весь обед тихо разговаривали между собою. Когда вышли из-за стола и направились в зал, Государь подошел к дежурному генералу Кондзеровскому и сказал: «Я вас прошу сделать, непременно сделать распоряжение относительно того лица, о котором я говорил вам. Это поручение моей матушки, и я хочу его срочно исполнить». Кондзеровский сказал: «Слушаю, Ваше Величество, я немедленно отдам приказание».
Государь сделал общий поклон и ушел в кабинет… Генерал Иванов сообщил: Государь повелел ему отправиться с Георгиевским батальоном ночью в Царское и затем в Петроград для водворения порядка.
В 11-ть вечера, к генералу Дубенскому вошел барон Штакельберг и взволнованно сказал: «Скорей собирайтесь. Мы сейчас уезжаем. Государь едет в Царское. Происходят такие события, что нельзя сказать, чем все это кончится». Через полчаса офицеры доехали на автомобилях в Свитский поезд, в котором ехали: Командир Собственного Его Величества железнодорожного полка, генерал-майор Цабель, церемониймейстер барон Штакельберг, комендант поезда подполковник Таль, начальник дворцовой охраны полковник Невдахов, офицеры конвоя, сводного полка, Собственного железнодорожного полка, чины канцелярии Министерства Двора. Поезд должен был уйти раньше «Собственного Его Величества» на час. Весь вечер и почти всю ночь все не расходились и беседовали, выражая надежду, что предуказанный парламентский строй внесёт успокоение в общество, но отошли из Могилева, после 2-х часов ночи 28-го февраля, с большой тревогой.
Вторник. 28-е февраля. После 12-ти часов ночи с понедельника на вторник Государь переехал в поезд и к Его Величеству тотчас прибыл генерал-адъютант Иванов и остался на аудиенции почти 2-ва часа… Но генерал Иванов так и не выполнил приказ Государя…
Днем, во вторник проехали Смоленск, Вязьму, стоял солнечный, немного морозный день. Царские поезда сопровождали, каждый по своему участку, путевые инженеры. От одного из таких инженеров еврея Эртеля, в Свитском поезде, который шёл впереди Императорского поезда, узнали, что после 4-х часов дня, образовано какое-то «временное правительство», а старая власть свергнута. Об этом оповещал телеграммой по железной дороге член Думы еврей Бубликов, новый комиссар путей сообщения.
Бубликов просил всех служащих на железной дороге: «во имя добытой свободы», оставаться на своих местах и исполнять неуклонно свою работу. Была получена телеграмма от нового коменданта станции Петроград сотника Грекова о направлении литерных поездов А и Б /т.е.: Свитского и Царского/ - в Петроград, а не в Царское Село через Тосно. Эти сведения всех взволновали, стало понятно, что в Петрограде уже совершился революционный переворот и образованное «временное правительство» уже само распоряжается Императорскими поездами, пытаясь направить их по своему усмотрению. После получения этого известия: генерал Цабель, барон Штакельберг, полковник Невдахов, подполковник Таль, чиновник канцелярии Министра Двора А.В.Суслов стали обсуждать, как же реагировать на него и решили написать обо всем, письмо С.П.Федорову, едущему в поезде Государя, с просьбой сообщить дворцовому коменданту, для доклада Его Величеству. Письмо Дубенским было написано карандашом, при чём помимо фактов, было соображение, что ехать далее лучше через Бологое в Псков, где находится штаб Северного фронта, там есть близко войска и сам по себе Псков старый, тихий, губернский город, где Его Величество спокойно может пробыть, определить создавшиеся обстоятельства и выяснить обстановку.
Письмо было передано одному из офицеров, который сошел со Свитского поезда на ближайшей станции, дождался поезда Собственного Его Величества и передал письмо лейб-хирургу Федорову. Часам к 24-м ночи, Свитский поезд подошел к Бологому, где получили от генерала Воейкова ответ: «Во что бы то ни стало пробраться в Царское Село». Всех удивил этот ответ, некоторые из офицеров настаивали, чтобы задержаться в Бологом до подхода Собственного поезда, и ещё раз переговорить с дворцовым комендантом, но в конце концов решили ехать дальше. Тронулись в путь и около часа ночи на 1-е марта прибыли на станцию Малая Вишера. Поезд не спал, все обсуждали положение и осознавали, что следовать далее просто невозможно, не подвергая жизнь Его Величества опасности. На самой станции Малая Вишера в поезд вошел офицер Собственного Его Величества железнодорожного полка и доложил командиру генералу Цабель, что станция Любань, а равно и Тосно заняты уже революционными войсками, там находятся, роты лейб-гвардейского Литовского полка с пулемётами, что люди этой роты в Любани уже сняли с постов людей железнодорожного полка и он едва уехал на дрезине сюда, чтобы доложить, что случилось. Вслед за такими, определённо грозными, сообщениями было сделано немедленно распоряжение по станции Малая Вишера занять телефоны, телеграф и дежурную комнату; выставлены посты, указано железнодорожным жандармам охранять станцию от всяких случайностей, и она стала изолированной от сношений, с кем бы то ни было. Решено было не двигаться и ожидать здесь подхода «Собственного» поезда для доклада полученных известий Его Величеству. Генерал Цабель, барон Штакельберг и генерал Дубенский на платформе ожидали Царский поезд. Около 2-х часов ночи он тихо подошел. Из вагонов вышел только один генерал-майор Нарышкин. Офицеры спросили Кирилла Анатольевича, где же дворцовый комендант и остальная Свита.
«Все спят в поезде»,- ответил он. Офицеры крайне поразились этому известию.
«Как спят? Вы знаете, что Любань и Тосно заняты революционными войсками. Ведь вам сообщили, что наши поезда приказано отправить не в Царское, а прямо в Петроград, где уже есть какое-то временное «правительство»… К.А.Нарышкин, неразговорчивый всегда, и на этот раз молчал. Офицеры вошли в вагон, где было купэ дворцового коменданта, и постучались. Владимир Николаевич крепко спал... Наконец, он пробудился, оделся, к нему вошёл генерал Цабель и доложил, как непосредственно подчиненный, о всех событиях и занятии Любани и Тосно. Через несколько минут генерал Воейков вышел с всклокоченными волосами и с офицерами начал обсуждать, что делать. Некоторые советовали ехать назад в Ставку, другие на Псков... генерал Воейков сам не высказывался определенно ни за то, ни за другое. Затем он прошёл в вагон Его Величества... Дворцовый комендант скоро вернулся от Государя, и повелел поездам следовать назад на Бологое, а оттуда на Псков, где находился генерал-адъютант Рузский.
Среда. 1-е марта Днем Царский и Свитский поезда подходили к Старой Руссе. Около часовни на платформе, сгруппировались монахини местного монастыря, с глубоким сочувствием к Царю, поезд которого, только что прошел Руссу, монахини говорили: «Слава Богу, удалось хотя в окошко увидать Батюшку-Царя, а то ведь некоторые никогда не видали Его». Свитский поезд шел сзади «Собственного», но на ст.Дно, обогнал Царский поезд, дабы к Пскову подойти раньше. Когда проходил на станции Дно мимо «Собственного» поезда и офицеры стояли на площадке вагона, то дворцовый комендант, стал на подножку, приветливо помахал им рукой и улыбаясь громко крикнул в их сторону: «Надеюсь, вы довольны, мы едем в Псков». Вид у Владимира Николаевича был очень бодрый, веселый… После 7-ми часов вечера Свитский подошёл к древнему Пскову. Около 8-ми часов вечера прибыл и «Собственный». В вагоне лиц свиты граф Фредерикс, адмирал Нилов, князь Долгорукий, граф Граббе, барон Штакельберг, герцог Лейхтенбергский, врач Фёдоров и генерал Дубенский узнали - почетного караула не будет и Царь на платформу не выйдет, но на очень короткое время принял губернатора. Все ждали прибытия главнокомандующего Северным фронтом генерал-лейтенанта, еврея Николая Владимировича Рузского. Через пару минут Рузский шёл по платформе; согбенный, седой, старый, в резиновых галошах; в форме генштаба, лицо болезненное, бледное, из-под очков смотрели неприветливые глаза. Жена Главкома Северного фронта, генерал-адьютанта Рузского - Зинаида, родственница Варшавского еврея, их дочь Наталия вышла замуж за члена сионистского комитета Ноя Давидсона, справляла свадьбу в синагоге, отрёкшись от Православия. Двоюродный брат Николая Рузского – Дмитрий Павлович Рузский – профессор Политехнического института в Петрограде, а главная его должность: Исполнительный Секретарь у Главного масона Российской Империи – Голгофского Николая Виссарионовича и по совместительству заместителя Председателя Государственной Думы. Идя к вагону Царя, за Рузским следовал, небольшой с сильной проседью брюнет, известный в армии и штабах как «черный», начальник штаба Северного фронта генерал-майор еврей Юрий Никифорович Данилов /бывший генерал-квартирмейстер при великом князе еврее Николае Николаевиче/, за которым двигалась фигура адьютанта Рузского - графа Шереметьева. Они вошли в вагон свиты, Рузский прошел в одно из отделений, князя Долгорукова, со всеми поздоровался и отвалившись в угол дивана около двери, смотрел как-то саркастически на всех... Граф Фредерикс обратился к Рузскому со следующими словами: «Николай Владимирович, вы знаете, что Его Величество дает ответственное министерство. Царь едет в Царское. Там находится Императрица и вся Семья, наследник болен корью, а в столице восстание. Когда стало известно, что проехать прямо в Царское нельзя, Его Величество в Малой Вишере приказал следовать в Псков к вам и, вы должны помочь Государю наладить дела».
«Теперь уже поздно, я много раз говорил, что необходимо идти в согласии с Государственной Думой и давать те реформы, которые требует страна. Меня не слушали... появился Протопопов и сформировано ничтожное министерство князя Голицына. Все говорят о сепаратном мире… теперь надо сдаться на милость победителя», - с яростью и злобой сказал он. В это время флигель-адъютант полковник Мордвинов пришёл и доложил Рузскому, что Его Величество его может принять. Главком и его начальник штаба направились к выходу… После разговора с Рузским все стояли потрясенные и как в воду опущенные. Последняя надежда, что ближайший Главком поддержит Царя, по-видимому, не осуществится. С цинизмом и грубою определённостью сказанная фраза: «надо сдаваться на милость победителя», все уясняла и указывала, что не только Дума, но и лица высшего командования действуют в полном согласии и решили произвести переворот. Прошло менее двух суток, т.е. 28-е февраля и день 1-го марта, как Государь выехал из Ставки и там остался его генерал-адъютант начальник штаба Михаил Алексеев и он знал, зачем едет Царь в столицу, и оказывается, что всё уже сейчас предрешено и другой генерал-адъютант Рузский признает «победителей» и советует сдаваться на их милость.
Чувство глубочайшего негодования, оскорбления испытывали все, ведь более быстрой, сознательной предательской измены своему Государю представить себе трудно. Думать, что Его Величество сможет поколебать убеждение Рузского и найти в нём опору для своего противодействия начавшемуся уже перевороту – едва ли можно было. Ведь Государь очутился отрезанным от всех. Вблизи находились только войска Северного фронта, под командой того же генерала Рузского, признающего «победителей».
Генерал-адъютант Константин Дмитриевич Нилов был особенно возбужден и задыхаясь говорил, что этого предателя Рузского надо арестовать и убить, что погибнет Государь и вся Россия. Жена Нилова, Марианна Михайловна, урожденная княжна Кочубей, была фрейлиной Царицы. Нилов сказал: «Царь не может согласиться на оставление трона. Это погубит всю Россию, всех нас, весь народ. Государь обязан противодействовать этой подлой измене Ставки и всех предателей генерал-адьютантов. Кучка людей не может этого делать. Есть верные люди, войска и не все предатели в России». При этом первом свидании Рузского с Государем сразу же определилось, что он в курсе какой «акт» состряпали в Могилёве и передали ему в Псков аппаратом Юза. Потому Рузский в настойчивой и резкой форме доказывал, что для спокойствия России и удачного продолжения войны, Государь должен передать престол Наследнику при регентстве брата своего Великого Князя Михаила Александровича. Ответственное министерство, которое обещал Царь, уже не удовлетворяет Думу и «временное правительство», они требуют оставления трона Его Величеством.
Четверг 2-е марта. В этот день Государь встал ранее обычного и уже в 8-мь часов утра Его Величество сидел за письменным столом Царского поезда у себя в отделении… Всю ночь прямой провод в вагоне еврея Рузского переносил известия по треугольнику: Псков, Петроград, Могилёв и обратно. В начале десятого часа утра генерал Рузский с адьютантом, графом Шереметьевым прибыл на станцию и тихо прошел платформу, направляясь в вагон Его Величества. На вокзале несколько гвардейских офицеров-егерей, измайловцев, передавали о столкновениях в дни революции у гостиницы Астория, а главное о том, что если бы было больше руководства войсками, то был бы другой исход событий, так как солдаты в первые дни настроены были против бунта. Говорили, что никаких пулемётов на крышах не было. Все эти офицеры выбрались из Петрограда и направлялись в свои части на фронт, спрашивали о Государе, о его намерениях, о здоровье, и искренно желали, чтобы Его Величество проехал к войскам Гвардии. Там совсем другое, поясняли они. Чувство глубочайшей преданности к Императору сквозило в каждом их слове. Рузский пробыл у Его Величества около часа, сказав, что в Псков должен приехать председатель Государственной Думы Михаил Викторович Родзянко для свидания с Государем… Всю ночь масон Некрасов «инструктировал» Рузского, Родзянко и Алексеева, докладывая всё лично Ротшильдам и теперь решался не основной вопрос оставления трона, но детали этого предательского решения. Составлялся манифест, который должен был быть опубликован. Манифест этот вырабатывался в Ставке и автором его являлся Церемониймейстер Высочайшего Двора, Директор Политической Канцелярии при Верховном Главнокомандующем еврей Николай Иванович Базили и Генерал-Квартирмейстер Ставки Верховного Главнокомандуюшего, генерал-лейтенант, еврей Александр Сергеевич Лукомский, а редактировал этот «акт» Начальник Штаба Ставки Верховного Главнокомандуюшего, генерал-адъютант, генерал-лейтенант, еврей Михаил Васильевич Алексеев. К 12-ти часам 2-го марта узнали, что Родзянко не может приехать на свидание к Государю, но к вечеру в Псков прибудут член исполкома Думы: еврей В.В.Шульгин и военный и морской министр временного правительства еврей А.А.Гучков /Вакье/. Гучков /Вакье/ Николай Иванович, брат А.И.Гучкова, Московский городской голова, почетный мировой судья, товарищ председателя Комитета Великой Княгини Елизаветы Федоровны по оказанию помощи семьям лиц, призванных на войну, активный масон. И именно он поссорил Царицу с сестрой Елизаветой, которая Ни разу не видев Великомученика Григория Ефимовича Распутьина – выступала против него, за что Господь и попустил её убийство, а Царица Александра Фёдоровна осталась жива со всеми детьми и мужем.
Царь оставался у себя в вагоне после продолжительного разговора с Рузским, а в это время из Могилёва в Псков передан был «манифест об отречении», составленный под началом Начальника Генштаба Верховного Главнокомандующего Михаила Алексеева, члена «Военной ложи, которую возглавлял прадед экс-лжепатриарха, еврея Алексия-2 /Редигера/ – Александр Фёдорович Редигер». Манифест составили
генерал-квартирмейстер Ставки Генерального штаба Верховного Главнокомандующего, еврей Лукомскийй Александр Сергеевич и член диппредставительства МИДа, при Генеральном Штабе - Базили, который, придя в штабную столовую утром 2-го марта, рассказывал, что он всю ночь не спал и работал, составляя по поручению генерала Алексеева манифест отречения от Престола Императора Николая-II. А когда ему офицеры заметили, что это слишком серьёзный исторический акт, чтобы его можно было составлять так наспех, то Базили ответил, что медлить было нельзя и советоваться было не с кем и ему приходилось несколько раз ходить из своей канцелярии к генералу Алексееву, который и установил окончательный текст и передал его в Псков генерал-адьютанту Рузскому с помощью аппарата Юза. Стоит отметить, что в Царском поезде не было ни телеграфа, ни телефона, а на соседних путях в поезде Командующего Северным Фронтом еврея Рузского было и то и другое. В том числе аппарат Юза - Факс! Потому Рузский постоянно получал приказы от своего двоюродного брата еврея Дмитрия Павловича Рузского, профессора политехнического института Петрограда и исполнительного секретаря у Главного масона Российской империи Некрасова-Голгофского, который по совместительству был заместителем Родзянко!
Граф Фредерикс, подписав карандашом вместо Царя!, напечатанный на машинке и присланный из Могилёва с помощью аппарата Юза /факс/ «лже-манифест», передал его еврею Николаю Рузскому, который сразу уведомил телеграммой своего двоюродного брата еврея Дмитрия Рузского – исполнительного секретаря у Главного масона Российской Империи – Николая Некрасова /Голгофского/, что «дело сделано» и акт можно приехать забирать! Также обо всём этом генерал Рузский доложил и своему зятю – члену Сионистского Мирового Комитета – Ною Давидсону. А Фредерикс, «доигрывая свою роль», чтобы отвести от себя всякие подозрения, часов около 3-х, зашёл в вагон, где находились все лица Свиты Царя и, упавшим голосом сказал по-французски: «Все кончено, Государь отказался от Престола и за себя, и за Наследника Алексея Николаевича в пользу брата своего Михаила Александровича и послал через Рузского об этом телеграмму».
Когда офицеры и генералы Свиты услышали всё это, то невольный ужас охватил всех и все громко в один голос воскликнули, обращаясь к Воейкову: «Владимир Николаевич, ступайте сейчас, сию минуту к Его Величеству и просите Его остановить, вернуть эту телеграмму». Дворцовый комендант – зять Фредерикса убежал, но через короткое время Воейков вернулся вновь и сказал генералу Нарышкину, чтобы он немедленно шел к генерал-адьютанту Рузскому и «по повелению Его Величества» потребовал телеграмму назад для возвращения Государю. Нарышкин тотчас же вышел из вагона и направился к генералу Рузскому /его вагон стоял на соседнем пути/ исполнять возложенное на него «высочайшее повеление». Прошло полчаса, Нарышкин вернулся от Рузского, сказав, что Рузский телеграмму не возвратил и сообщил, что лично даст по этому поводу объяснение Государю. Это был новый удар, решительный шаг со стороны Рузского для приведения в исполнение намеченных деяний по свержению Императора Николая-II с трона… Около 8-ми часов вечера, 2-го марта, на станцию Псков, прибыл первый поезд из Петрограда после революционных дней. Он был переполнен. Толпа из вагонов бросилась в вокзал к буфету. Впереди всех бежал какой-то полковник. К нему обратился генерал-майор Дмитрий Дубенский, спросил о Петрограде, настроении народа. Полковник ответил, что там всё хорошо, город успокаивается и народ доволен, так как фунт хлеба стоит 5-ть копеек, масло 50-т копеек. «Что же говорят о Государе, о всей перемене», - спросил Дубенский вновь полковника. «Да о Государе ничего не говорят, надеются, что «временное правительство» с новым царём Михаилом /ведь его хотят на царство/ лучше справится». А ведь Николай-II, отбыл из Царского Села в Ставку 2го февраля днем и, с 25-го февраля начались беспорядки… Прошло всего 5-ть дней и в Петрограде всё стало на свои места, как будто ничего и не было!
Поезд ушел, на станции стало тихо и все продолжали ожидать экстренного прибытия из столицы депутатов Гучкова и Шульгина. Часов около 10 вечера флигель-адъютант полковник Мордвинов, полковник герцог Лейхтенбергский и генерал Дубенский, вышли на платформу, к которой должен прибыл депутатский поезд. Из ярко освещенного вагона-салона выскочили два солдата с красными бантами… Затем из вагона стали спускаться сначала Гучков, за ним Шульгин, оба в зимних пальто. Гучков обратился с вопросом, как пройти к генералу Рузскому, но ему полковник Мордвинов сказал, что им надлежит следовать прямо в вагон Его Величества… Они поднялись в вагон Государя, разделись и прошли в салон. При этом свидании Его Величества с депутатами Думы присутствовали министр Императорского Двора генерал-адъютант граф Фредерикс, генерал-адъютант Рузский, его начальник штаба генерал Данилов, начальник снабжения Северного фронта генерал Саввич, дворцовый комендант генерал Воейков и начальник военно-походной канцелярии генерал Нарышкин… Царь отказался подписать одну из копий лже-манифеста и, Царя увели к себе в отделение, где Царь был закрыт на ключ и оставлен один в своём вагоне. Тут же, верховным главнокомандующим всеми российскими силами был назначен… великий князь, еврей Николай Николаевич – наместник Кавказа и главнокомандующий Кавказской армией, о чём была послана телеграмма в Тифлис. Гучков и Шульгин стали ждать изготовления копий с манифеста, подписанных Фредериксом, которые роздали присутствовавшим в вагоне. Вот и всё, что произошло на свидании депутатов Думы Гучкова и Шульгина с Царём.
Среди близких Государю лиц Его свиты, в огромном большинстве все почти не владели собою. Долгоруков, Дубенский, Фёдоров, Штакельберг, даже подлецы Фредерикс и Мордвинов - все были мрачны. После часа ночи 3-го марта Депутатский поезд, собственно один вагон с паровозом, отбыл в Петроград. Профессор Киевского и Варшавского политехнических институтов, петербургского Института путей сообщения, еврей Ломоносов Юрий Владимирович, в 1915-17гг., служил в Министерстве путей сообщения и лично встречал Шульгина и Гучкова в Петрограде, вёзших «акт об отречении»! А через час, после отъезда тепловоза с вагоном, увёзшего Шульгина и Гучкова-Вакье в Петроград, уже другой тепловоз с одним вагоном, ночью 3-го марта увозил закрытого в нём Царя – в Могилёв. Дело евреями было сделано – Императора Николая-II в Российской Империи - уже не было. Великий Князь Михаил Александрович, родной брат Николая-2, не ведавший где Царь и, что с ним, арестованный евреями, среди которых были Львов, Голгофский и Керенский, под страхом смерти – ибо ему поставили к виску оружие, но Михаил не испугался, он просто был растерян, не зная, что с братом и потому, написал собственноручно акт о сложении с себя обязанностей Царя, Но Исключительно в пользу Учредительного Собрания!
Петросовет 3.03.1917г., постановил:
«Довести до сведения Рабочих депутатов, что Исполнительный Комитет Совета Рабочих и Солдатских депутатов постановил арестовать династию Романовых и предложить Временному правительству произвести арест совместно с Советом Рабочих депутатов. В случае же отказа запросить, как отнесется Временное правительство, если Исполнительный Комитет сам произведет арест.
Ответ Временного правительства обсудить вторично в заседании Исполнительного Комитета… Вопрос как произвести арест, поручить разработать военной комиссии Совета Рабочих Депутатов. Скобелеву и Чхеидзе поручено довести до сведения правительства о состоявшемся постановлении Исполнительного Комитета Совета Рабочих Депутатов».
Председатель Петроградского Совета еврей Николай Семёнович Чхеидзе и министр юстиции Временного правительства еврей Александр Фёдорович Керенский /Аарон Кирбис его искусственно зачала в тюрьме еврейка Гесей Гельфман, приёмный сын Фёдора Керенского, сменил имя на Александр/, договорились и 7-го марта 1917 года, появился документ Временного правительства: «Признать отрекшегося императора Николая-II и его супругу лишенными свободы и доставить отрекшегося императора в Царское Село…».
6-го марта 1917 года, еврейская верхушка Синода сделала основное предательство, признав фальшивку «манифест об отречении», за подлинный текст Царя послав телеграммы, по Мировым Епархиям и по всем Епархиям в Российской Империи, что «царь типа отрёкся от престола» и, этими подлыми действиями Синодальные евреи породили Гражданскую войну! А обер-прокурор Синода еврей Львов Владимир Николаевич, через 10-ть лет, в 1927 году возглавлял «союз безбожников»! А ведь еврейская верхушка РПЦ уже в 1912 году отправила циркуляр по всем епархиям с указанием! Не вынимать частичку за Здравие Царя на Проскомидии во время Литургии! Одно лишь это обстоятельство, является тягчайшим преступлением перед Царём и Богом!
Определение Святейшего синода № 1207 «Об обнародовании в православных храмах актов 2 и 3 марта 1917г. 6 марта 1917г.
Святейший Правительствующий Синод Российской Православной Церкви, выслушав состоявшийся 2 марта 1917 года акт об отречении Государя императора Николая-II за себя и за сына от Престола Государства Российского и о сложении с себя Верховной власти, и состоявшийся 3 марта 1917 года акт об отказе великого князя Михаила Александровича от восприятия Верховной власти впредь до установления в Учредительном Собрании образа правления и новых основных законов Государства Российского, ПРИКАЗАЛИ:
Означенные акты принять к сведению и исполнению и объявить во всех православных храмах, в городских – в первый по получении текста сих актов день, а в сельских – в первый воскресный или праздничный день, после Божественной литургии, с совершением молебствия Господу Богу об утишении страстей, с возглашением многолетия Богохранимой Державе Российской и Благоверному Временному Правительству ея.
О чем, для исполнения по духовному ведомству, послать подлежащим учреждениям и лицам циркулярные указы.
Подписали:
Владимир /Богоявленский/, митрополит Киевский;
Василий /Богоявленский/, архиепископ Черниговский;
Макарий /Невский/, митрополит Московский;
Сергий /Страгородский/, архиепископ Финляндский;
Тихон /Белавин/, архиепископ Литовский;
Арсений /Стадницкий/, архиепископ Новгородский;
Михаил /Ермаков/, архиепископ Гродненский;
Иоаким /Левицкий/, архиепископ Нижегородский;
Протопресвитор /придворного духовенства/ Александр Дернов;
Протопресвитер /военного и морского духовенства/ Георгий Шавельский; РГИА. Ф. 796. Оп. 209. Д. 2832. Л. 2а. Машинопись. Подлинник.
Распоряжение первенствующего члена Святейшего синода митрополита Киевского и Галицкого Владимира /Богоявленского/. 6 марта 1917 г.
Моления следует возносить за Богохранимую Державу Российскую и за Благоверное Временное Правительство ея. Митрополит Владимир. РГИА. Ф. 796. Оп. 204. 1917. I отдел. V стол. Д. 54. Л. 6.
На подлинном бланке написано, что телеграмма разослана в 67-ми экземплярах. 66-ть были отправлены по епархиям внутри России и один – в Нью-Йорк. Не посылалась в Петроградскую епархию.
РГИА. Ф. 796. Оп. 204. Оп. 209. Д. 2832. Л. 16. Машинопись. Подлинник.
После революции всех предавших Царя архиереев и священников постигла смерть или рассеяние по миру за клятвопреступление перед Православным Царём.
В мае 1919г., предсовнаркома Ленин нашёл время, чтобы дважды напомнить железнодорожной ЧК в Жлобине о необходимости вернуть реквизированный велосипед аптекарю Гершону Рабкину. И в этом же месяце он подписал, до сих пор скрываемый от народа документ: 1 мая 1919 г. Председателю В.Ч.К. № 13666/2 товарищу Дзержинскому Ф. Э.
УКАЗАНИЕ
В соответствии с решением В.Ц.И.К. и Совета народных комиссаров необходимо как можно быстрее покончить с попами и религией. Попов надлежит арестовывать как контрреволюционеров и саботажников, расстреливать беспощадно и повсеместно. И как можно больше. Церкви подлежат закрытию. Помещения храмов опечатывать и превращать в склады.
Председатель В.Ц.И.К. Калинин
Председатель Сов. нар. Комиссаров Ульянов /Ленин/.
Сталин, к 1939 году смог уничтожить огромную массу евреев, разрушавших Православную Российскую Империю и пробил следующее решение Политбюро:
Протокол заседания политбюро ЦК от 11.11.1939г.
В отношении к религии, служителям РПЦ и Православно верующим ЦК постановляет:
1) Признать нецелесообразным впредь практику органов НКВД СССР в части арестов служителей Русской Православной Церкви, преследование верующих.
Указание товарища Ульянова /Ленина/ от 1.05.1919г, за №13666-2 «о борьбе с попами и религией» адресованных председателям ВЧК-ОГПУ-НКВД, касающееся преследования и арестов служителей Русской Православной Церкви и Православно верующих, отменить.
- НКВД произвести ревизию осужденных и арестованных граждан, по делам связанных с богослужебной деятельностью.
- Освободить из-под стражи и заменить наказание на не связанные с лишением свободы осужденным по указанным мотивам, если деятельность этих граждан не нанесла вреда Советской власти.
- Вопрос о судьбе верующих, находящихся под стражей и в тюрьмах, принадлежащих иным конфессиям, ЦК вынесет решение дополнительно.
Секретарь ЦК И.Сталин.
Перед переворотом 1917 года, комитет по делам иудейской религии в Департаменте иностранных вероисповеданий Российской империи состоял из еврейского банкира, 5 раввинов и 21 цадика. Раввины давали письменные обещания, служить на благо Самодержавию, и за 10 лет выслуги получали золотые медали «за заслуги перед Отечеством»! Но на самом деле, раввины служили мировому сионизму, разваливая Российскую Империю и далее евреи развали СССР уже в августе 1991 года!
Благодаря Сталину – вся Царская Семья была спасена и Царь Николай-II – помогал Сталину Восстановить Российскую Империю в виде СССР, потому Сталин уничтожил почти всех, кто её развалил, но сам был застрелен 25-го февраля 1953 года евреем Булганиным.
Сын Царя – Алексей, благодаря Сталину с фамилией Косыгин – стал Премьер-Министром СССР.
Затем местечковые евреи, во главе со своим царём Лазарем Кагановичем, отправили в Англию - архивы СССР, на линкоре Петропавловск, которые лично сопровождали два еврея убившие Сталина: Гасвицкий-Перлмуттер-Хрущёв и Булганин, вывезя тем самым из СССР 18-го апреля 1956 года в Лондон, более 40-ка тысяч государственных документов СССР!
Затем по приказу царя евреев в СССР - Кагановича, члены Политбюро-евреи: Ганапольский-Брежнев, Андропов-Либерман-Флеккенштейн, Долгих, члены ЦК КПСС Быковский, Ермолаев, Фалин и Погодин /женатый на внебрачной дочери Брежнева – Марии/ продали СССР подписав Вашингтонские соглашения 8-го сентября 1977 года. Ну, а 18-го августа 1991 года, заблокировав в Форосе, внука Царя Николая-II, Президента СССР Михаила Сергеевича Романова /Горбачёва/ евреи уничтожили СССР 19-го августа, а 20-го августа, Ельцин въехал в Кремлёвский кабинет Президента СССР, и евреи танцевали там и веселились по случаю развала ими СССР… Теперь они пытаются добить остатки России – и достраивают свой 4-й Рейх или 4-е царство Соломона… но не достроят!