Автор: журналист, пришедший в студию написать репортаж и оставшийся учеником.
Признаюсь честно: я всегда завидовал людям, которые умеют рисовать. На школьных уроках ИЗО я прятался за спины одноклассников, а в гостях у друзей, где есть мольберты, отводил глаза в сторону. «Это не моё», — убеждал я себя ровно десять лет. Убеждал до тех пор, пока не решил написать статью о студии живописи Анастасии Куликовой.
Я пришел с блокнотом и диктофоном-телефоном, а ушел с перепачканными красками руками и ощущением, что потерял десять лет жизни зря.
Эксперимент: можно ли научиться за один час?
Настя (она попросила называть себя просто по имени) встретила меня в одной из своих мастерских на пятом этаже бывшего здания АТС в Москве. Пахло кофе и масляной краской. На мольбертах стояли незаконченные работы учеников — яркие, живые, совсем не похожие на «школьные штампы».
— Садись, — сказала она, указывая на свободный мольберт. — Будешь писать этюд.
— Я не умею, — привычно заблеял я.
— Отлично. Значит, будет честный эксперимент. Журналист проверяет на себе: может ли взрослый человек с нуля за час написать картину?
Честно говоря, я надеялся отделаться парой мазков «для галочки». Но Настя подошла к делу серьезно. Она выдала мне холст, кисти и три краски: синюю, желтую и белую.
— Этого достаточно, — сказала она. — Остальное сделает голова.
Что я понял за этот час
Первый мазок был самым страшным. Кисть зависла в воздухе, и я вспомнил все свои детские страхи: «сейчас испорчу», «получится криво», «все увидят, какой я бездарь».
— Просто коснись холста, — услышал я голос Насти за спиной. — Краска не кусается.
Я коснулся. Потом еще раз. И еще. Через пять минут я забыл, что меня кто-то видит. Через десять — перестал анализировать и просто смешивал цвета. Через двадцать — поймал себя на мысли, что улыбаюсь.
К концу часа на холсте было нечто отдаленно напоминающее морской пейзаж. Конечно, это не Айвазовский. Но это было МОЁ. Впервые в жизни я создал что-то своими руками, что можно повесить на стену.
Почему мы боимся начинать
Психологи называют это «синдромом самозванца» в квадрате. Мы боимся не просто провала, мы боимся доказать себе, что мы «неспособные». Легче не пробовать вообще, чем попробовать и разочароваться.
Но вот что сказала мне Настя после урока:
— Посмотри на детский сад. Там рисуют все. Потому что дети не оценивают, они просто делают. Страх появляется позже, когда нам начинают ставить оценки. Моя задача как педагога — снять этот страх. Технике научить можно любого. А вот желание творить — оно либо есть, либо его убили.
Я унес с собой не только мокрый этюд, завернутый в пленку. Я унес ощущение, что мир стал чуточку шире. Оказывается, рисовать может каждый. Правда. Даже журналисты, которые десять лет прятались от кисточки.
P.S. На следующей неделе иду на второй урок. Кажется, это надолго.